Когда-то и они умрут.
XXX. Венок почти готов. Пейзаж
Венок почти готов. Пейзаж
За окнами дождлив и мглист.
Дрожал в ладонях остролист —
Не весел был сочельник наш.
За играми в тот блёклый час,
Притворной радостью делясь,
Мы знали – Тень, в углу таясь,
Одна на всех, глядит на нас.
Уж не до игр. Глаза в глаза,
Рука в руке, сидели мы;
Ветра на черные холмы
Ярились, роя небеса.
Запели мы – и отлегло,
Хотя еще туманен взгляд;
Ту песню с нами год назад
Он пел. Не эхо ли пришло?
С растущим пылом мы поем:
«Они не умерли, но спят,
Сон сладок, и покой их свят!»
Смолкаем. Тихо слезы льем.
И вновь все выше голоса:
«В них времени и тленья нет,
Земной их состраданья свет
Утешит наши небеса.
Изменчивы без перемен,
Пронзив соотношенья мер —
Мир уравнений и химер,
Они вступают в Твой домен».
Отец, Твоя над нами власть!
Зажги восточных туч гряду,
Как Ты в пустыне жег звезду,
Когда Надежда родилась!
XXXI. Покинув тесную пещеру
Покинув тесную пещеру,
Голодную гортань горы,
Желал ли Лазарь слез сестры,
У входа в гроб пролитых щедро?
«Брат, где ты был четыре дня?»
Ответ умножить славу мог
Творца, но смерти за порог
Текст не пошел, умы маня.
Из всех домов летел привет,
Звенели песни счастьем новым,
К востоку, в радость коронован,
Сиял пурпурный Оливет. 15
Вот мертвый – воскрешен Христом!
И – молкнет Тестамента лист.
Замкнул уста Евангелист, 16
Иль кто-то настоял на том.
XXXII. В ее глазах молитв сиянье
В ее глазах молитв сиянье,
Безмолвный трепет двух лампад —
Здесь, перед ней спасенный брат
И тот – Спаситель, Упованье
И Жизнь сама! С любовью взгляд
Ее скользит с фигуры брата
К тому, чья милость и награда
Блаженство сирому сулят.
Упав к натруженным стопам,
Их моет нардом и слезами,
Их отирает волосами,
Давая пищу злым умам.
Защищены в духовных битвах 
