Алина Адлер – Ты в порядке: Книга о том, как нельзя с собой и не надо с другими (страница 13)
Максиму понадобились:
три терапевтические сессии, чтобы распрощаться со своей идеей о стабильной работе на всю жизнь;
два часа, чтобы предположить и прописать варианты своих действий, если реализуется то самое устрашающее «а вдруг»;
тридцать минут для размещения своего резюме на сайтах по поиску работы.
Максим стал засыпать без таблеток и просыпаться без тревоги после того, как получил два приглашения на работу.
Тревоге становится тесно среди прописанных запасных вариантов действий, среди «а вдруг» и «что, если», которые продолжились размашистым «ТО…».
В терапии со Светланой мы не работали над ее самооценкой и не касались отношений с мужем. Тревога покинула Светлану после того, как она разъединила:
прошлый болезненный опыт и свои текущие отношения;
настоящее и прошлое с никем не предсказанным будущим;
фразу мужа и дополнительный смысл, которым Света ее наделила.
Тревоге становится не на что опираться, когда вы перестаете насыщать свое неслучившееся будущее сложными переживаниями.
Резюме главы
Тревога проявляется на физическом уровне, это переживание можно обнаружить в теле.
Первым делом важно определить степень тревожного расстройства.
Тревога способна обволакивать человека и просачиваться в каждую молекулу его жизни.
Тревога — это напряжение между сейчас и потом.
Это переживание ретируется, когда вы обнаруживаете опору здесь, сегодня, в этой минуте.
ГЛАВА 8
«Меня стало все раздражать»
Как запретить себе злость и проиграть ей
— «Расширяем» ребра, соединяем лопатки, язык прижат к небу. Правая ноздря зажата большим пальцем, через левую ноздрю — вдох, зажать указательным пальцем, через правую ноздрю — выдо-о-ох, — пропела «девушка-гепард» и по совместительству преподаватель йоги Катя.
Лиловые, синие, зеленые коврики, словно припаркованные ковры-самолеты, поддерживали своих йогинь, парящих в пранаяме Нади Шодхана. Кремовые шторы на панорамных окнах «дышали» вместе с дамами, пропуская в прохладу зала брызги солнечного света. Восемь макушек тянулись к потолку, выпрямляя спины, как учила Катя.
«Да что же она так громко сопит! Неужели нельзя это делать потише!» — ерзала на коврике Дина, раздражаясь из-за своей немолодой соседки и приоткрывая то правый, то левый глаз. Катя бесшумно материализовалась возле Дины и мягко нажала на ее плечи тонкими пальцами.
— Девочки, следим, чтобы плечи были расслаблены. Делаем последний вы-ы-ыдох, медленно выпрямляем ноги и входим в гомукхасану, — полушепотом объявила Грация поверх зашевелившихся макушек.
«Да что ж над ухом-то мне кричать! Названия эти все равно запомнить невозможно нормальному человеку», — злость пульсировала где-то в сжатых челюстях, пока Дина выдергивала затекшую стопу из-под ягодицы.
Не от того, что подвздошные кости не хотели подтягиваться к нижним ребрам, а пальцы рук — сцепляться в замок за спиной, и не от того, что чувствовала себя поленом, раздражалась Дина. Она раздражалась от того, что раздражается… От того, что пришла на занятия по йоге, чтобы успокоиться, «погрузиться в мир гармонии и баланса», «обрести осознанный контроль над своими мыслями и эмоциями», «напитаться положительной энергией», но — не получалось… Асаны не закручивались, мысли не приходили в порядок, внутренняя гармония не восстанавливалась.
***
Не только йога. Работа, молодой человек, родители, друзья, город, страна, много солнца, мало времени — Дина злилась и раздражалась на все. И на саму себя тоже.
За последние полгода Дина пробовала растворить свою злость в двух семинарах по дыхательным практикам, в месячном курсе «Спокойная я» от гуру прямиком из Ришикеша, в сотнях утренних и вечерних молитв, в прочтении пяти книг о том, как найти внутренний покой, полюбить и простить всех и навсегда, вот теперь еще и в йоге по утрам, три раза в неделю. Но не получалось… Иногда Дине удавалось ненадолго «поймать дзен» и даже утащить его с собой в сон. Но с первым звонком будильника раздражение возвращалось, прогоняя не успевший окрепнуть за ночь «дзен».
Со стороны Дина выглядела вполне уравновешенной девушкой, как и предполагало ее воспитание: родители стремились вырастить интеллигентного человека со спокойным темпераментом. Но вот вопрос: какой ценой?
