Альфред Шклярский – Томек ищет снежного человека (страница 39)
– И нам надо будет ехать через горы? – спросил боцман.
– Да, и притом еще через какие!
Боцман опечалился и тяжело вздохнул.
– Твое предложение Ян, полнейшее сумасбродство, – спокойно сказал Вильмовский.
– Не возражаю, но что стоит вся наша жизнь без таких сумасбродств? Мне совсем не нужно золото, однако я должен сдержать слово, данное брату. А кроме того, разве все исследователи этих территорий не были столь же безумны, как я? Во время экспедиции мы, возможно, очутимся в местах, где даже не ступала нога белого человека. Это меня особенно привлекает, и я готов пойти на самый большой риск.
Взволнованный Томек, не спускал глаз со Смуги. Он встал и обратился к отцу:
– Конечно, экспедиция чрезвычайно опасна. И ты, папа, и боцман не можете участвовать в ней, но мне русские власти ничего не сделают. Я выехал из Польши вполне легально. Ты, папа, на меня не обижайся, но я иду с дядей Смугой. Ведь я всегда мечтал побывать в такой великолепной экспедиции!
Вильмовский задумался. Потом посмотрел сыну прямо в глаза:
– Я не могу тебе запретить, Томек. На твоем месте я поступил бы так же.
Обрадованный молодой человек бросился на шею отца, обнимал его и целовал.
Боцман снова приложился к стакану рома.
– Горы, и притом высокие. Ну да черт с ними! Вероятно, придется кое-кого смазать по башке? Я тоже иду с вами! Когда же мы отправляемся? – спросил он и весело засмеялся.
– Значит, осталось только установить срок, когда мы отправимся в путь, – отозвался Вильмовский.
– Как, папа, ты и в самом деле пойдешь с нами в эту сумасбродную экспедицию? – воскликнул удивленный Томек.
– Если не считать пандита Давасармана, я буду единственным разумным человеком во всей вашей экспедиции. Думаю, что именно в этом качестве я пригожусь вам, – ответил Вильмовский с серьезным выражением лица. – Когда мы отправляемся, Ян?
– Завтра на рассвете, если вы не очень устали, – ответил Смуга.
– Значит, завтра, – согласился Вильмовский.
– Разрешите мне поднять тост за успех сумасбродной экспедиции! – воскликнул боцман, наполняя стаканы ромом.
XIV
Разбойничье гнездо
Участники «сумасбродной экспедиции» больше трех недель шли из Кими в Гилгит, самый северный английский форт, господствующий над всеми перевалами в горах Гиндукуш.
Описать все пережитые нашими путешественниками трудности и опасности, которые встречались им в пути, почти невозможно.
Сначала они ехали по дороге, по которой прибыли из Сринагара в Лех. Миновав оазис Каргил, расположенный приблизительно в половине пути, они повернули к северу, на дорогу, ведущую в Гилгит.
В записной книжке Томека появились названия новых местностей: перевал Чорбат[122], селение Гома Хану, города Чорбат, Лункха, Капалу и Скарду, перевал Баннок и снова города Астор и Гилгит.
Весь участок этой дороги путешественники разделили на тридцать два изнурительных и опасных дневных перехода; надо было пройти свыше пятисот километров.
Один лишь вид с седловины перевала Чорбат наполнил мужественное сердце боцмана Новицкого тревогой. За горными ледниками, сползающими длинными языками в долины, а вверху переходящими в покрытые трещинами и засыпанные лавинами ледовые поля, высились каменные громады высоких гор. На севере грозно вздымался хребет Каракорум с мощной вершиной К-2[123], высота которой уступает только высочайшей вершине земного шара – горе Эверест[124] в Гималаях. Горы Каракорум являются естественным барьером между Балтистаном[125] и Китайским Туркестаном. За перевалом Чорбат, в селении Гома Хану, кончались земли буддистов. Дальше простирался магометанский Балтистан, со всех сторон окруженный Гималаями, хребтами Гиндукуш, Каракорум и Тибетским нагорьем.
