Альфред Шклярский – Томек среди охотников за человеческими головами (страница 43)
Смуга два раза пытался пробиться к деревушке бена-бена, но всякий раз вынужден был отступать под градом оперенных стрел и под оглушительные, леденящие кровь в жилах крики воинов куку-куку.
Сегодня на вершинах окрестных гор виднелось еще больше сигнальных костров, чем когда-либо раньше. Новицкий и Томек мрачно поглядывали на мерцающие огни и ежеминутно бросали взгляды на вход в палатку Салли. Больная уже два дня не хотела ничего есть. Горячка пожирала последние силы Салли. Пробуждаясь от беспокойной дремоты, она едва могла приподнять веки. Все члены экспедиции переживали за ее жизнь. С мужественного лица Томека не сходило выражение крайнего отчаяния. Салли умирала, а он ничем не мог ей помочь… Новицкий сидел в полном молчании. Он видел горе друга, да и сам страдал не меньше Томека.
Вдруг в кустах послышался шелест. К костру подошел Смуга.
– Как дела? – кратко бросил он, садясь на стоявший у костра пень.
– Без изменений… – ответил Новицкий, тяжело вздыхая.
– Мне кажется, что в болезни Салли наступил кризис, – сказал Смуга. – Крепче держись, Томек. Не теряй надежды, Салли выздоровеет, если доживет до утра…
Спазм сжал ему горло. Минуту Смуга сидел с опущенной головой и, только когда полностью справился с волнением, тихо продолжил:
– Томек, мы ваши друзья – твои и Салли. Ваше горе – наше горе. Помни об этом, и, возможно, тебе станет легче…
Молодой человек посмотрел на друзей. Его лицо побледнело. На дрожащих губах замерли слова…
После длительного молчания Смуга произнес:
– Если куку-куку до утра оставят нас в покое, мы на лодках пойдем вниз по реке. Нам необходимо вырваться из окружения. У нас не хватает продовольствия.
– Не бойтесь, если мы и помрем здесь, то отнюдь не с голоду, – мрачно ответил Новицкий. – Посмотрите, сколько костров полыхает сегодня в горах! Я уверен, что на рассвете папуасы на нас нападут.
– К утру лодки будут готовы в путь, – ответил Смуга. – Все, кроме часовых, работают без устали. К счастью, светит луна и нам не надо разводить костры. Куку-куку не заметят наших приготовлений к отъезду.
– Ах, чтоб их кит проглотил, этих тараканьих сынов! – в сердцах выругался Новицкий. – И что им от нас надо?!
– Черепа белых людей, видимо, у них в большой цене, – ответил Смуга.
– Ну, не так-то легко они добудут наши!.. – буркнул Новицкий и с такой силой сжал кулаки, что громко затрещали кости.
– Думаю, мы с ними справимся. Приходилось бывать и в худших переделках, – сказал Смуга. – На рассвете мы можем встретиться с различными сюрпризами с их стороны. Сменяйте друг друга у постели больной. Вы обязаны сохранить силы к предстоящему бою. Я сейчас пришлю к вам Наташу.
Смуга удалился. Новицкий тяжело встал и заглянул в палатку. Салли лежала на раскладной кровати под плотно закрытой москитьерой. В слабом свете керосиновой лампы черты ее лица, казалось, обострились, как это бывает у тяжелобольных. Новицкий украдкой смахнул слезу, набежавшую на глаза, и опять сел рядом с Томеком.
– Все еще спит, бедная… – тихо сказал он. – Ты, браток, вздремни хоть немножко. Ведь ты не спишь уже три ночи подряд. Ты обязательно должен отдохнуть перед тем, как начнется проклятый кавардак! От меткости глаза и твердости руки может зависеть жизнь каждого из нас!
– Вы ведь тоже не спите вместе со мной, – ответил Томек. – Я хочу быть рядом с Салли, когда она проснется.
– Ложись спать! – настаивал Новицкий. – Как только Салли откроет глаза, я тебя позову.
Томек подбросил в костер дров и улегся здесь же на земле. Он постепенно перестал отгонять москитов. Серебристые голоса лягушек и неумолчное пение цикад стали удаляться от него. Усталость взяла верх над горем. Томек заснул. Осторожно накрыв его одеялом, капитан Новицкий на цыпочках вошел в палатку. Сел у койки, на которой лежала Салли. Его взгляд скользнул по бледному, исхудалому личику девушки. Капитан напряг всю силу воли, чтобы не расплакаться, как ребенок.
Вскоре в палатку вошла Наташа. Нежно коснулась рукой моряка. Тот приложил палец к губам, требуя тишины. Наташа села рядом с капитаном. Закрыла лицо руками. Она плакала.
Вдруг из уст Салли сорвался глубокий вздох. Она проснулась.
Новицкий и заплаканная Наташа сейчас же вскочили с мест. Склонились к больной.
– Где Томми? – тихо спросила Салли.
– Спит у входа в палатку. Сейчас я его разбужу, – поспешно ответил Новицкий. – Он три ночи не спал.
