Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2 (страница 57)
Козловский удивленно крякнул.
— Ну ты и шустряк, Рубцов. Еще и торговаться со мной вздумал. И словечки-то какие придумал: «Здесь», «На берегу». Короче. Выиграешь, тогда решим насчет зональных. Я тебя запомнил, Рубцов. Теперь давай, не обосрись, как ты сам выражаешься. Это тебе дорого обойдется.
Он погрозил мне пальцем. Директор молча указал мне на дверь. Худяков глядел на меня, как на безумца.
Я выскочил из кабинета и оставил их наедине. Отошел подальше и встал у стены. Резко выдохнул и глубоко вдохнул воздух.
Уф, это было жестко. Я шел по краю лезвия и в любой миг мог упасть. Собственно, я еще и сейчас нахожусь на этом краю. И в любом случае могу свалиться.
Постояв у стены, я успокоился и пошел к тяжелой груше. Она только освободилась, другие ученики ушли на спарринг.
Только я подошел, как возле груши очутился Квасницын. Не обращая на меня внимания, он начал лупить по груше. Я тронул его за плечо.
— А ничего, что я работаю на этом снаряде? Ты Квас, ослеп, что ли?
Квасницын отпихнул мою руку.
— Кто успел, тот присел. Отдохни пока что немного.
Я посмотрел на его широкую спину. Пожалел, что у меня нет острого кинжала, чтобы воткнуть в нее. Потом снова постучал верзилу по плечу.
— Квас, уйди отсюда. По-хорошему прошу. Не буди во мне зверя.
Квасницын перестал обрабатывать грушу и обернулся. Подошел вплотную, навис надо мной. Грозно нахмурил брови.
— Я не понял, малыш? Ты что-то здесь чирикаешь? Отдохни пока, это все равно для тебя слишком большой вес.
Я прикинул перспективы. Первый удар — в открытый подбородок здоровяка. Второй по печени. Можно еще добавить по голове. Да, все могло получиться.
— Что здесь происходит? — спросил сзади знакомый голос.
Я обернулся, а Квасницын поднял голову. За моей спиной стояли директор клуба, Козловский и Худяков. А еще тренер Квасницына, забыл уж, как там его зовут.
— Мы насчет тренировки поспорили, — тут же ответил я. — Квасницын считает, что нужно сократить количество занятий и часов. Ему достаточно одного раза в неделю.
— Ничего подобного! — запротестовал Квасницын.
— Что-то вы слишком активно спорили, — нахмурился Козловский. — У вас точно все в порядке? За конфликты между учениками полагаются суровые наказания.
— Мы уже договорились, — улыбнулся я. — Квасницын понял, что не прав и извинился. Так что все нормально.
Мой здоровенный соперник злобно посмотрел на меня, но не стал протестовать. Директор исподтишка показал кулак. Козловский еще раз подозрительно поглядел на нас, ничего не сказал и ушел.
Тренер увел Квасницына для профилактической беседы. Здоровяк обернулся на ходу, угрюмо посмотрел на меня и провел большим пальцем по горлу.
— Черт подери, Рубцов, почему ты не можешь без неприятностей? — спросил Худяков. — И Козловского разозлил, и с Квасницыным поссорился. Когда ты все успеваешь?
Делать в спортзале было нечего. Я встретился с чиновником. Хотя, все прошло не так, как я рассчитывал. Ладно, чего уж теперь.
Домой я приехал раньше обычного, хотя уже наступил вечер. На улицах горели фонари. Снег уже закончился.
Тротуары стояли в сугробах. Школьники с рюкзаками за спиной играли в снежки. Ветки деревьев согнулись под тяжестью снега.
Я ехал в трамвае и глядел на проплывающие мимо дома и улицы. Колеса трамвая стучали о рельсы, напоминая звук поезда.
Дома, вместо ожидаемой тишины, царил бедлам. На кухне гремела музыка. Там сидели друзья и родственники. Уже успели неплохо набраться. Отец вышел в коридор в сопровождении двух мужиков.
— О, вот он наш, фанат «Трудовых резервов»! — воскликнул он. — Вот он, наш будущий чемпион.
— Чемпион мира! — добавил второй мужик. — Великий и неповторимый Витька Рубцов.
— Слышь, чемпион, сбегай за пузырем, — попросил третий и достал из кармана смятые купюры. — Возьми пару бутылок и пивка бидончик. Не разувайся.
Но я молча снял пальто и разулся. Потом сказал:
— Сами идите, если надо. Я пришел с тренировки и устал.
Отец налился злостью по самую макушку.
— Тебе что сказано, паршивец! — заорал он. — Быстро ушуршал за напитками! Или я тебя заставлю!
Оба его собутыльника, пошатываясь, подошли ко мне.
— Слышь, малой, не борзей! Сделай, что просят! — забубнили они.
Видимо, я и в самом деле сильно притомился. Потому что не стал думать о последствиях.
Во мне опять заиграл азарт приключений. Ладно, раз без шума не обойтись, придется устроить здесь небольшой переполох. Сами напросились.
