Алигьери Данте – Божественная Комедия. Новая Жизнь (страница 95)

Когда ты сам не ведаешь дороги». 64 Взглянув, он молвил радостно в ответ: «Пойдем туда, они идут так вяло. Мой милый сын, вот путеводный свет». 67 Толпа от нас настолько отстояла И после нашей тысячи шагов, Что бросить камень — только бы достало, 70 Как вдруг они, всем множеством рядов Теснясь к скале, свой ход остановили, Как тот, кто шел и стал, дивясь без слов. 73 «Почивший в правде, — молвил им Вергилий, — Сонм избранных, и мир да примет вас, Который, верю, все вы заслужили, 76 Скажите, есть ли тут тропа для нас, Чтоб мы могли подняться кручей склона; Для умудренных ценен каждый час». 79 Как выступают овцы из загона, Одна, две, три, и головы, и взгляд Склоняя робко до земного лона, 82 И все гурьбой за первою спешат, А стоит стать ей, — смирно, ряд за рядом, Стоят, не зная, почему стоят; 85 Так шедшие перед блаженным стадом К нам приближались с думой на челе, С достойным видом и смиренным взглядом. 88 Но видя, что пред ними на земле Свет разорвался и что тень сплошная Ложится вправо от меня к скале, 91 Ближайшие смутились, отступая; И весь шагавший позади народ Отхлынул тоже, почему — не зная. 94 «Не спрошенный, отвечу наперед, Что это — человеческое тело; Поэтому и свет к земле нейдет. 97 Не удивляйтесь, но поверьте смело: Иная воля, свыше нисходя, Ему осилить этот склон велела». 100 На эти речи моего вождя: «Идите с нами», — было их ответом; И показали, руку отводя. 103 «Кто б ни был ты, — сказал один при этом, — Вглядись в меня, пока мы так идем! Тебе знаком я по земным приметам?» 106 И я свой взгляд остановил на нем; Он русый был, красивый, взором светел, Но бровь была рассечена рубцом. 109 Я искренне неведеньем ответил. «Смотри!» — сказал он, и смертельный след Я против сердца у него заметил. 112 И он сказал с улыбкой: «Я Манфред, Родимый внук Костанцы величавой;[676] Вернувшись в мир, прошу, снеси привет 115 Моей прекрасной дочери, чьей славой Сицилия горда и Арагон,[677] И ей скажи не верить лжи лукавой.[678] 118 Когда я дважды насмерть был пронзен, Себя я предал, с плачем сокрушенья, Тому, которым и злодей прощен, 121 Мои ужасны были прегрешенья; Но милость божья рада всех обнять, Кто обратится к ней, ища спасенья. 124 Умей страницу эту прочитать[679] Козенцский пастырь, Климентом избранный На то, чтобы меня, как зверя, гнать, — 127 Мои останки были бы сохранны