– Не будите его… – шепнула Салли. – Сейчас я не хочу его видеть.
– Почему это, голубушка?! – удивился Новицкий. – Томек мне ни за что не простит.
– Пришла, видно, моя смерть, – тихо сказала Салли слабым, прерывающимся голосом. – Я не хочу, чтобы он стал этому свидетелем.
– Салли, ты не умрешь! – воскликнул Новицкий. – Томек с ума сойдет от горя! А я… я…
Капитан не мог говорить. Он наклонился к больной, схватил ее маленькие ручки в свои большущие лапы. От ужаса волосы у него на голове стали дыбом.
– Поцелуйте меня… от Томека, – попросила Салли. – Скажите ему, что мое единственное желание в жизни – быть вместе с ним. Я надеялась, что мы поженимся. Мне было бы легче умирать, если бы Томек был моим…
Новицкий до крови закусил губы. Он судорожно сжимал руки девушки, будто хотел этим удержать ее от смерти.
– Томек принадлежит только тебе, – глухо сказал он. – Как только мы очутимся на «Сите», я, как капитан, сам сочетаю вас браком. Поверь мне!
– Будет уже слишком поздно, капитан… – шепнула Салли.
– А вы не можете сделать это сейчас? – спросила Наташа. – Ведь и на суше вы остаетесь капитаном!
Видимо, в голове капитана зародилась какая-то идея, потому что у него заискрились глаза. Он наклонился к Салли и спросил:
– Ты окончательно решила выйти замуж за Томека?
– Такова моя последняя воля, – ответила Салли, и на ее губах появилась слабая улыбка, осветившая бледное личико.
– Ты будешь его женой! Наташа, буди Томека!
Через несколько минут в палатку вошел Томек. Он хорошо владел собой. Присел на койку рядом с Салли. Обнял ее и прижал к сердцу.
– Салли, дорогая, Наташа мне все сказала! Ты хочешь быть моей женой? – спросил он.
– Очень хочу, Томми.
– Капитан, можете ли вы совершить обряд бракосочетания? – обратился Томек к другу.
– Совершить такой обряд я могу только на судне. Возьми ее на руки и пойдем!
В глазах Томека отразилось удивление, но он, не колеблясь ни минуты, осторожно взял Салли на руки и отправился вслед за капитаном. Голова Салли тяжело склонилась на плечо Томека.
По дороге Новицкий зашел в свою палатку и вышел оттуда в капитанской фуражке на голове. Он повел друзей к берегу острова, где мафулу готовили лодки в дорогу. На воду уже были спущены четыре длинных плота из бамбуковых бревен, уложенных поперек двух челнов, выдолбленных из древесных стволов. Мафулу занимались погрузкой на плоты тюков с багажом.
– Зажечь факелы! – громко потребовал Новицкий.
Смуга хотел возразить, но, увидев Томека с Салли на руках и Новицкого в капитанской фуражке, сообразил, что происходит нечто значительное.
– Зажечь факелы, – повторил он приказ капитана.
Мафулу немедленно подняли с земли бамбуковые жерди. В расколотых концах жердей торчали смолистые щепки. Это были факелы, подготовленные мафулу на случай ночной атаки врага. Вскоре красноватый свет факелов осветил берег острова.
Держа на руках Салли, Томек подошел к отцу.
– Папа, Салли и я решили вступить в брак, – спокойно заявил Томек. – Просим твоего родительского благословения.
Вильмовский с нежностью взглянул на бледное личико больной девушки. Осторожно взял ее на руки.
– Неси ее в лодку, Анджей, – спешно потребовал Новицкий. – Как капитан, я могу сочетать их браком только на судне.
– Хорошо, пусть будет по-твоему, – серьезно ответил Вильмовский. – Потом в ближайшем порту мы этот брак утвердим официально.
Наташа уже успела уведомить всех о критическом состоянии Салли и о ее последней воле. Поэтому друзья Томека шли вслед за Вильмовским в полном осознании важности события.
Балмор и Збышек расстелили на одном из плотов одеяло. Вильмовский положил Салли на эту временную постель. Томек встал на колени рядом с лежащей Салли. Одним прыжком около них очутился Динго. Новицкий присел на фальшборт, ограждающий плот.
Смуга объявил боевую тревогу. Он приказал вооруженным мафулу окружить плот тесным кольцом и сам взял в руки винтовку. Новицкий достал из кармана корабельный журнал с явными следами стрелы, выпущенной некогда Элеле Когхе. Нашел чистую страницу и стал задавать вопросы:
– Хотите ли вы стать мужем и женой?
– О да, дорогой капитан, да! – шепнула Салли.
– Мы твердо решили, – заявил Томек.
– Я давно это предвидел, поэтому эти вопросы задал вам только потому, что этого требуют формальные правила, – сказал Новицкий. – Где свидетели?
– Я буду одним из них, – вызвался Вильмовский. – Пожалуйста, капитан, я отдаю молодоженам обручальные кольца – мое и моей покойной жены.