Али Смит – Компонент (страница 19)

Пи… пи.

V значит «визит».

Он находился сейчас там, куда я не могла пробраться: во всех окнах было темно.

Или, возможно, это я была в темном месте, а он в каком-то светлом.

Но что за прекрасную беседу мы вели – пожалуй, лучшую в жизни, ха-ха!

Он ведь рассмеется над этим, когда оклемается, а я расскажу ему обо всех своих разглагольствованиях, которые ему пришлось выслушать?

«Теперь я тебя уже не понимаю»

мне – в школе.

«Теперь я тебя уже совсем не понимаю»

мне – в университете.

Это ранило – ранит – в сердце.

Теперь я сидела на требуемом расстоянии от двери кладовки.

– Кроншнепов называют местными перелетными птицами, – сказала я. – Некоторые из них покидают страну, но другие просто перемещаются внутри Великобритании в зависимости от сезона. Numenius arquata. Если их родовое название происходит из греческого, то оно связано с тем, что их клюв изгибается молодым месяцем или луком стрельца. Если же оно происходит из латыни, то, возможно, говорит о нуминозности кроншнепов: они – знак божественного присутствия, так что увидеть кроншнепа – это как если бы тебе мимоходом кивнуло божество. Они считаются самыми дикими из птиц, совершенно неприручаемыми. И могут жить до тридцати лет. И сейчас они под очень большой угрозой. Люди, занимающиеся защитой птиц, считают, что они полностью вымрут в Великобритании примерно через восемь лет. А это меньше трети их жизни.

Комендантский час для кроншнепов.

Пришла Виола и знаком дала понять, что мое время истекло.

Она снова сказала, чтобы я звонила ей на мобильный в любое время дня и ночи, если буду волноваться или захочу узнать новости, и что она тотчас мне позвонит, если вдруг что, и так далее.

Я снова сказала, как глубоко ей благодарна и как жалею, что не могу ее обнять.

– Скоро, – произнесла она, и глаза ее улыбнулись, хоть и очень устало.

Я спустилась по лестнице и вышла. Направилась к машине на стоянке. Но не села в нее, а подошла к низкому забору из гофрированного металла, который местами уже фактически провис, поскольку за последний год на нем пересидело множество людей, когда нас не пускали внутрь: нас было довольно много, и мы сидели на безопасном расстоянии друг от друга, глядя на окна здания, в котором находились наши близкие.

Водитель автобуса.

Сотрудница столовой.

Книжный дизайнер.

Учитель.

Подхватил на улице.

Подхватил от брата.

Подхватил бог знает как. Самоизолировался, пока самоизолировавшимся не сказали, что снова безопасно выходить на улицу.

Попал с обмороком в больницу и подхватил там.

Марафонец, фанатик ЗОЖ, в жизни никогда не болел.

Медсестра. Дома столько открыток с благодарностями, что ящики комода не закрываются.

Целый сад георгинов, каждый год завоевывает призы – такие они красивые.

В тот единственный раз мы сходили в ресторан.

Каждый день хожу к нему и спускаю воду в унитазе, чтобы крысы не поднимались по трубам.

Мы повеселились от души. Напились до чертиков и были просто счастливы, промчались мимо всех ресторанов на пристани до самого маяка, а добравшись туда, валялись на дороге, держась за животы. Мы так громко смеялись, что прохожие, глядя на нас, тоже начинали смеяться.

Я поправилась, а он нет.

Мать. Сестра. Отец. Брат. Любимый. Партнер. Друг.

Я кивала.

Глазела вместе с ними на здание, и мы говорили что-то типа

мы не одни

и

ты не один/одна.

Я узнавала травинки в разбитом тротуаре и побег какого-то растения (без понятия какого), пробивающийся из треснувшего асфальта рядом с автобусной остановкой.

Вдоль одной стороны этой остановки тянулись вверх цепкие сорняки.

То ли реальность, то ли фальшивка:

залаяла отцовская собака. Она лаяла, потому что снаружи кто-то орал. Я прошла из мастерской через весь дом к входной двери. Выглянула в окно.

Это была одна из близняшек-Пелф.

– ЗДЕСЬ ЖИВЕТ РАЗЛУЧНИЦА! – орала близняшка.

Я открыла дверь. Это была Селинша, кто бы сомневался. Иден.

– Что вы делаете? – сказала я.

– Рассказываю людям, которым не повезло жить рядом с вами, кто вы такая на самом деле, – сказала она.

Она повернулась обратно к улице и заорала:

– ЗДЕСЬ ЖИВЕТ ВОУКНУТАЯ[22] ДЕГЕНЕРАТКА, КОТОРАЯ ИСПОЛЬЗУЕТ ПАНДЕМИЮ КАК ШИРМУ ДЛЯ РАЗВРАТА!

На другой стороне улицы у своих домов кучками собрались соседи. Там были Стив и Карло, Мари и Джахаранах, Мэдисон и Эшли. Я помахала им. Они помахали в ответ.

– Все нормально, Сэнд? – окликнул меня Джахаранах.

– Пока да, – сказала я. А потом тоже начала орать: – ВОЗЛЕ МОЕГО ДОМА ОРЕТ НЕДОТЫКОМКА!

– Как вы меня только что назвали? – сказала Иден Пелф.

– ОНА ГОРЛИЦА! – орала я. – СЕРДЕЧНЫЙ КОРЕНЬ! ХРУСТАЛЬНАЯ ПУГОВИЦА!

– Хватит меня обзывать! – сказала она.

И расплакалась.

– Что значит «недотыкомка»? – сказала она. – Как вы смеете называть меня недо… тыканной?

– Слушайте, хотите чашку чая? – сказала я. – Постойте здесь. Я вынесу.

– Я ХОЧУ, ЧТОБ ТЫ СДОХЛА! – заорала она сквозь слезы.

Она уже рыдала.

– Что вы сделали с моей матерью? – спросила она между всхлипами.

– Ваша мать до сих пор не нашлась? – сказала я.

– Нашлась, – сказала Иден. – Она дома. Но типа… Типа, хоть она и вернулась, мы ее больше не узнаем.