Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2 (страница 59)

— Жди, жди! — кричал его тренер. — Работай по плану.

Противник пытался действовать по плану, но это было трудно. Он старался уклониться от каждого моего удара. Но я продолжал вводить его в заблуждение. Когда он привык к джебам в голову, я пробил прямой ему в грудь.

Получилось здорово. Я немного сбил ему дыхание. Я продолжил комбинацию и теперь атаковал только корпус. Рисковал, правда, получить новый удар в челюсть, но не забыл о защите. В итоге мне удалось уйти от его новой атаки в мою голову. А затем зацепить печень Артюшева.

Вот это другое дело. Соперник запнулся, опустился на колено. Руку положил на пострадавший бок. Я отошел в свой угол, рефери начал отсчет.

В зале было много сторонников Артюшева. Моих фанатов вообще мало. Зрители освистывали меня, когда я бил соперника и радовались моим провалам. Правда, во втором раунде у них было мало поводов для радости. Больше причин для печали.

Не успел рефери досчитать до десяти, как Артюшев встал. Снова принял защитную стойку и раунд возобновился. Только теперь я знал, что с делать с противником.

Теперь я усилил давление. Касдаманов был прав. Надо найти и ощутить ритм противника, овладеть им. Тогда победа в кармане. Мне казалось, что я понял ритм боя Артюшева.

Новый подскок. Противник стоит почти неподвижно, только качает корпус, влево-вправо, как гигантская кобра. Хорошо, раз так, значит, я могу ставить ступни так, как нужно. Теперь длинный прямой в голову. Справа. Почти идеальный. У меня достаточно времени на подготовку.

Затем жесткий левый прямой по перчаткам, за которыми он укрыл голову. Пусть почувствует давление. Я целился в запястья, так сила удара пройдет лучше. Я продолжал атаковать Артюшева, вынуждая его блокировать мои атаки и забыть о контрударах.

То есть, я лишил его главного оружия. Я старался протиснуться ударами в его полуоткрытые зоны. Ничего, что мало вреда. Зато он вынужден уйти на более уязвимые позиции.

Впрочем, я сохранял бдительность. Пару раз Артюшев хорошо огрызался. Загнанная в угол, змея кусается и впрыскивает в рану весь свой яд. Но я успешно уходил от его контратак и блокировал их.

А потом я перешел к комбинациям. Я контерил его удары и тут же бил сам. Это оказалось довольно легко. Он контерил мои джебы ударом справа, так я делал то же самое. Теперь я бил длинными комбинациями. Вместо «двоек» — «троечки» и даже «четверочки». Короткие резкие удары. Проверенные.

Артюшев едва успевал отбивать и уходить. О контраударах он уже и не думал. Под конец я пробил длинную комбинацию и завершил ее джебом. Все прошло, как в песне. Вместо короткой серии 1-2-1-2 я пробил в конце джеб и получилось 1-2-1-2-1. Я попал в подбородок противника и он повалился на настил.

Рефери досчитал до девяти и завершил бой словами:

— Все, аут! Конец поединка!

Я стоял, тяжело дыша и глядел на поверженного соперника.

Том 2. Глава 7. Хрустящий леденец

Бой закончился в начале девятого часа.

Меня всегда удивляло ощущение времени до, после и во время боя. До и после казалось, что время идет быстро. Оставляет только яркие воспоминания, как вспышки фотокамеры.

А вот время поединка течет медленно, как густая карамель. И только потом я начал понимать, что эти мгновения надо смаковать, наслаждаясь их неторопливостью.

Короче говоря, глянув на часы, я увидел, что не прошло и десяти минут, а я уже закончил бой нокаутом. Артюшев оклемался позже. Его болельщики разошлись разочарованные.

А я, едва сойдя с ринга, наткнулся на Мазурова. Он стоял, сложив руки на груди, рядом несколько приятелей.

— Ну что, тебе в очередной раз повезло? — спросил он, не меняя позы. — Очередной слабенький противник?

Я был доволен проведенным боем. Поэтому благосклонно посмотрел на Мазурова.

— А это ты, мой друг, — сказал я. — Все ходишь кругами вокруг ринга и ждешь моего поражения? Чтобы потом кричать, как шакал Табаки: «Акела промахнулся, Акела промахнулся!».

Я думал, что Мазуров разозлится, но он только усмехнулся.

— Нет, я не жду твоего поражения, уродец, — сказал он. — Наоборот, я хочу, чтобы ты выиграл. Я хочу добраться до тебя в финале. Чтобы свернуть глотку и выбить все мозги. Все остатки твоих мозгов.

Однако, какая любезность. Это что же получается, до поры до времени он на моей стороне? Тогда где хвалебные дифирамбы, где поздравления? Я тоже усмехнулся.

— Тогда давай, ты должен кричать за меня громче всех. А то я что-то не слышал твоего голоса.

Мазуров продолжал зловеще усмехаться. Он стоял широкий, почти квадратный, занимая пространство для двух, а то и трех человек, со сплюснутым и искривленным носом, со сверкающей лысиной. Да, не позавидую его сегодняшнему сопернику.

— Если кто и будет кричать, то это ты, мой друг, — тихо ответил он. — Кричать от боли. На ринге. Уж я это устрою.

Очень вовремя подошел Худяков. Смерил Музарова настороженным взглядом, как будто заметил гадюку. Потом поглядел на меня и спросил:

— Все в порядке?

Я кивнул и расплылся в еще более широкой улыбке. Что еще делать, до поры до времени, пока мы не встретимся с Мазуровым на ринге, нам остается только обмениваться колкостями и оскорблениями.

Вообще, я заметил, что если бы мой непримиримый враг жил в двадцать первом веке, он бы стал мега популярен. У него врожденный талант устраивать трэштоки. Он бы уже был известен на весь мир. И заработал бы кучу денег.

— Мы с моим товарищем обменивались комментариями по поводу прошедшего поединка, — объяснил я. — Он был очень любезен и похвалил меня. Он в восторге от боя. Самый лучший мой поклонник. Я прямо не знаю, куда провалиться от смущения. Под землю, наверное.

Мазуров не стал ничего отвечать, еще раз смерил меня обжигающим взглядом и ушел. Худяков оценивающе посмотрел на меня.

— Он жаждет твоей крови. Ты знаешь, что его вчерашнего противника унесли с ринга со сломанной челюстью?

Ну, а чего еще ожидать от этого зверя в человеческом облике? Я пожал плечами.

— Ничего, в крайнем случае у меня всегда остается вариант рассечь ему бровь.

Тренер покачал головой.

— Второй раз такая уловка не пройдет, Витя. Скорее всего, бой продолжат. Так что готовься. Готовься морально и физически. Это будет тяжелое зрелище.

Я снова улыбнулся.

— Вы умеете ободрить перед боем. Но давайте лучше скажете, кто там завтра выйдет против меня? Кто на этот раз?

Теперь Худяков оживился.

— О, вот этого соперника я знаю. Очень интересный боец. Он предпочитает работать в смешанном стиле. Может драться на дальней дистанции, на средней и на ближней. Универсал. Мастер на все руки, короче говоря. Его зовут Харитонов Миша. Из ЦСКА. Кажется, уже старший лейтенант по званию.

Армеец — это серьезно. Придется попотеть, чтобы его одолеть. Он будет рубиться до последнего. Уж я их знаю, еще по опыту из прошлой жизни. В обороне будет стоять несокрушимо, вгрызется зубами в землю. В атаке идет напролом, не глядя на полученные удары. И если при этом он будет обладать превосходной техникой, то бой превратится в настоящую мясорубку. Ладно, ведь я для этого сюда и пришел, разве не так?

— Отлично, — сказал я. — Это будет хорошая разминка перед боем с Мазуровым.

Худяков с осуждением посмотрел на меня.

— Что-то ты слишком веселый в последнее время. Радуешься одержанной победе? Молодец, конечно, ты сделал Артюшева, но не слишком расслабляйся. Давай теперь не будем недооценивать противников. Завтра у тебя не будет легкой прогулки. Готовься. Езжай домой и отдыхай. Завтра приходи без опозданий.

Я кивнул и на этом разговор окончился. Худяков отправился дальше по своим делам. Мне и в самом деле не мешало бы отдохнуть. Выспаться и отлежаться. Жаль только, что Касдаманов не даст мне это сделать сразу.

Но сначала я должен позвонить домой. Узнать, как там дела после того грандиозного шухера, что я навел вчера.

К тому времени зрители почти разошлись. Следующий поединок состоится через полчаса. На скамьях осталось совсем мало народу. Судьи и тренеры кучковались в сторонке. Перед тем, как уйти, я еще раз огляделся и увидел Лену, сидящую на ближайшей скамеечке.

Как это я сразу ее не заметил? Ага, скорее всего, из-за того, что она пряталась в третьем ряду. А сейчас ее почти закрывали трое парней, увлеченно обсуждающих предстоящий поединок тяжеловесов.

Девушка глядела на меня со странным выражением. Одновременно мольба и гордость.

Чего это она? Зачем сюда приперлась? Лучше бы шла со своим Лехой куда подальше. Если он тоже ошивается здесь, я за себя не отвечаю.

Стоять дальше на месте столбом было глупо. Проигнорировать девушку тоже было нельзя. Я подошел к Лене и сказал:

— Салют. Пламенный салют. Надо же, какие люди. А я думал, вам не интересен бокс.

Девушка вспыхнула от насмешки, глаза яростно засверкали. Надо же, она еще имеет наглость обижаться.

— Да, я думала, что боксеры это честные и справедливые люди, — сказала она, чуть покраснев. — И что они всегда выполняют данное слово. Но оказывается, я очень глубоко ошибалась. Это самые коварные и вероломные в мире люди. Данное обещание для них — пустой звук.

Позвольте, о чем это она? О каком таком данном обещании толкует девушка? Уж не поклялся ли я жениться на ней, находясь в угаре любовной лихорадки?

— Да что вы говорите, барышня, — сказал я. — О чем это таком я говорил? Что я такого обещал и не выполнил?