Алина Адлер – Ты в порядке: Книга о том, как нельзя с собой и не надо с другими (страница 16)
Машины отношения на цыпочках балансируют над пропастью.
— Я очень скрытная в своих чувствах. Внутри может буря кипеть — любовь, злость, обида, нежность, — а по мне никогда не догадаешься. Мой молодой человек в растерянности и уже в больших сомнениях, люблю ли я его и нужно ли нам продолжать отношения. А я люблю его, но показать не могу… И у меня внутри все разрывается от этого.
На мой вопрос, как ей удается скрывать свои чувства, Маша отвечает:
— Я боюсь, что ВСЕ УЗНАЮТ О МОИХ ЧУВСТВАХ И КАК-ТО ВОСПОЛЬЗУЮТСЯ ЭТИМ.
«Всеми» оказалась мама, которая нашла Машин личный дневник с засушенной розочкой и сердечными тайнами. О том, что мама втихаря его почитывала, Маша узнала на большом семейном празднике. «Машунь, жениха-то уже себе присмотрела? Вон, невеста какая расцвела у нас!» — пробасил дядя Коля из Мурманска. «Ой, Коль, нашла! Да только жених, похоже, о ней пока не подозревает, — опередила мама смутившуюся Машу и процитировала свежую запись из дневника. — "Я любуюсь им во сне и наяву. Душа моя горит от любви. А он и не догадывается о моем существовании"». Смешок, бегущий по жующим ртам, Маша слышала уже как через парниковую пленку. На пару минут она перестала дышать, видеть, двигаться, жить…
Ей было пятнадцать, сегодня тридцать. И мама сейчас живет за 2000 километров. Тогда Маша сожгла дневник за сараем на даче, а страх проявлять свои чувства в какой-либо форме полыхает до сих пор.
***
На Сонин вопрос «И что теперь мне с этим всем делать?» я не ответила. Потому что она уже ответила на него сама: «Я хочу, чтобы меня внутри себя самой было больше, чем других во мне».
А я еще четыре раза стукну по Delete, чтобы смахнуть «хочу» и заменить на «делаю». Это и станет следующим шагом от «всех» к себе.
«Теперь я делаю так, чтобы меня внутри себя самой было больше, чем других во мне», — пусть прозвучит со сцены вашим голосом. И делайте.
«Все», «другие», «окружающие» за вас этого не сделают. Вы ничего не должны их личному опыту, несложившейся жизни, разрушенным отношениям, трудному детству, комплексам, шаткой самооценке, их обидам, бедам, страхам, тревогам и разочарованиям, их ценностям, неуверенности и установкам.
Это ваш зал.
И только вам решать, на какое количество персон он рассчитан и как часто стоит туда наведываться. Как долго всматриваться в темноту. Скользить по зрителям лучом прожектора или уверенно включить центральное освещение.
Вам решать, к кому подсаживаться, с кем прояснять беспокоящий вопрос и договариваться. Кого просить остаться. К кому обращаться за поддержкой, у кого заимствовать опыт, черпать мотивацию, с кого брать пример. А кому указать на дверь.
Вам решать, насколько те самые «все» сильны и сколько пространства им позволено занимать в вашей жизни.
Только вам решать — встанут ли «ВСЕ» между вашими реальными возможностями и вымышленными ограничениями.
От «ВСЕХ» к себе вы двигались по строкам этой главы. Еще раз очерчу маршрут и пожелаю вам легкого пути по нему!
В ситуации выбора, когда вам некомфортно, понаблюдайте, как вы отворачиваетесь от своих желаний, выбирая потребности других людей. Что вами движет?
Вы думаете, что люди подумают о вас плохо? Можете выяснить это у близких, чтобы не догадываться.
Распахивайте двери зала, поднимайтесь на сцену и подсвечивайте «всех». Увидели кого-то из прошлого? От чужой установки можно избавиться, осознав ее и заменив на собственное утверждение. Но если поступок и отношение к вам этого человека до сих пор отзывается болью, идите на психотерапию.
Вы ничего не должны «всем». Тем более когда это просто образы в вашей голове.
«Делать» равно направлять внимание внутрь себя каждую секунду в ситуации выбора. Только так, осознавая свои чувства, страхи, подозрения и ничем не подтвержденные домыслы, вы сможете выбрать свою жизнь, а не мнение «всех».
Резюме главы
Опасение «что все подумают».
Кто такие «все», и как мы умеем за них додумывать.
Диалог и прозрачные договоренности дают шанс проявиться вариантам ситуации.
Вам плохо, когда вы принимаете не свои решения из страха разочаровать чью-то проекцию.
Психологическая травма прошлого прорабатывается в психотерапии.
«Все», «другие», «окружающие» за вас не начнут движение к себе.
Вы ничего не должны эфемерным «всем».
Делайте!
ГЛАВА 10
«Я в безвыходной ситуации»
Где искать ресурс, когда есть только два варианта — «плохой» и «очень плохой»?
