Альфред Шклярский – Томек среди охотников за человеческими головами (страница 21)
– Ах, не будьте таким педантом. Видимо, не в одних уроках дело, – улыбаясь, заметил Новицкий.
– Не всегда и не все ведут себя на уроках как нужно, Джеймс, – заявил Бентли. – Думается, что каждый из нас в школе иногда грешил.
– Совершенно верно; например, я любил на уроках дергать за ухо товарищей, сидевших впереди, – признался капитан Новицкий. – За это мне не раз доставалось линейкой по лапе от учителя, потому что ученики не отваживались ответить мне тем же!
– Да-да, в школе капитан был немалым шалунишкой, – сказал Вильмовский, который в свое время сидел с Новицким за одной партой. – Однако следует отдать ему должное – он всегда выступал в защиту более слабых товарищей.
– Мама говорила мне, что в школе, где учился Томек, учителя тоже считали его большим шалуном и нарушителем спокойствия, – заметил Збышек Карский. – Он ненавидел подлиз и всегда подстраивал им каверзы. Но учился превосходно!
– Если бы я была мальчиком, хотела бы быть такой же, как он! – порывисто сказала Салли.
– И я тоже, – добавила Наташа.
– Время заняться делами, – прервал беседу Смуга. – Надо подготовиться к дороге и пораньше лечь спать, потому что тронемся мы на рассвете. Завтра нам предстоит трудный участок пути.
– И верно, горы уже перед нами, – вздохнул капитан Новицкий.
– Томек, с вечера становись на часы, – приказал Смуга. – В двенадцать я тебя сменю, в два часа ночи мое место займет капитан, который объявит подъем, как только начнет светать.
– А вы не считаете, что пора привлекать молодежь к участию в лагерных делах? – спросил Новицкий. – Все должны научиться держать вахту по ночам. Вот, например, может быть, Салли поупражнялась бы с Томеком?
Смуга удивленно взглянул на капитана, который подмигивал ему одним глазом.
Догадавшись, о чем думает моряк, Смуга улыбнулся и ответил:
– Правильное замечание, капитан, если, конечно, Салли не имеет ничего против и не слишком устала.
– Что вы? Я хоть сейчас готова в дальнейший путь, – обрадованно воскликнула девушка. – Я охотно буду бодрствовать вместе с Томеком.
– Хорошо, но через два часа ты должна обязательно лечь спать, – добавил Смуга.
По уверениям Бентли, что подтвердил Айнук-Ку, ночью в Новой Гвинее белым путешественникам ничто не угрожало со стороны туземцев. Дело в том, что необыкновенно суеверные папуасы опасались выходить по ночам из дому; они свято верили, что ночью джунгли становятся обиталищем злых духов. А духов они чрезвычайно боялись. Поэтому ночная служба на стоянке путешественников заключалась в основном в наблюдении за порядком в лагере.
Весьма добросовестный при исполнении своих обязанностей Томек ни в чем не мог упрекнуть Збышека, который уже через три дня марша взял на себя обязанности не только кладовщика, но и хозяина лагеря. Продовольствие к ужину было уже всем роздано, ящики с продуктами и другим багажом рассортированы и уложены в определенном месте и в полном порядке.
Томек и Салли заглянули по очереди во все палатки. Белые участники экспедиции спали на отдельных койках. Томек с удовлетворением отметил, что ножки коек, как и полагалось, вставлены в коробки из-под консервов, наполненные водой, для того чтобы к спящим не заползли разные лесные насекомые. Москитьеры над койками были плотно закрыты. Поскольку в горных районах Новой Гвинеи ночи бывали довольно холодными, в разных местах лагеря были собраны запасы валежника, чтобы подкладывать его в горящие костры вплоть до самого рассвета.
– Молодец, Збышек, – похвалил Томек кузена, закончив обследование лагеря.
– Збышек весьма самолюбив! Он образцово выполняет возложенную на него работу, – сказала Салли. – Ты должен обратить внимание на Збышека, а то он иногда работает сверх сил. Ведь он еще не пришел в себя после тяжелых испытаний в Сибири.
– Я знаю и помню об этом, Салли, – ответил Томек. – Я говорил на эту тему с отцом. Он считает, что трудности экспедиции только закалят Збышека.
– Твой папа всегда думает обо всем, – сказала Салли.
Беседуя так, Томек и Салли подошли к кострам, у которых намеревались провести ночь носильщики-папуасы. Они как раз заканчивали ужин. Как всегда после обильной еды, у них было хорошее настроение. Они зажарили на костре поднесенную им Смугой свиную тушу и по-братски разделили ее между собой. Одни туземцы еще копались в пепле костра, выискивая оставшиеся бататы, ели их, запивая водой из импровизированных кружек, свернутых из листьев, другие жевали бетель, коллективно курили трубки или, лежа у костров, расчесывали волосы бамбуковыми гребешками, похожими на искривленные вилки.