В случае с Диной — ценой подавления эмоций.
Ценой убавленного до нуля голоса, который бесконтрольно вещает внутри, едва его хозяйка споткнется о внешний раздражитель.
Ценой погружения в себя и отдаления от близких.
Есть два плохих способа обращаться со своей злостью.
1. Контейнировать ее. Стараться не замечать, игнорировать, переименовывать, подавлять.
Последствие: взрыв! Эмоциональный срыв, при котором злость палит патронами прямой агрессии, истерики, аффекта.
Другой вариант: от перегрева психику спасает тело, и начинаются психосоматические проблемы. В этом случае для мигреней, болей в желудке и спине, подсевшего иммунитета, проблем с кожей врачи не находят физиологических причин.
2. Бесконтрольно выплескивать злость во внешний мир.
Мы живем среди людей и не можем так проявлять себя.
Последствия: страдания наших близких, плохая репутация, одиночество, проблемы с законом.
***
— Девочки, делайте дыхательные упражнения и дома тоже, между тренировками. Когда вы дышите, формируется связь внутренней энергии с космической, очищаются сосуды, налаживается работа всех внутренних органов, — Катя сложила ладони у груди, заканчивая занятие. — Поблагодарите свое тело и пожелайте добра-любви себе и своим близким. Намасте.
«Хм, энергия космоса! Да кто ж это доказал-то?!» — снова застучало Динино раздражение где-то в левом виске. Девушка выскочила из зала, плюхнулась на лавку в раздевалке и, еле сдерживая слезы, торопливо набрала в телефоне: «Консультация психолога».
— Книги, семинары, медитации, молитвы, дыхательные практики. Еще только до тантрического секса, наверное, не дошла! И все равно не справляюсь. Меня стало все раздражать, и это раздражение сильнее меня, я все время проигрываю ему. Я еле сдерживаюсь, чтобы оставаться приятным человеком, улыбчивой, мягкой девушкой, и никто не знает, что у меня творится в душе. Страшно и стыдно признаться, но я иногда ненавижу людей. Я не хочу быть такой, мне не нравится! Это как будто не я, — сразу начала с главного свой рассказ клиентка.
— Дина, а что будет, если другие люди узнают, что творится у тебя в душе? — немного провоцирую я.
На секунду ее брови подпрыгнули, а губы вытянулись в трубочку.
— Ну-у… — Дина прикрыла глаза и помассировала указательным пальцем кожу на лбу. — Они подумают, что я плохая.
ОНИ ПОДУМАЮТ, ЧТО Я ПЛОХАЯ.
ОНИ РЕШАТ, ЧТО Я СОШЛА С УМА.
ОНИ ПЕРЕСТАНУТ СО МНОЙ ОБЩАТЬСЯ.
ОН (ОНА) БРОСИТ МЕНЯ.
Я слышу эти фразы от каждого клиента, который пытается справиться со злостью, заворачивая ее в слои рацио и заталкивая в мешочки с вышеперечисленными опасениями.
Но самая плотная упаковка — это ЗАПРЕТ НА ЧУВСТВО ЗЛОСТИ.
Это даже не упаковка, а цельносварной сейф, который родители и социум запихивают в детскую психику.
В том сейфе заперто чувство злости, а на двери выгравировано: «Злиться нельзя! Злишься, значит, плохой ты человек!»
А вот как обходиться со своей злостью, никто не учит и не объясняет. Кода от сейфа нет — забыт, вытеснен, стерт, не зафиксирован изначально.
И тут я еще допишу со звездочкой: можно запретить человеку испытывать чувство? НЕТ! Помните, мы об этом говорили в главе 1? Попытка запретить себе чувствовать — это попытка запретить себе быть.
Вот что вспомнила Дина про свой «сейф со злостью».
Учительница наказала двадцать шесть второклашек. Два шалопая опоздали на урок, сорок пять минут стоял весь класс.
— Бабуля, она несправедливая! Мы все не виноваты, я не виновата! Это они двое! Она должна была только их наказать! — прокричала разъяренная Дина, швырнув пакет со сменной обувью в тумбу.
— Э-э-э, девонька, а ну-ка, успокоилась быстренько. Ты что себе позволяешь — такое про учителя говорить! Не тебе судить о ее поступках! Учитель всегда лучше знает, как справедливо и правильно. Ну постояли немного, подумали, ничего с вами не случилось. А ты, барышня, эмоции держи при себе. Ведешь себя как мужлан. Ты же девочка! У тебя интеллигентные родители! — сотрясала бабушка половником воздух. — Иди к себе и подумай над своим поведением.