Алигьери Данте – Божественная Комедия. Новая Жизнь (страница 94)

Бросая песнь, спешил к пяте обрыва, Как человек, идущий наугад; 133 Была и наша поступь тороплива. 1 В то время как внезапная тревога Гнала их россыпью к подножью скал, Где правда нас испытывает строго, 4 Я верного вождя не покидал: Куда б я устремился, одинокий? Кто путь бы мне к вершине указал? 7 Я чувствовал его самоупреки.[670] О совесть тех, кто праведен и благ, Тебе и малый грех — укол жестокий! 10 Когда от спешки он избавил шаг, Которая в движеньях неприглядна, Мой ум, который все не мог никак 13 Расшириться, опять раскрылся жадно, И я глаза возвел перед стеной, От моря к небу взнесшейся громадно. 16 Свет солнца, багровевшего за мной, Ломался впереди меня, покорный Преграде тела, для него сплошной. 19 Я оглянулся с дрожью непритворной, Боясь, что брошен, — у моих лишь ног Перед собою видя землю черной. 22 И пестун мой: «Ты ль это думать мог? — Сказал, ко мне всей грудью обращенный. — Ведь я с тобой, и ты не одинок. 25 Теперь уж вечер там, где, погребенный, Почиет прах, мою кидавший тень, Неаполю Брундузием врученный.[671] 28 И если я не затмеваю день, Дивись не больше, чем кругам небесным: Луч, не затмясь, проходит сквозь их сень. 31 Но стуже, зною и скорбям телесным Подвержены и наши существа Могуществом, в путях своих безвестным. 34 Поистине безумные слова — Что постижима разумом стихия Единого в трех лицах естества! 37 О род людской, с тебя довольно quia;[672] Будь все открыто для очей твоих, То не должна бы и рождать Мария. 40 Ты[673] видел жажду тщетную таких, Которые бы жажду утолили, Навеки мукой ставшую для них. 43 Средь них Платон и Аристотель были И многие». И взор потупил он И смолк, и горечь губы затаили. 46 Уже пред нами вырос горный склон, Стеной такой обрывистой и строгой, Что самый ловкий был бы устрашен. 49 Какой бы дикой ни идти дорогой От Лериче к Турбии,[674] худший путь В сравненье был бы лестницей пологой. 52 «Как знать, не ниже ль круча где-нибудь, — Сказал, остановившись, мой вожатый, — Чтоб мог бескрылый на нее шагнуть?» 55 Пока он медлил, думою объятый, Не отрывая взоров от земли, А я оглядывал крутые скаты, — 58 Я увидал левей меня, вдали, Чреду теней,[675] к нам подвигавших ноги, И словно тщетно, — так все тихо шли. 61 «Взгляни, учитель, и рассей тревоги, — Сказал я. — Вот, кто нам подаст совет,