Том 2. Глава 6. Бой с контриком
На третий день городского первенства я приехал вовремя. Даже слишком рано. И как тут опоздаешь, если Касдаманов поднял меня в пять утра.
Я ведь опять ночевал у него. Приехал в полночь, с синяками, в ссадинах, с разбитыми кулаками. Дома была эпическая драка с отцом и его дружбанами. Поскольку мать разоралась, я ушел. Бабушка пыталась ее утихомирить, а Светка плакала.
Еще я ушел потому, что чуть не избил отца и гостей до полусмерти. Меня буквально трясло от злости. Поэтому я и уехал, от греха подальше. Мать орала, что сейчас вызовет милицию и напишет на меня заявление за нанесение телесных. Я обнял на прощание Светку и бабушку, сказал:
— Ничего, скоро я их успокою. Слово даю.
А сам отправился к Черному ворону. Мне надо выиграть эти проклятые соревнования. До их окончания у меня связаны руки.
Я не могу конфликтовать ни с милицией, ни с родителями. Ни с хулиганами во дворе. Я должен ходить ровно и прямо. Молчать в тряпочку. Даже если в меня швырнет снежок маленький мальчик на улице, я должен только любезно улыбнуться в ответ.
Автобусы еще ходили, но я так рассвирепел, что забыл о них. Решил лучше пробежаться. Пусть холодный воздух остудит мою горячую голову. Черт, еще недавно я так разозлился, что чуть не спустил родного отца с лестницы. Ну ладно, не совсем родного, но все же биологического отца этого тела.
Пока бежал, думал о том, как быть дальше. Ну почему у меня не такие родители, как у Паровоза? Вот уж кому сказочно повезло. Что мне сделать с ними? Я мог бы послать их ко всем чертям собачьим, но сестренка и больная бабушка. Я не могу их оставить. Хотя они тоже мне не родные.
Наверное, пока придется терпеть. Пьющих людей не исправить. Хотя, если так будет продолжаться дальше, в один прекрасный день я хорошенько отдубасю их. И вполне могу загреметь за решетку.
Думай, Витя, думай. В прошлой жизни, до болезни, у тебя была очень даже светлая голова. Можно придумать что-то, наверняка можно. Надо только пораскинуть мозгами. Хотя бы, для начала поговорить с родителями и постараться найти компромисс.
Черт, только пару дней назад у меня с ними все было хорошо. И вот на тебе, опять все рушится. Ладно, начнем с разговора после соревнований, решил я и чуточку успокоился.
Касдаманов встретил меня на кухне. Пил чай, угостил меня. Ничего не сказал, осмотрел мои руки. Убедился, что все в порядке. Уходя в свою комнату, пробормотал: «Ничто не должно выводить воина из себя».
Ага, как же. Сам попробуй сохранить безмятежность духа с такими родителями, как у меня.
Я прошел в свою комнату. В другом помещении я заметил спящего Пашу. Второй ученик выглядел довольным. Наверное, тоже хорошо сегодня выступил. Пройдя в свою комнату, я лег спать. И заснул мгновенно, едва улегся.
Утром старик разбудил меня ни свет ни заря. Пробежка, душ, легкий завтрак. И вот я здесь, на соревнованиях. А еще едва только семь часов настало. Вечно он так, отправляет спозаранку.
Дожидаясь, пока начнется турнир, я посидел в подсобке у вахтера. Пил с ним чай и болтал о боксе. Когда открылась раздевалка, я переоделся и первым пришел в зал для соревнований. В это же время явился один из судей, тоже боксер с солидным стажем.
— А, это ты, Рубцов, — сказал он, улыбнувшись и поздоровался со мной. — Молодец, что пришел пораньше. Волнуешься, стало быть?
Я покачал головой. Кто там мой противник на сегодня? Я уж и забыл его фамилию. Не думаю, что с ним у меня будут проблемы.
— Что, неужели не боишься? — удивился судья. — Не хочу тебе ничего говорить, да я и не вправе принимать чью-либо сторону, но бой у тебя будет сегодня сложный. Соперник у тебя не из легких. Хотя ты тоже парень крученый, что-нибудь придумаешь.
Я удивился. Как так? Худяков говорил же, что у меня бой с каким-то безобидным малым. Хотя, может ли быть безвредным соперник в таком виде спорта, как у меня?
Залы постепенно заполнялись народом. Поединки начались в девять утра. Я уже был готов и заряжен на сражение. Когда прошел все необходимые процедуры, впервые увидел противника.
Парень чуть ниже меня ростом, худой, с узкими плечами. Глаза большие и ясные, нос с горбинкой, выше губы родинка. Волнистые каштановые волосы зачесаны назад. Эй, это какой-то пионер, по недоразумению попавший на ринг. Он немного напоминал хрупких мальчиков из бойс-бэндов грядущего двадцать первого столетия. Не хватает только косметики и маникюра.
Как этого мальчика допустили до боя? Мне придется изо всех сил удерживать атакующую руку, чтобы не пристукнуть его на ринге.
Когда судья назвал фамилию парня, я вспомнил, как его зовут. Артюшев Артем, точно-точно. Вскоре явился Худяков. Он был доволен и сиял, как начищенный пятак.