Альфред Шклярский – Томек в стране кенгуру (страница 44)

Ловля маленьких зверей не требовала участия большого числа охотников. По совету Бентли они разделились на четыре отряда, для которых Тони разрабатывал самостоятельные планы охоты. Некоторые отряды выходили на ловлю ночью, потому что объектами их охоты были животные, ведущие ночной образ жизни. Почти каждая вылазка заканчивалась успешно благодаря тщательной подготовке всех ее деталей. Приготовленные заблаговременно клетки постепенно стали заполняться пойманными представителями австралийской фауны. Это была охота, которая как нельзя лучше подходила Томеку. Четвероногие, которых они ловили, не встречались на других континентах и были совершенно не опасны для человека. Томек мог охотиться на них в одиночку, что было для него величайшим удовольствием.

Вильмовский с удовлетворением следил за постепенным возмужанием мальчика и за тем, как Томек день ото дня становится опытнее и смелее. Поэтому отец почти не ограничивал свободу сына. Он позволял ему участвовать в охоте любого отряда, и надо признать, что Томек выбирал самые интересные походы.

Однажды после обеда Томек стал наблюдать за поведением трех ехидн, пойманных прошлой ночью и посаженных в клетку. Эти загадочные млекопитающие, относящиеся к подклассу первозверей, наряду с утконосами принадлежащие к отряду однопроходных, или, как их еще называют, яйцекладущих[73], были в то время очень мало изучены из-за трудности наблюдения за их образом жизни. Ехидны, подобно родственным утконосам, обитают в Юго-Восточной Австралии и Тасмании. В неволе они живут недолго: в большинстве случаев погибают уже через несколько дней. От Бентли Томек узнал, что лучше всех изучены ехидны, обитающие в Новой Гвинее[74] и Тасмании. Уже один только внешний вид животных возбудил у Томека большой интерес.

Они были чрезвычайно неповоротливы. Отличались сравнительно длинным, узким трубчатым носом из ороговевшей кожи. Мордочка около ушей покрыта гладкой шерстью. На спине торчат жесткие и крепкие иглы, длина которых доходит до шести сантиметров. Иглы у основания бледно-желтые, в середине оранжевые и черные на концах. Прямые ноги и все подбрюшье покрыты темно-коричневым гладким мехом. Длина животного, включая сантиметровый хвостик, редко превышает сорок сантиметров.

Охота на ехидн была организована ночью, когда животные вылезли из своих нор на кормежку. Засаду устроили у найденных заранее муравейников и термитников. Муравьи, термиты и личинки этих насекомых принадлежат к лакомым блюдам ехидн, которые умеют доставать пищу из лабиринта муравейников длинным языком, покрытым липкой слюной.

Томек с большим удовольствием принял участие в охоте на ехидн. Он убедился, что эти животные не так уж беззащитны, как это казалось поначалу. В минуту опасности они свиваются в клубок, подобно тому как это делают наши ежи, и растопыривают торчащие из шерсти на спине острые иглы. Они могут — если есть время, — пользуясь сильными лапами с острыми когтями, быстро зарыться в землю. Следы уколов иглами ехидны украшали пальцы Томека и нос его верного пса Динго. Несмотря на это, охотничья эскапада Томека закончилась весьма успешно. Многие зоологические сады и ученые зоологи стремились заполучить себе хотя бы парочку ехидн для изучения. Они рождались из яйца, а питались молоком матери через поры, появляющиеся на поверхности ее живота. Самка ехидны откладывает одно яйцо, которое носит в сумке на животе. После появления из яйца молодая ехидна некоторое время растет в сумке и выходит из нее тогда, когда появляются иглы на спине.

В числе пойманных трех ехидн была одна самка. Томек как раз раздумывал над тем, как убедиться, сидит ли потомок в ее сумке, как вдруг к нему подошел Тони, только что вернувшийся из буша. Томек взглянул на следопыта. Тот подмигнул ему и кивнул, давая понять, что хочет поговорить с ним наедине. Томек сразу же забыл про ехидн. Поведение Тони ясно говорило о том, что ему удалось сделать открытие, о котором он не хочет распространяться в лагере.

Как только они отошли на некоторое расстояние, Томек спросил:

— Что за следы ты открыл?

— Я видел двух коала, — шепотом сообщил австралиец.

— Ты никому не говорил об этом? — лихорадочно спросил Томек.

— Другим говорить не надо, мы их ловить сами, — на ломаном английском языке успокоил его Тони.

— Когда начнем охоту?

— Еще рано. Днем жарко, они спать, спрятаны в листьях высокий дерево. Они ищут есть только под вечер. Коала умный, не мучится в жара. Почему человек должен быть глупее их?

— Но они могут уйти оттуда, где ты их видел! — беспокоился Томек.

— Не бойся, коала ходить очень медленно, мы их найти легко.

