Алина Адлер – Ты в порядке: Книга о том, как нельзя с собой и не надо с другими (страница 9)
Так мы с Лилей оказались в одной ее школьной истории, порталом в которую стал мой вопрос:
— Вы помните, в какой период жизни появилось это ощущение?
***
В шестой класс она пошла в новую школу небольшого сибирского городка.
«Лиля с родителями переехала из Калининграда и теперь будет учиться с вами. Прошу любить и жаловать, — сказала Мария Сергеевна двадцати синим жилеткам. — Иди, садись на любое свободное место. Познакомишься с ребятами на перемене, а сейчас начинаем урок. Тихо!» Двумя звонкими хлопками в ладоши учительница прервала гомон в классе.
Лиля села за четвертую парту в среднем ряду с круглолицей девочкой в очках и отщелкнула застежку портфеля. В спину ткнули. «Карандашом», — почувствовала Лиля.
— Слышь, дылда, обзор загораживаешь. Иди на заднюю, — прошипел пацанский голос. Рядом раздался смешок.
Лилины пальцы поджались внутри новых туфель, шею обдало жаром, сердце застучало где-то в напрягшемся животе.
В голове пронеслись «добрые» семейные шуточки относительно ее высокого роста. «В кого ж ты такая дядя Степа у нас? Жениха тебе непросто будет найти, как бы ты меня без правнуков не оставила», — говорила бабушка, скидывая свой тапочек и засовывая ногу во внучкин, который был уже на два размера больше. «Ничего, ничего, Лилёк, когда вырастет, баскетбольную команду нам нарожает. Главное, чтобы человеком хорошим стала», — «поддерживал» папа. Мама причитала, когда они вдвоем бороздили ЦУМ в поисках одежды для Лили: «Ох, как трудно на тебя что-то подобрать. А обувь, обувь — это же вообще катастрофа! Ты не могла вырасти поменьше? М-м-м?» Мама невесело улыбалась, заглядывая дочке в лицо.
Лиля знала, что родители ее любят. Папа говорил: «Мы шутим любя. А на обиженных воду возят».
Но внутри Лиля сжималась в комочек и чувствовала себя так, словно из-за своего внешнего вида что-то недодает родителям. Ей надо быть ниже, миниатюрнее, чтобы не разочаровывать их и чтобы они стали… счастливее, наверное.
Лиля стала сутулиться и виновато улыбаться, признавая свое «несовершенство».
Косвенных родительских посланий бывает достаточно, чтобы инфицировать человека чувством вины, которое превращается в неосознаваемую привычку.
Обладатель карандаша опять ткнул Лилю в спину. Она резко обернулась и встретилась взглядом с парой маленьких птичьих глазок, под низким лбом. Их конопатый обладатель выжидающе и нехорошо ухмылялся.
— Мелочь пузатая! — прошипела Лиля, нарушив мамин завет «не обращай внимания на дураков».
— Тебе хана, дылда! — птичьи глазки превратились в щелки.
Так у Лили, вместо новых подруг, появились: стайка преследователей во главе с веснушчатым лидером Лехой Горным, обидная кличка и постоянное чувство страха. Лиля считала дни до очередных каникул, чтобы выдохнуть обиду и напряжение. Родителям не рассказывала — не принято у них в семье жаловаться. «Жаловаться» было синонимом ябедничества и нытья. Каждый день Лиля давила плечом на тяжеленную дверь школы в надежде, что именно сегодня все члены стайки ослепнут и просто промчатся мимо, не заметив ее.
Но одним апрельским днем Лиля пришла домой, захлебываясь слезами, в обнимку с порванным грязным портфелем и его мокрым содержимым. Горный швырнул ее портфель из окна второго этажа в огромную лужу возле горы талого снега. «Ой, упало!» — ликовала стайка. Это была месть Лехи за очередную Лилину попытку постоять за себя.
Ей пришлось рассказать обо всем маме.
— Ну, знаешь, дорогая моя, ты сама во всем виновата! — перекрикивала шум воды мама, втирая в портфель мыльную пену. — Ты умная девочка и должна быть выше всего этого. Я сколько раз тебе говорила не обращать внимания на дураков? А ты на рожон полезла. Так чего же ты хотела? А? Ну вот, теперь портфель новый покупать придется!
Губка шмякнулась о дно ванны, заляпав серыми кляксами белоснежные стенки. Лилины пальцы поджались внутри тапочек, а чувство вины, уже так хорошо выученное, куснуло где-то под ребрами.
Что это? Зачем? Стремление взрастить чувство ответственности в своем чаде? Боязнь избаловать?
Нет.
Рядом с «провинившимся» (ребенком/взрослым) удобно быть умным, рассудительным, опытным, сильным.
Проще обвинить, чем вникнуть в ситуацию и рискнуть своей правотой, временем, потребностями, планами и репутацией.
