Алим Тыналин – Громовка (страница 8)
Осталось три месяца. Теперь надо придумать повод, чтобы съездить в райцентр.
Этот повод вскоре нашелся.
Гвозди кончились еще на прошлой неделе, мать говорила, что забор у хлева совсем разошелся, две штакетины держатся на честном слове. Гвозди товар дефицитный, в сельпо бывают через раз, и то мелкие, обойные, а нужны соточки, плотницкие, по двадцать копеек за килограмм. Такие возят в Сердобск, в хозмаг на Советской улице.
Повод лучше не придумаешь.
Попутку я поймал у здания правления, в семь утра. ГАЗ-53 с открытым бортовым кузовом, груженный пустыми молочными бидонами, ехал на молокозавод в Сердобск.
Водитель дядя Гриша, мужик лет пятидесяти, в промасленной кепке и пиджаке поверх тельняшки, с папиросой «Беломорканал» в углу рта. Папироса не горела, он ее просто держал, жевал мундштук, изредка перекладывал из одного угла рта в другой.
На мою просьбу подвезти кивнул молча, мол, садись. Ни тебе куда, ни зачем. Здесь не спрашивают, просто подвозят и все.
Кабина ГАЗ-53 железная коробка с двумя сиденьями, обтянутыми черным дерматином, потрескавшимся и залатанным изолентой. Между сиденьями рычаг переключения передач, длинный, с круглым набалдашником, отполированным ладонью до блеска.
На приборной панели три круглых циферблата, спидометр, температура, топливо. Стрелка спидометра дрожала между тридцатью и сорока.
Из вентиляционной решетки шел запах бензина, масла и нагретого металла. Ветровое стекло с трещиной в правом нижнем углу, заклеенной полоской пластыря.
Дворников всего два, тонких, с резинками, высохшими до состояния палочек. На зеркале заднего вида тряпичный вымпел «Победителю соцсоревнования 1968 г.», красный, с золотой бахромой, бахрома наполовину оборвана.
Грунтовка из Громовки на Сердобск шла через поля, ровная, монотонная, с редкими поворотами и одним бетонным мостиком через ручей, без перил. Дорога сухая, пыльная, тряская.
Машину подбрасывало на каждой колдобине, бидоны в кузове гремели, лязгали друг о друга, как оркестр ударных. Пыль летела в открытое окно, закрыть нельзя, слишком жарко, пыль садилась на лицо, на руки, на штаны, хрустела на зубах. Через десять минут я стал одного цвета с дорогой, серо-рыжего.
Дядя Гриша молчал всю дорогу. Переключал передачи, объезжал ямы, перекладывал папиросу из угла в угол.
Один раз затормозил, через дорогу, не торопясь, прошло стадо коров, голов двадцать, с пастухом на лошади. Пастух поднял руку, дядя Гриша махнул в ответ.
Коровы прошли. Мы поехали дальше. Вот и весь разговор.
Сердобск открылся через сорок минут, сначала одиночные дома у дороги, частный сектор, заборы повыше и покрашенные, штакетник уже не серый, а зеленый, синий, палисадники ухоженные.
Потом асфальт. Настоящий, черный, с разметкой, я и забыл, как выглядит разметка, за неделю в Громовке.
Потом пошли двухэтажные дома, кирпичные, оштукатуренные, с балконами. Магазин «Продукты» со стеклянной витриной и пирамидой консервных банок за стеклом.
Столовая, вывеска белым по синему, рядом доска меню на улице, прикрытая стеклом, написано от руки: «Комплексный обед 47 коп.» Автобусная остановка — бетонный козырек на двух столбах, лавочка, урна, расписание маршрутов, напечатанное на машинке и вставленное в жестяную рамку под стеклом.
Дядя Гриша высадил меня у молокозавода, низкое здание из белого кирпича, за оградой, с воротами и будкой вахтера. Кивнул на прощание. Я тоже кивнул в ответ.
До хозмага четыре квартала. Я прошел их не торопясь, разглядывая город.
Районный центр, пятнадцать тысяч населения, но после Громовки он казался столицей. Тротуары асфальтовые, местами разбитые, с лужами у водосточных труб.
Деревья в основном тополя, высокие, старые, с белесой корой, пух летел и собирался у бордюров рыхлыми сугробами. Я видел тут больше людей за десять минут, чем в Громовке за день.
Женщины в летних платьях, мужчины в рубашках с коротким рукавом, дети с мороженым. Мороженое в вафельном стакане, из железного ящика с синей надписью «Мороженое. 15 коп.», ящик стоял у входа в парк, рядом сидела продавщица на раскладном стуле, в белом халате и косынке.
Хозмаг одноэтажный, на углу, с надписью «Хозяйственные товары» на фасаде, буквы из жестяных накладных букв, «я» в слове «хозяйственные» отвалилась и оставила контур на штукатурке. Внутри деревянный прилавок, за прилавком полки с товаром
Гвозди россыпью в фанерных ящичках по размерам, шурупы, петли, замки навесные и врезные, мотки проволоки, катушки изоленты, банки олифы и кисти. Продавщица, женщина в синем халате, с химической завивкой, взвесила килограмм соток на чашечных весах, ссыпала в бумажный кулек, перетянула бечевкой.
