Алигьери Данте – Божественная Комедия. Новая Жизнь (страница 80)

Хотя дорожных миль по кругу здесь Одиннадцать да поперек полмили. 88 Я из-за них обезображен весь; Для них я подбавлял неутомимо К флоринам трехкаратную подмесь[553]».[554] 91 И я: «Кто эти двое,[555] в клубе дыма, Как на морозе мокрая рука, Что справа распростерты недвижимо?» 94 Он отвечал: «Я их, к щеке щека, Так и застал, когда был втянут Адом; Лежать им, видно, вечные века. 97 Вот лгавшая на Иосифа;[556] а рядом Троянский грек и лжец Синон[557]; их жжет Горячка, потому и преют чадом». 100 Сосед, решив, что не такой почет Заслуживает знатная особа,[558] Ткнул кулаком в его тугой живот. 103 Как барабан, откликнулась утроба; Но мастер по лицу его огрел Рукой, насколько позволяла злоба, 106 Сказав ему: «Хоть я отяжелел И мне в движенье тело непокорно, Рука еще годна для этих дел». 109 «Шагая в пламя, — молвил тот задорно, — Ты был не так-то на руку ретив,[559] А деньги бить она была проворна». 112 И толстопузый: «В этом ты правдив, Куда правдивей, чем когда троянам Давал ответ, душою покривив». 115 И грек: «Я словом лгал, а ты — чеканом! Всего один проступок у меня, А ты всех бесов превзошел обманом!» 118 «Клятвопреступник, вспомни про коня, — Ответил вздутый, — и казнись позором, Всем памятным до нынешнего дня!» 121 «А ты казнись, — сказал Синон, — напором Гнилой водицы, жаждой иссушен И животом заставясь, как забором!» 124 Тогда монетчик: «Искони времен Твою гортань от скверны раздирало; Я жажду, да, и соком наводнен, 127 А ты горишь, мозг болью изглодало, И ты бы кинулся на первый зов Лизнуть разок Нарциссово зерцало».[560] 130 Я вслушивался в звуки этих слов, Но вождь сказал: «Что ты нашел за диво? Я рассердиться на тебя готов». 133 Когда он так проговорил гневливо, Я на него взглянул с таким стыдом, Что до сих пор воспоминанье живо. 136 Как тот, кто, удрученный скорбным сном, Во сне хотел бы, чтобы это снилось, О сущем грезя, как о небылом, 139 Таков был я: мольба к устам теснилась; Я ждал, что, вняв ей, он меня простит, И я не знал, что мне уже простилось. 142 «Крупней вину смывает меньший стыд, — Сказал мой вождь, — и то, о чем мы судим, Тебя уныньем пусть не тяготит. 145 Но знай, что я с тобой, когда мы будем Идти, быть может, так же взор склонив К таким вот препирающимся людям: 148 Позыв их слушать — низменный позыв». 1 Язык, который так меня ужалил, Что даже изменился цвет лица,