«Дочь, у тебя проблема, и ты нуждаешься в поддержке! Это не та ситуация, с которой ты должна справляться сама. Тебя обижают. Ты страдаешь, тебе больно, обидно и страшно, ты растеряна, и твоя жизнь отравлена. Ты не заслуживаешь этого! И с тобой так обращаться нельзя! Но ты не одна. Слышишь? Не одна! Мы с папой на твоей стороне. Всегда. И мы сделаем все возможное, чтобы защитить тебя. Пойдем в школу, обратимся в администрацию, будем разговаривать с родителями обидчика, писать заявление. Все возможное, чтобы помочь тебе и прекратить этот кошмар. Ты можешь на нас рассчитывать и ничего не бояться», — не услышала от мамы Лиля…
Лиля стала сутулиться еще больше, терпеть и ждать, когда закончатся два года папиного контракта и они вернутся в родной город.
***
— Лиля, когда вы чувствуете себя без вины виноватой, бывает полезно оглянуться вокруг. Ведь рядом есть и другие участники ситуации. А иногда и просто обстоятельства.
Спросите себя: а может, здесь есть их ответственность тоже?
Например, компания друзей у вас в гостях. Это пятеро взрослых людей, которые замолчали на несколько минут, и каждый по своей причине. Лена просто жует, Вася захмелел и устал говорить, Петя всегда неразговорчив, Катя задумалась об утренней перепалке с мужем. Они знакомы десять лет, и они не сумеют себя развлечь, найти новую тему для разговора? Они винят вас в том, что повисла пауза за столом? Разве вы недостаточно сделали для комфорта своих друзей?
Или, например, ваша дочь и ее несданный зачет. Может, она устала или в принципе не любит этот предмет? Может, влюбилась и ей не до учебы? Сколько еще причин можно предположить — штук пять точно. Это первая ее проблема в институте? Она хоть раз не справилась? Вроде до четвертого курса доучилась. Попробуйте внутри себя вернуть дочке ее ответственность, вместо того чтобы винить себя.
Лиля, а в истории с «птичьими глазками»? Я предлагаю вам вернуться в сибирский городок, оглянуться вокруг и не поверить в «сама виновата».
Она подхватила:
— Ну да… Сейчас, будучи уже взрослым человеком и мамой двоих детей, я понимаю, что тогда должны были вмешаться родители. Я их не осуждаю, но мне нужна была поддержка, а не нотации. Учителя еще… Ведь они многое видели, и я была не единственной жертвой нападок сверстников. Вокруг полно взрослых, а ребенок оказывается абсолютно беззащитен. Леха этот… без комментариев. В каких ценностях его воспитывали родители, где их ответственность? Хотя, похоже, толком и не воспитывали. Дальше… Шайка этого «лидера» недолепленного — самоутверждались за счет беззащитной девчонки. Они только в куче такие смелые, а когда каждый сам по себе — трусы, — ее голос становился громче. — Вот, оказывается, сколько участников ситуации! Интересно… Никогда с такой стороны не смотрела. Фу-ух, как-то даже легче стало, спокойнее. И я чувствую, что не сжимаюсь, когда говорю.
Плечи Лили расправились, она поставила на пол сумку и двумя руками откинула назад волосы. Мы попрощались до следующей сессии. Лиля ушла с домашним заданием:
Сперва вы всматриваетесь в то, от чего хотите избавиться. Отслеживайте моменты, когда окунаетесь в чувство вины. Заметив, что это происходит, делайте экспресс-тест на реальность: «Я правда провинилась? Кто-то меня сейчас обвиняет?» Никакая глубина погружения не помешает вам опомниться, даже если вы оказались уже «под водой». А если с непривычки вы путаетесь и теряетесь с ответом, то обращайтесь за подсказкой к своему телу. Оно обязательно просигнализирует, если что-то не так: сжатые в туфлях пальцы, опущенные плечи, напряжение в скулах, холодок в солнечном сплетении, пожар в горле. А ваше дыхание? Чувствуете, каким сбивчивым оно становится?
Отпускайте идею «быть удобной для всех». Со временем ее заменит уверенность: «Я делаю достаточно. А если кому-то станет неудобно рядом со мной, он сообщит об этом, и мы обсудим, что можем вместе улучшить в отношениях».
Обращайте внимание на то, что есть и другие участники ситуации. Практикуйтесь внутри себя отдавать ответственность тем, кому она принадлежит по праву. Вы не можете быть виноваты во всем и всегда, тем более если не совершили действия, которые причинили вред другим людям.
Это не инструкция по избавлению от чувства вины и не панацея. Экспресс-тест на реальность «выстрелит», обещаю. А вот экспресс-избавления от чувства, которое сперва внушалось, потом консервировалось и выдерживалось до тридцатилетней привычки, не случится в три шага. Вам понадобится время (нет, не еще тридцать лет, Лиле, например, хватило семи терапевтических сессий) и свежий запас бережного отношения к себе, с которым вам будет легче двигаться вперед.
Выученная вина — не приговор на всю жизнь. Важно то, что вы осознали дискомфорт, а значит, у вас появился выбор. «Я устала. И я просто хочу спокойно жить» — уже вполне достаточно для выбора. Вариантов, правда, всего два: первый — вы двигаетесь к изменениям, второй — оставляете все как есть, только уже вполне осознанно. Но если вы дочитали эту главу до конца, похоже, второй вариант не для вас.