Алигьери Данте – Божественная Комедия. Новая Жизнь (страница 41)

Хирон, браздой стрелы раздвинув клубы Густых усов, пригладил их к щекам 79 И, опростав свои большие губы, Сказал другим: «Вон тот, второй, пришлец, Когда идет, шевелит камень грубый; 82 Так не ступает ни один мертвец». Мой добрый вождь, к его приблизясь груди, Где две природы[245] сочетал стрелец, 85 Сказал: «Он жив, как все живые люди; Я — вождь его сквозь сумрачный простор; Он следует нужде, а не причуде. 88 А та, чей я свершаю приговор, Сходя ко мне, прервала аллилуйя;[246] Я сам не грешный дух, и он не вор. 91 Верховной волей в страшный путь иду я. Так пусть же с нами двинется в поход Один из вас, дорогу указуя, 94 И этого на круп к себе возьмет И переправит в месте неглубоком; Ведь он не тень, что в воздухе плывет». 97 Хирон направо обратился боком И молвил Нессу: «Будь проводником; Других гони, коль встретишь ненароком». 100 Вдоль берега, над алым кипятком, Вожатый нас повел без прекословий. Был страшен крик варившихся живьем. 103 Я видел погрузившихся по брови. Кентавр сказал: «Здесь не один тиран, Который жаждал золота и крови: 106 Все, кто насильем осквернил свой сан. Здесь Александр[247] и Дионисий лютый, Сицилии нанесший много ран; 109 Вот этот, с черной шерстью, — пресловутый Граф Адзолино;[248] светлый, рядом с ним, — Обиццо д'Эсте, тот, что в мире смуты 112 Родимым сыном истреблен своим».[249] Поняв мой взгляд, вождь молвил, благосклонный: «Здесь он да будет первым, я — вторым».[250] 115 Потом мы подошли к неотдаленной Толпе людей, где каждый был покрыт По горло этой влагой раскаленной. 118 Мы видели — один вдали стоит. Несс молвил: «Он пронзил под божьей сенью То сердце, что над Темзой кровь точит».[251] 121 Потом я видел, ниже по теченью, Других, являвших плечи, грудь, живот; Иной из них мне был знакомой тенью. 124 За пядью пядь, спадал волноворот, И под конец он обжигал лишь ноги; И здесь мы реку пересекли вброд. 127 «Как до сих пор, всю эту часть дороги, — Сказал кентавр, — мелеет кипяток, Так, дальше, снова под уклон отлогий 130 Уходит дно, и пучится поток, И, полный круг смыкая там, где стонет Толпа тиранов, он опять глубок. 133 Там под небесным гневом выю клонит И Аттила[252], когда-то бич земли, И Пирр, и Секст;[253] там мука слезы гонит, 136 И вечным плачем лица обожгли Риньер де'Пацци и Риньер Корнето,[254] Которые такой разбой вели». 139 Тут он помчался вспять и скрылся где-то. 1 Еще кентавр не пересек потока, Как мы вступили в одичалый лес,