Алим Тыналин – Нэпман 4. Красный мотор (страница 7)

— Это еще не все, — улыбнулся я. — Главное, тут гораздо выше прочность. Мирослав Аркадьевич, готовьте малые образцы для испытаний.

Звонарев кинулся к маленьким формам, бормоча что-то про коэффициенты твердения. Его рыжая шевелюра мелькала то тут, то там. Он успевал одновременно следить за температурой бетона, делать пометки в журнале и давать указания рабочим.

К вечеру мы произвели первое испытание образцов. Стрелка динамометра уверенно поползла вверх, показывая совершенно неожиданную для суточного бетона прочность.

— Невероятно, — пробормотал Карташов, сверяясь с таблицами. — Как вам это удалось?

— Химия, Василий Петрович, — ответил я. — Точный расчет состава и правильное соотношение компонентов. Теперь представьте, что мы сможем заливать фундаменты в пять раз быстрее обычного.

— А усадка? — не сдавался Студеницкий. — Надо проверить усадку!

— Обязательно проверим, — кивнул я. — Но уже сейчас можно запускать второй бетонный узел. Времени мало.

— Леонид Иванович! — Звонарев снова оказался рядом, размахивая какими-то расчетами. — А если добавить в смесь еще и…

— Тише, тише, — остановил я его энтузиазм. — Сначала отработаем этот состав. Кстати, как там ваши виброуплотнители?

— Уже установили на третьем участке! — просиял он. — Завтра начинаем пробную заливку большого фундамента.

Я посмотрел на темнеющее небо. Скоро август, а нам еще столько нужно успеть. Но главное — лед тронулся. Новая технология работает, а значит, мы сможем построить завод в срок.

— По домам, товарищи! — скомандовал я. — Завтра начинаем работу в полную силу.

Глава 4

Новые материалы

В моем временном кабинете, бывшей конторе лесничества, было душно. Августовская жара превращала помещение в настоящую парилку. Я разложил на столе карту железных дорог и график поставок.

— Итак, что у нас с цементом? — спросил я Кожухова, главного снабженца строительства.

Андрей Андреевич, сухонький, в неизменном костюме дореволюционного покроя, зашелестел бумагами:

— Новороссийский завод может дать только половину требуемого объема. Вольский обещает треть. Но с доставкой будут большие трудности.

— Знаю, — перебил я. — Поэтому предлагаю новую схему. Смотрите.

Я развернул схему движения вагонов:

— Организуем кольцевые маршруты. Постоянные составы, четкий график. Как часы должны ходить! Разгрузка не более шести часов, иначе весь график посыплется.

— Леонид Иванович, — Кожухов устало протер глаза, — но это же… нереально. У нас на станции один кран. А вы хотите за шесть часов разгружать целый состав?

— Поэтому строим разгрузочную эстакаду. — Я достал еще один чертеж. — Три пути, механизированная разгрузка. Да, это потребует затрат, но окупится за счет сокращения простоев.

В кабинет влетел взмыленный Звонарев:

— Беда! На втором узле бетон кончается. А состав с цементом застрял где-то под Арзамасом!

— Вот видите! — Котов развел руками. — Как тут график соблюдать?

Я снял телефонную трубку:

— Соедините с начальником станции Арзамас… Товарищ Непейвода? Здравствуйте. Говорит Краснов, строительство автозавода. У вас наш состав с цементом… Да-да, тот самый. Что значит «в общем порядке»? У нас правительственное задание!

Разговор занял десять минут, пришлось намекнуть на мои связи в наркомате путей сообщения. Наконец начальник станции сдался:

— Через час состав будет у вас.

— Видите, как можно решать вопросы? — повернулся я к Кожухову. — Но это все пожарные меры. Нужна система. Вот, смотрите…

Я разложил новый документ:

— График привязываем к производству бетона. Каждый час расписан. На станции организуем диспетчерскую. Три смены грузчиков, механизированная разгрузка, сортировка материалов прямо на платформах.

— А склады? — подал голос молчавший до сих пор Морозов.

— Никаких складов! — я постучал карандашом по графику. — Только буферные запасы на сутки. Все должно идти сразу в дело. Материал на площадку, замес в бетономешалку, готовый бетон в фундамент.