Сорок семь копеек с кулька. Я заплатил из мелочи, которую мать дала утром, монеты, тяжелые, медные, двадцатикопеечные и пятнашки.
Гвозди в кармане. Теперь можно заняться главным.
Глава 5
Расклад
Здание ДОСААФ я нашел по памяти, адрес из «Советского спорта», на улице Ленина. Каждый райцентр в стране имел улицу Ленина, и на каждой улице Ленина стояли одни и те же учреждения: райком, райисполком, почта, сберкасса, ДОСААФ. Порядок мог меняться, набор зданий — никогда.
Улица Ленина в Сердобске центральная, широкая, с аллеей посередине и скамейками под липами. Двухэтажные дома по обе стороны, на первых этажах учреждения, вторые жилые.
Райком партии с мемориальной доской у входа и флагом на крыше. Почта с синим ящиком на стене и надписью «Время выемки: 10:00, 16:00». Сберкасса с решетками на окнах. И наконец ДОСААФ.
Здание одноэтажное, отдельно стоящее, из красного кирпича, с плоской крышей и крыльцом в четыре ступени. Над входом вывеска: «Сердобский районный комитет Добровольного общества содействия армии, авиации и флоту».
Буквы объемные, металлические, крашеные серебрянкой, некоторые потемнели до серого. На двери стеклянная табличка с расписанием: понедельник — пятница, 9:00–18:00, обед 13:00–14:00. Сейчас одиннадцать с чем-то. Открыто.
Внутри коридор, узкий, с линолеумом на полу, истертым до основы у порога. Стены крашенные масляной краской в два цвета, нижняя половина темно-зеленая, верхняя белая, граница по рейке на уровне плеча.
Запах канцелярский, бумага, чернила, сургуч, и чуть-чуть оружейное масло, откуда-то из глубины здания. На стенах стенды. Много стендов, один за другим, как в музее.
Первый «Слава Советским Вооруженным Силам!». Фотографии танков, самолетов, кораблей, солдатов на учениях. Под ними текст, отпечатанный на машинке, про историю ДОСААФ и военно-патриотическое воспитание.
Второй «Готов к труду и обороне СССР». Плакат изображал юношу и девушку с винтовкой и мячом, за ними звезда и колосья. Рядом таблица нормативов ГТО по ступеням, отпечатанная типографским способом, крупно, в цвете.
Эту таблицу я уже знал наизусть, из учебника физкультуры и из «Советского спорта», но все равно остановился посмотреть. Проверил по памяти: бег, плавание, стрельба, подтягивания, метание гранаты. Все совпало.
Третий стенд тот, за которым я ехал сорок минут по пыльной грунтовке в кабине ГАЗ-53.
«Календарный план спортивно-массовых мероприятий Пензенской области на 1971–1972 гг.»
Лист большой, формата А3 или чуть больше, отпечатанный на машинке через один интервал, мелким шрифтом, в рамке под стеклом. Стекло чуть пожелтело, в правом верхнем углу маленькая трещина.
«Шапка» официальная: «Утвержден Комитетом по физической культуре и спорту при Пензенском облисполкоме. Согласовано: областной совет ДОСААФ, областной совет ДСО „Урожай“, областной совет ДСО „Труд“…» и так далее, пять или шесть организаций.
Я подошел вплотную. Шрифт мелкий, машинописный, через копирку, буквы чуть размытые, некоторые еле читаемые. Повел пальцем по строкам.
Январь — лыжные гонки, первенство области, Пенза.
Февраль — стрелковые соревнования ДОСААФ, Кузнецк.
Март — самбо, юноши, Каменка.
Апрель — легкая атлетика, эстафета, Пенза.
Май — велогонка, Сердобск — Пенза.
Июнь — спартакиада школьников, Пенза.
Июль ничего, уборочная.
Август — сдача норм ГТО, районные комитеты, по месту.
Сентябрь: «Районные соревнования по многоборью ГТО среди юношей (II ступень). Организация — районные спорткомитеты совместно с ДСО „Урожай“. Сроки 15–20 сентября. Место проведения по решению районных спорткомитетов. Заявки через коллективы физкультуры до 1 сентября».
Пятнадцатое — двадцатое сентября. Через два месяца.
Ниже записи октября: «Областная спартакиада сельской молодежи (ДСО „Урожай“). Пенза. Отбор по итогам районных соревнований». И еще ниже уже ноябрь: «Первенство области по стрельбе из малокалиберного оружия. Пенза. ДОСААФ».
Рядом с календарным планом второй стенд, поменьше. «Добровольное спортивное общество 'Урожай». Эмблема колос и мяч.
Текст, цели, задачи, структура. Коллективы физкультуры при колхозах и совхозах — первичные организации. Через них участие в спартакиадах районного и областного уровня.
Членство для работников сельского хозяйства и членов их семей. Членский взнос тридцать копеек в год.
Фотография, группа молодых людей в спортивных костюмах, на фоне стадиона, с грамотами в руках, улыбаются во весь рот. Подпись: «Команда колхоза „Знамя труда“ Лунинского района — победитель областной спартакиады „Урожай“ 1970 г.»
Я читал каждую строчку. Водил пальцем по стеклу, оставляя на пыльной поверхности след. Время от времени оглядывался, коридор пустой, тихий, из-за закрытой двери в конце слышался стук пишущей машинки, ровный, быстрый, профессиональный.