Пропали на закате дня —
Вас не догнать, хоть я спешу;
И новый поворот слежу,
Где Тень сидит и ждет меня.
XXIII. Как узок путь! Как одинок
Как узок путь! Как одинок!
Тень – впереди, в плаще до пят,
Ключи на поясе звенят
При каждом шаге мягких ног —
Ключи от всех наук и вер!
Я плачу – сердце, позабудь,
Как светел и широк был путь,
Свернувший ныне в темный сквер;
Забудь же древний строй чудес,
Где смертный для бессмертья жил,
Где каждый каждому служил,
Где Пану поклонялся лес.
Фантазии гирляндой лечь
Могли, не повреждая истин,
Давая смысл холмам и листьям
И мудрую питая речь.
И все, что видел глаз, могло
Лишь радовать и лить добро;
Там Гиппокрены серебро,
Казалось, прямо в кровь текло.
Там философский диалог,
Легко касаясь вечных тем,
Жил в полутьме аргосских стен,
И лился аркадийский слог.
XXIV. Но было ль это? Прав ли я
Но было ль это? Прав ли я?
Сиял ли вечный чистый день?
Нет – ночь свою привносит тень
В рассвет и в полдень бытия.
Где было б только благо, там
Давно расцвел бы Божий Рай,
Для смертных запредельный край
С тех пор, как согрешил Адам.
Не тяготы ли наших дней
Так сглаживают прошлый путь,
Так древнюю лелеют суть —
По мнимому контрасту с ней?
Иль с удаленьем от Земли
Растет очарованье звезд,
Но, возведя к ним тщетный мост,
Мы б совершенства не нашли?
XXV. Я знаю – Жизни колея
Я знаю – Жизни колея
Все та же – пыль да скрип телеги,
Подъемы, спуски и ночлеги,
Да ноша тяжкая моя.
Не жалуясь – останови!
Летел я голубем почтовым,
Бороться с бурями готовым,
Поддержанный крылом Любви.
Летел, ни капли не устав,
Поскольку знал, мой груз отважно
Несла Любовь, разъяв поклажу
И долю другу передав.
XXVI. Теперь один. Пылит дорога
Теперь один. Пылит дорога.
Иду – мне надо доказать:
Не может Время навязать
Любви зависимость от срока.
Но если Он, держа в руке 