— Как на конвейере у Форда? — Звонарев хитро прищурился.

— Именно! — я улыбнулся, вспомнив недавние переговоры в Детройте. — Главное, четкий ритм. Кстати, где чертежи разгрузочной эстакады?

— Уже готовы! — Звонарев выудил из своей неизменной папки листы. — Я тут добавил поворотный кран особой конструкции. И еще придумал систему…

Он затараторил, размахивая руками. Кожухов только головой качал, глядя на молодого энтузиаста.

— Хорошо, — прервал я поток идей. — Значит так: Андрей Андреевич, на вас график движения составов. Звонарев, занимайтесь эстакадой. Морозов, организуйте бригады грузчиков. И запомните главное — простоев быть не должно. Каждый час промедления…

— … стоит стране десятки тысяч рублей, — хором закончили все.

— Рад, что запомнили, — усмехнулся я. — За работу, товарищи!

Когда все вышли, я еще раз просмотрел графики. Система поставок сейчас это ключевое звено. Если наладим ее, темпы строительства вырастут в разы. Конечно, в 1929 году это выглядит революционно, но другого пути нет.

Нужно строить завод современными методами. Даже опережающими время.

За окном прогудел паровоз, прибыл состав с цементом. Работа продолжалась.

Солнце едва поднялось над горизонтом, а стройка уже гудела как растревоженный улей. Я стоял на том же холме, откуда месяц назад мы начинали разметку площадки. Теперь пейзаж изменился до неузнаваемости.

Три бетонных узла работали как единый механизм. От железнодорожной эстакады к ним непрерывно шли грузовики с цементом и щебнем. Звонарев, как всегда растрепанный, носился между участками, размахивая своей потрепанной папкой.

— Леонид Иванович! — окликнул меня начальник первого участка Рябинин, коренастый сибиряк с окладистой бородой. — Третий фундамент заливаем. Ваш быстрый бетон творит чудеса, через пять дней можно опалубку снимать.

— Как там виброуплотнители? — спросил я, глядя на работающие механизмы.

— Сперва рабочие ворчали — непривычно. А теперь не нахвалятся. И правда ведь, производительность выше, да и качество лучше.

К нам подошел Топтунов, молодой прораб с инженерным образованием:

— На втором узле небольшая заминка, барахлит привод бетономешалки.

— Запасной привод со склада немедленно! — я повернулся к стоявшему рядом Никольскому, новому начальнику снабжения. — Организуйте.

— Уже отправил, — кивнул тот. — Я как услышал странный звук при обходе, сразу распорядился.

— Вот это работа! — похвалил я. — Учитесь, товарищи, предупреждать проблемы.

Мы спустились к центральному участку. Здесь заканчивали заливку фундамента главного корпуса.

Бетон непрерывным потоком лился из труб, виброуплотнители равномерно гудели, рабочие слаженно двигались по своим местам.

— Как часы работают, — с гордостью сказал Топтунов. — А помните, как месяц назад спорили на техсовете?

Я помнил. Помнил и споры, и сомнения, и откровенное недоверие. Но теперь все видели результат, темпы строительства выросли в несколько раз.

— Леонид Иванович! — к нам подбежал взмыленный Звонарев. — Идемте скорее! Там на четвертом участке такое…

— Что случилось? — встревожился я. — Опять не слава богу⁈

— Да нет, хорошее! — глаза его сияли. — Помните, я предлагал модификацию виброуплотнителя? Так вот, испытали, а там эффективность на тридцать процентов выше!

Мы поспешили за ним. По дороге я отмечал, как изменилась стройка.

Везде порядок, четкая организация, никакой суеты. На разгрузочной эстакаде работали простые поворотные краны с ручным приводом, последнее изобретение Звонарева позволило ускорить их работу.

Грузовики АМО-Ф15 и американские «форды» шли непрерывной чередой. Бригады грузчиков споро разгружали мешки с цементом.

У четвертого участка собралась целая толпа. Новая конструкция виброуплотнителя действительно работала великолепно, бетон буквально на глазах превращался в монолит.