Молодой Айнук-Ку важничал среди папуасов. Одетый в слишком большую для его роста сорочку Томека, спускавшуюся ниже колен, он что-то громко говорил соплеменникам на своем гортанном языке. Довольно большая группа папуасов молча и сосредоточенно прислушивалась к его словам, потому что в стране, где все ходят нагишом, одежда придает человеку важности. Поэтому гордый Айнук-Ку ежеминутно оглядывал и оглаживал расстегнутую на груди рубашку и не выпускал из рук незаряженный карабин.
Вдруг один из туземцев стал напевать меланхолическую песню. Несколько других тут же подхватили мелодию. Папуасы вскочили и начали танцевать вокруг костров. Темно-коричневые нагие силуэты туземцев среди голубоватого дыма многих костров были похожи на фантастические колышущиеся тени.
Салли с тревогой наблюдала за танцами. С самого начала похода от Порт-Морсби ужин туземцев всегда кончался коллективным танцем, продолжавшимся до глубокой ночи.
Салли обратилась к Томеку:
– Послушай, Томми, я опасаюсь, что наши носильщики скоро совсем выбьются из сил. Ведь они почти не отдыхают после дневных маршей.
– Ты опечалена тем, что они танцуют? – спросил Томек.
– Вот именно…
Томек улыбнулся и ответил:
– Не беспокойся за них! Если туземцы танцуют, значит они наелись и веселы. Хороший знак для нас. Ведь мы опасались, что наутро они откажутся нести наш багаж дальше. А завтра мы уже очутимся на землях, куда не заглядывают офицеры и чиновники губернатора.
– Ага, это потому Смуга распорядился выдать туземцам на ужин целую свиную тушу? – догадалась Салли.
Казуары
– Да, моя дорогая! У туземцев мясо считается настоящим лакомством. В Новой Гвинее почти не водятся крупные звери. Поэтому папуасы поневоле вегетарианцы и не отличаются мощным строением тела. Их повседневная пища: бататы, таро, дикая фасоль, кукуруза, огурцы, корни некоторых кустарников, сахарный тростник, бананы, плоды пандануса[79], а по большим праздникам – ямс. Туземцы разводят свиней, но колют их только в очень торжественные дни. Иногда тому или другому охотнику удается подстрелить попугая, дикого голубя или райскую птицу. Бывает, что охотник подстрелит небольшого медведя коала, казуара или дикого кабана, вот и все звери, что здесь можно встретить.
– Откуда ты знаешь все эти подробности? – удивленно спросила Салли.
– Вчера вечером я долго слушал в палатке беседу отца с Бентли. Ты же знаешь, что мой папа собирает научные материалы.
– Конечно, я это знаю! Когда он принимается рассказывать о разных странах, то слушаешь и не наслушаешься. Я готова слушать его до утра, не смыкая глаз.
– Я тоже, но теперь вспомни, что тебе приказал Смуга. Время спать. Завтра у нас тяжелый день.
– Томми, милый, позволь мне остаться еще немного, хорошо?
– Только на минутку. Посмотри, на небосклоне показалась луна!
Как раз в это время из-за вершин горной цепи выглянул сияющий край лунного диска. Было полнолуние, и огромный, блестящий, с красноватым оттенком шар медленно поднимался по серебристо-белесому небу.
Откуда-то снизу, из-за холмов, покрытых джунглями, послышался тягучий вой. Эхо разносило его по склонам гор, и вскоре во многих местах раздался ответный вой, протяжный звук которого терялся где-то вдали. Салли испуганно придвинулась к Томеку. Он покровительственно обнял ее и сказал:
– Не бойся, это новогвинейские собаки воют на луну…
– Собаки!.. Дикие псы?.. – недоверчиво шепнула Салли. – Томми, а может быть, это и в самом деле неизвестные существа призывают друг друга ночью в джунглях?
Томек улыбнулся.
– Забудь о наивных рассказах суеверных туземцев! – ответил он. – Возможно, в джунглях Новой Гвинеи кроются не раскрытые еще тайны, но можно быть уверенным, что там нет ни чудовищ, ни духов. Зловещий вой, который мы слышим, – это голоса собак, обитающих в туземных деревнях.
– Ты думаешь?..
– Можешь мне верить, – убеждал девушку Томек. – Один путешественник говорил Бентли, что близ Мерауке[80] в лунные ночи он часто слышал завывание домашних собак, которое всю ночь сопутствовало луне в ее путешествии по небосклону. Псы Новой Гвинеи отличаются тем, что совершенно не умеют лаять и воют во время восхода луны.