— Сука. Приятно познакомиться, — громко ответила на мое «Здравствуйте, меня зовут Алина, я психолог-психотерапевт…» клиентка, которую я видела первый раз.
— Что, простите? — не рискнула я довериться своему слуху.
— Это мое второе имя в семье. Муж меня так все время называет, — продолжала девушка, которая была записана сегодня на 17:00 как «Лена». — Видите, я спокойно говорю об этом. Я не плачу. Отплакала уже. Я слышала, что у психологов все плачут. А я не плакать пришла. Мне надо понять для себя: что дальше делать, как выбираться из безвыходной ситуации и как в этом всем не стать той самой — су…
Под кожей у меня шевелился ужас. «Держится. Крепится. Напряжена и, кажется, защищается от всего мира из последних сил», — проявилось мое первое впечатление о Лене. Но я могла ошибаться. Чтобы понять, сколько слоев у брони, я рискнула прикоснуться к Лениной защите своими переживаниями.
— Лена, я услышала всего несколько фраз, но уже столкнулась с чувством отчаяния внутри себя. И еще я злюсь на то, как называет вас муж. Что происходит в вашей жизни?
Она закинула ногу на ногу, обхватила ладонями колено и резко повернула лицо к окну.
— Я тоже сталкиваюсь с этими чувствами… Один год, десять месяцев и четырнадцать дней…
Ледяная броня растаяла, поползла по щекам вперемешку с тушью. И я услышала историю Лены.
***
«Моего любимого украли инопланетяне», — шутила Лена и не смеялась. Объяснить иначе чудовищное перевоплощение мужа после появления штампа в паспорте она не могла. Выходила замуж Лена за другого Игоря: заботливого, внимательного, надежного, любящего. «Я сделаю тебя счастливой. Обещаю!» — алая коробочка распахнулась в большой ладони любимого, и Лене не понадобилась пауза на раздумья, чтобы ответить «да». Она не сомневалась, не переспрашивала себя. Их отношения длиной в два года ответили на все вопросы, да и не дети уже — пятьдесят восемь лет на двоих.
Полгода вместе копили на свадьбу. За месяц до торжества, когда платье невесты почти расцвело бисером, а обручальные кольца — гравировкой, Игорь и Лена вместе сняли люксовую однушку на четырнадцатом этаже. Прибегая с работы Лена бралась за хозяйство. Чистые полы, обед из трех блюд, выглаженные полотенца — съемное гнездышко засверкало и вкусно запахло стараниями молодой «почти жены». Игорь купил телевизор.
После первого семейного обеда раскрасневшийся Игорь кинул: «Спасибо, вкусно», — и, похлопав себя по животу, удалился на диван. «А посуду за собой убрать, а крошки, а…» — спрашивала про себя Лена у перемазанной кетчупом тарелки. «Лисе-е-енок, чаечек с лимончиком сделай мне, пожалуйста», — прилетело из комнаты вместе с бормотанием телевизора.
Наблюдая, как в прозрачном электрочайнике бурлит вода, Лена вспоминала историю своего полосатого брючного костюма. В поисках штанов и пары туфель на работу Игорю они бродили по торговому центру. Пластмассовая красотка в витрине женского магазина привлекла внимание любимого: «Смотри, Лисенок, на тебя похожа. Такая же куколка, — погладил Игорь Лену по волосам. — Костюмчик интересный у нее. Давай зайдем, померяешь?» Лена смущенно пожала плечами. «Шикарно выглядишь! — воскликнул Игорь, когда Лена вышла из примерочной. — Он просто обязан быть твоим. Берем, заверните!» Ушли без штанов и туфель — денег у Игоря больше не было… Лена отмахнулась от воспоминания и понесла чашку любимому.
«Так, мелочи — бытовуха», — объясняла себе Лена привычки Игоря, за которым ей теперь приходилось вытирать, уносить, складывать, переставлять, чистить и мыть. Он мог пройтись по квартире в уличной обуви, не мыл посуду, не убирал за собой чайные чашки, которые к вечеру табуном толпились на прикроватной тумбочке, толкаясь разноцветными бочками. Его рубашки, брюки и пиджаки не всегда добирались до спинки стула — не то что до плечиков в шкафу.
Лена подавляла зарождающееся возмущение. Сглатывала, молчала, «проезжала». В предсвадебной и рабочей суете, в новизне обстоятельств казалось, что завтра будет по-другому, лучше.
Субботним утром Лена села подписывать пригласительные для гостей.
— Я побежал. Ты уж тут как-нибудь без меня подпишешь, а потом вместе раздадим, — затягивая ремень Игорь направлялся к выходу.
Лена обернулась. Постель, как обычно, не застелена, банный халат валяется возле тумбы, на которой уже виднеется первая за день грязная чашка, и там еще на кухне… Лене стало обидно, сглотнуть не получилось: