Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2 (страница 61)

— Ага, значит, ты у нас счастливый влюбленный, — сказал он, посверкивая черными глазами. — Покорил даму сердца. Одержал сразу две победы. Одну на ринге, другую в постели. Да ты прямо разбиватель женских сердец. Дон Жуан, Казанова по сравнению с тобой жалкие сопляки.

Я покаянно опустил голову, но нет, теперь это не сработало.

— Марш на пробежку, бездельник! — заорал старик и ударил кулаком по столу. — Ты у меня сегодня до устали пахать будешь! Я-то, дурак, хотел сегодня пораньше тебя отпустить. Пусть отдохнет, думаю. Завтра ведь соревнования. А он по бабам шастает, как мартовский кот! Ну уж нет, ты теперь у меня пахать будешь, без перерыва!

В итоге весь вечер я опять тренировался. Причем тренировался в работе ног. Это произошло оттого, что Егор Дмитриевич, подумав, заявил мне:

— Ты у нас игровик. Технарь, работаешь тактически. Знаешь, что тебе нужно? Тебе нужно отработать технику перемещений.

Я пожал плечами. Вроде с техникой у меня все в порядке.

Но упрямый дед покачал головой.

— Ты не понимаешь, мальчишка. Твоя башка занята мыслями о твоей крале. А ты должен думать о боксе, идиот. Ты должен работать ногами, как бог, неужели не понимаешь этого? Если ты хочешь заманивать своих оппонентов в ловушки, ты должен запутывать их движениями тела. Для этого тебе надо постоянно перемещаться. И самый лучший вариант сделать это — это уходить из поля зрения противника.

Кажется, я начал догадываться, что он имеет ввиду.

— Вы говорите о том, чтобы я перемещался так быстро, как только можно? — спросил я. — Так, чтобы ускользать из глаз противника и появляться там, где он не ожидает?

Старик просиял.

— Совершенно верно. И делать это надо как?

Я пожал плечами.

— Наверное, двигаться из стороны в стороны. Только так можно нарваться на боковой противника.

Касдаманов отвесил мне подзатыльник.

— Глупый мальчишка. Кто говорит о том, чтобы двигаться из стороны в сторону? Это само собой, разумеется. Но я говорю о большей динамике. У тебя изумительная координация. Ты должен описывать круги вокруг соперника. Стараться зайти ему за плечо, за бок, а то и вовсе за спину. И вот тогда ты полностью овладеешь им.

Хм, в этом был резон. Очень большой резон. Совершенно верно. Обычно на ринге я не перемещался так далеко, максимум, это нырял корпусом туда-сюда, «качая маятник». Но с другой стороны, раз уж меня прозвали балериной, то почему бы не показать танец лебедей в исполнении Рубцова? Смертельный танец, смертельный балет. Кто сказал, что танцоры не могут показать хороший бокс? И, что самое главное, так это то, что это будет полностью соответствовать моей философии боя. Финты, обманки, закрутки. На ринге надо действовать так, чтобы у противника закружилась голова от маневров. И чтобы он сам упал на настил.

В итоге мы отрабатывали передвижения до упора. Пока я сам не повалился на настил от усталости и не мог шевелиться. Зато кое-что у меня начало получаться. Я даже удостоился скупой похвалы от Егора Дмитриевича. На завтрашний бой мы приготовили несколько отличных наработок. Отличные, бомбические сюрпризы для моего противника.

О том, чтобы поехать к Лене не было и речи. Я отдохнул и вспомнил свое обещание прийти к ней, во чтобы то ни стало. В тоге я дождался полуночи, выбрался, крадучись из дома и отправился к девушке пешком.

Егор Дмитриевич остался в своей комнате. Уверен, он все слышал, но все-таки ничего не сказал. Знал, что такое молодость. Почти до четырех утра мы обнимались с Леной в подъезде.

Обратно я вернулся на попутке. Тренер уже поджидал меня у ворот.

— Молодо-зелено, — сказал он. — Девки тебя погубят, как погубили не одного мужика. Быстро езжай на турнир, балбес эдакий. И задай там всем жару. Помни, перемещения! Работа ног. Контроль соперника. И победа, только победа. Представь соперника уже лежащим на полу.

В итоге я, так и не сомкнув глаз, приехал на соревнования. Старик не дал мне поспать. Я упросил вахтера открыть раздевалку и прилег там на скамейке. Под голову положил сумку с одеждой. Тут же заснул мертвым сном.

Проснулся я оттого, что кто-то тряс меня за плечо. С трудом открыв глаза, я приподнялся со скамейки и увидел Худякова. Тренер озабоченно глядел на меня.

— Ты что, пьяный что ли? — спросил он и принюхался. Не ощутил знакомого запаха и с сомнением добавил: — Давай, не вздумай расслабляться. У тебя бой с одним из лучших боксеров Москвы, так что ты должен быть свежим и бодрым, как весенняя пташка.

Я поднялся со скамейки и сразу почувствовал, как затекло все тело. Суставы хрустели, мышцы ломило. Нет, пара часов для сна отнюдь не самый лучший отдых для парня восемнадцати лет. Впрочем, в таком возрасте силы и выносливости в организме хоть отбавляй.

Быстро ополоснув лицо и переодевшись, я устроил разминку. Теперь гораздо лучше. На память пришли вчерашние наставления Егора Дмитриевича. Сейчас они казались какой-то сказкой. Эдакими фантазиями. Существует школа советского бокса, прямолинейная и суровая. Надо просто пробивать защиту оппонента и все. Зачем лишние излишества.

А потом я одернул себя. Оказывается, дали о себе знать тело и воспоминания настоящего Виктора Рубцова. Ничего не поделаешь, от мышечной памяти никуда не деться. Но если я хочу добиться победы на ринге, мне надо действовать по-своему. И рассуждения Егора Дмитриевича о перемещениях показались мне вполне здравыми.

В конце концов, старик во многом опередил свое время. Он говорил о тактике бокса двадцать первого века. И мне тоже пора было взять на вооружение наработки будущего.

— Рубцов, на выход, — позвал парень в спортивном костюме, один из помощников организаторов турнира.

Худяков потрепал меня по плечу. С надеждой заглянул мне в глаза.

— Вот и настало твое время, — сказал он. — Давай, порвем противника.

Вышло у него это не очень убедительно. Может, потому что, он сам не совсем верил в меня? Кажется, при виде моей помятой внешности тренер снова вспомнил все сомнения. Тот, прошлый Рубцов еще никогда не забирался так высоко. И теперь у Худякова возникли вполне целесообразные мотивы не доверять мне.

Впрочем, откуда ему было знать, что в теле Рубцова совсем другой человек? Причем не простой, а боксер из будущего.

Мы вышли из раздевалки и направились в зал для проведения поединка. Помещение было огромным. Здесь с легкостью поместилась бы тысяча человек. А если приглядеться, то на трибунах вполне можно было насчитать такое количество, а то и больше. Люди сидели на скамейках и сиденьях, в верхней одежде и в спортивных костюмах. Молодые и старые, женщины и мужчины. Многие пришли с детьми, они махали красными флажками СССР. Вся эта разномастная толпа шумела и кричала, находилась в постоянном движении.

Черт, только теперь я ощутил, что выступаю на действительно ответственном мероприятии. Мне еще не приходилось драться при таком скоплении народа в нынешнее, советское, время. Да и тогда, в прошлой жизни, наверное, только пару раз. А потом я уже заболел и вообще перестал тренироваться.

— Да, вот это совсем другой размах, — сказал Худяков довольно.

Мы шли к рингу и он держал руку на моем плече. Наверное, думал, что меня это ободряет. Но мне это мешало и отвлекало.

Соперник взошел на ринг почти одновременно со мной. Я внимательно поглядел на него. Высокий, худощавый, мускулистый. Как там его, Харитонов? Сразу видно армейца. Короткая стрижка, упрямый квадратный подбородок. Он ходил в своем углу и делал плечами круговые движения.

Я сразу отметил, насколько он пластичен. Двигается скупо, экономно. Чувствуется взрывная сила. Да, теперь мне выдался соперник, что надо. С ним придется попотеть.

— Ну давай, с богом, — шепнул Худяков, зашнуровывая мне перчатки. — Только победа.

По сигналу рефери я поднял руки в перчатках и двинулся к центру ринга. Как всегда, быстрое объяснение правил. Я смотрю в глаза сопернику. Он смотрит в мои. Глаза у него почти круглые, серые. Ясные и спокойные. Кажется, Харитонов уверен в победе.

Зрители перестали болтать, на краткое мгновение воцарилась тишина. Зал замер в ожидании.

— Бокс, — сказал рефери.

Ну все, пошла жара. Зал перестал молчать и все люди как будто сразу закричали и засвистели. Здесь наверняка масса армейцев из ЦСКА, пришли поболеть за коллегу.

Я сблизился с противником и почти сразу он обрушился на меня. Как водится, сначала выкинул джеб, длинный, как мачта. Да, только теперь я заметил, что у Харитонова руки чуть длиннее, чем у меня. Преимущество, которое может иметь решающее значение.

От джеба я ушел, но противник не угомонился. Похоже, он решил сразу взять с места в карьер. Новый джеб, теперь левой. Потом хук правой, опять джеб. Он грамотно уклонялся от моих ударов, отходил назад и работал на расстоянии, используя длину своих рук. Чтобы оставаться вне досягаемости от моих контратак.

Бамс, бамс! Я пропустил сразу два удара, один прямой и боковой. Как будто два снаряда, один за другим. Оба в голову. Как же это он так? Я пытался уйти корпусом, но не успел. Слишком уж он оказался быстр.

Зрители взорвались криками восторга. Где-то среди них должна быть и Лена. Она тоже обещала прийти. Черт, я не могу допустить, чтобы она видела мое поражение.

Бой продолжался. Пришлось уйти назад, но Харитонов продолжил атаку и давление. Ему понравилось работать джебами и комбинациями по моей верхней части.