— Хорошо, Тони, сделаем так, как ты советуешь…

До самого вечера Томек избегал встреч и бесед с товарищами по экспедиции. Он боялся, что взволнованное выражение лица выдаст его намерение самостоятельно поохотиться ночью на коала. Вот будет неожиданность, вот будет восторг и удивление, когда он притащит в лагерь коала, или, как его еще называют, сумчатого медведя! Правда, коала встречаются в Восточной Австралии от Квинсленда до Виктории, но до сих пор их поймали очень мало, и ученые столь же мало знают об образе жизни этих симпатичных зверьков. Томек прекрасно понимал, как сильно участники экспедиции жаждут поймать настоящего коала.

Коала, или сумчатый медведь (Phascolarctus cinereus), до 60 см в длину и 30 см в высоту. Бесхвостое тело плотное, голова толстая, с короткой мордой и густо волосатыми ушами; рот с защечными мешками; все ноги — настоящий хватательный орган; зубы всех сортов, но из верхних резцов один толще и больше других, а на нижней челюсти нет клыков. По общему виду, походке и всей осанке коала очень сходен с молодым медведем. Мех — длинный, густой, но тонкий, мягкий, сверху рыжевато-пепельно-серый, снизу — желтовато-белый. Водится в В〈осточной〉 Австралии. Лазает медленно, лениво, но зато уверенно; днем спит на своем любимом каучуковом дереве, а к вечеру начинает есть. Голос его, глухой лай, переходит в раздражении в резкий, пронзительный крик. В неволе он уживается хорошо. (А. Брэм. Жизнь животных, т. 1.)

Вильмовский после ночной охоты, как правило, делал перерыв, чтобы звероловы могли отдохнуть. По его распоряжению вечером этого дня все должны были рано лечь спать. Несмотря на это, никто не удивился, что перед самым закатом солнца Тони заявил, что идет на поиски новых следов. Томек сразу же проявил желание присоединиться к следопыту, и вскоре они очутились вдали от лагеря.

Тони шел уверенно, будто по улицам хорошо знакомого города. Через полчаса они дошли до эвкалиптовой рощи в буше. Тони внимательно осмотрел вершины деревьев и, предложив Томеку посмотреть в направлении, которое он показал рукой, сказал:

— Коала проснулись! Ты видишь их?

— Вижу, вижу, Тони! Ах, какие милые! — воскликнул Томек, с удовольствием разглядывая медвежат.

Один коала сидел на ветви дерева, густо покрытой листвой, второй лез по толстому стволу. Австралийские медвежата, ничего не подозревая, спокойно объедали листья дерева, сидя на задних лапках и придерживая листок передними, как это делают наши белки. Они лазили по дереву так медленно, что название «австралийские ленивцы», которое часто употребляют по отношению к коала, показалось Томеку вполне подходящим.

Мальчик так увлекся наблюдением за поведением оригинальных зверушек, что и не заметил, как на землю спустилась ночь. Тони первый обратил на это внимание и на своем ломаном английском языке сказал:

— Смотреть будем потом, теперь мы ловить коала. Сейчас настанет вечер, тогда ничего не видеть.

— Ты прав, но как нам поймать этих медвежат?

— Ты лезть на дерево. Забросишь петлю лассо на коала и спустишь его ко мне.

— Ты полагаешь, они не будут защищаться?

— Ничего не бояться. Коала очень добрый. Это не ехидна! — улыбаясь, ответил Тони.

Забросив лассо на плечо, Томек стал быстро подниматься по стволу дерева. Сидевший на ветке коала не обращал на Томека никакого внимания, и тот без всяких приключений подполз к зверьку на очень близкое расстояние. Мальчик снял с плеча лассо и одним ловким движением набросил петлю на шею животного. Австралийский медвежонок сначала сопротивлялся, цепляясь когтями за ствол дерева, но, когда петля затянулась, прекратил всякие попытки освободиться. Рука Томека погрузилась в мягкую, пахнущую эвкалиптовым маслом шерсть животного. Юный ловец связал мишку веревкой и медленно спустил его на землю, прямо к ногам Тони. Покончив с одним коала, Тони полез выше по стволу дерева за вторым. Вскоре и тот, после короткого и не очень отчаянного сопротивления, был пойман и очутился в компании своего товарища.

Когда наши охотники направились с трофеями в лагерь, было уже совсем темно. Томек в радостном настроении спешил за Тони. Они несли по одному коала. К удивлению Томека, медведи быстро примирились со своей судьбой.

Все участники экспедиции, узнав о поимке коала, выбежали из палаток. Они с любопытством осматривали зверушек, похожих как две капли воды на популярных детских плюшевых мишек.

Туловище коала бывает около шестидесяти сантиметров в длину и около тридцати сантиметров в ширину. Коала совершенно лишены хвоста. На голове с короткой мордой торчат крупные уши, заросшие пушистой шерстью. Тело коала покрыто мехом рыжевато-серого цвета, переходящего на животе в желтовато-белый. Каждая из четырех лап коала вооружена пятью пальцами с мощными и острыми когтями. Лапы у него играют роль хватательных органов. Как потом Томек убедился, пальцы коала на передних лапах устроены так, что два внутренних противостоят трем наружным, а на задних — четырем наружным пальцам противостоит один внутренний. Видя гордость и радость на лице Томека, принимавшего поздравления от остальных участников экспедиции, Тони благожелательно улыбался.