Снежный и морозный Чорбат был, казалось, местом зарождения всех злобных ветров мира. Поэтому путешественники почувствовали себя значительно лучше лишь после того, как спустились с почти арктического перевала в мягкую по климату долину реки Шайок, покрытую субтропической зеленью. Здесь в глубоких и теплых долинах цвели абрикосы и черешни, рос грецкий орех. На склонах гор зеленели хлеба, горох и люцерна. Когда путешественники въезжали в селение, женщины прятались от них в домах с глинобитными стенами без окон, а полунагие дети и мужчины, всегда готовые чем-либо услужить, с любопытством разглядывали незнакомцев.
Поселения в Балтистане встречались очень редко. Вся страна еще не оправилась от грабительских нападений воинственных жителей соседнего Канджута и фанатических магометан суннитов[126].
Дороги, а вернее, горные тропы, вели через горячие пески и осыпи, среди обломков скал. Иногда приходилось обходить препятствия, взбираться на горные склоны или переправляться через пропасти по мостам, подвешенным на скалах. Путешественники не теряли много времени на отдых.
Погода постепенно ухудшалась и могла в любой момент превратить Балтистан в совершенно недоступную страну. Надо было спешить, чтобы избежать неприятных и даже опасных сюрпризов.
Из долины реки Шайок путешественники снова перешли в долину Инда. В Скарду переправились на противоположный берег реки на гупсарах, то есть плотах из надутых воздухом козьих шкур, покрытых сверху легким деревянным помостом. Несколько часов путешественники отдыхали в древней столице Балтистана. Это было маленькое селение, состоявшее из десятка глинобитных домиков и базара, по сравнению с которыми построенный на скале военный форт, окруженный стенами и башнями, выглядел как мощная крепость. Из селения путешественники направились к перевалу Баннок. На склонах горного хребта зеленели сосны, вязы и можжевельник, но в горах и на перевале их встретила снежная вьюга. Погода улучшилась только вблизи долины Астор, где они начали сходить с гор к дороге, ведущей в Гилгит. Боцман Новицкий заметно повеселел, когда закончился этот головокружительный спуск. На ночлег задержались почти у порога широкой долины. Высоко в горах царила суровая зима, но здесь, в долине, стояло жаркое лето. У подножия горных склонов цвели розы, орхидеи и множество других цветов.
Время, оставшееся до заката солнца, путешественники провели весьма деятельно: они наполняли бурдюки свежей водой, собирали корм для лошадей и хворост для костра, потому что долина Астор в действительности представляла собой каменистую, бесплодную, дикую пустыню, негостеприимную как для людей, так и для животных.
Вечером все ушли в палатки на отдых. Ночью все было спокойно. Но как только розовый рассвет спустился в долину, вблизи лагеря путешественников раздались винтовочные выстрелы. Томек и его спутники моментально сорвались с постелей. С карабинами в руках они выбежали из палаток. Выстрелы продолжали раздаваться в горах. Встревоженные путешественники смотрели в том направлении, откуда доносилась громкая канонада.
По крутому спуску с перевала верхом на лошади мчался одинокий всадник. На расстоянии двухсот или трехсот метров за ним гнались двое других, и, как только беглец показывался в их поле зрения, они стреляли в него из винтовок.
– Черт возьми, ведь его же убьют эти разбойники! – воскликнул Вильмовский, наблюдая за неравной борьбой.
– Вместо того чтобы глазеть, давайте поможем слабейшему, – посоветовал боцман.
– Выскочим наперерез и задержим нападающих, – лихорадочно требовал Томек.
Пандит Давасарман молча рассматривал погоню в бинокль. Спрятав его в футляр, он, как всегда спокойно, сказал:
– Мы должны прежде всего убедиться, на чьей стороне закон. Слабый не всегда прав. Поэтому я предлагаю сначала задержать беглеца, а потом вместе с ним подождать и погоню. Тогда мы легко узнаем правду.
– Вы правы, уважаемый пандит, – признал боцман. – Беремся же за дело.
Однако, прежде чем они смогли вмешаться в борьбу, беглец осадил коня, спешился и, оперев ружье на обломок скалы, выстрелил. Конь под одним из гнавшихся за ним всадников встал на дыбы, потом свалился на бок и начал скатываться по склону горы. Незадачливому всаднику удалось в последний момент соскочить на землю. Он избежал падения в пропасть лишь благодаря валуну, торчавшему на краю тропинки.
Преследуемый вскочил в седло и снова помчался к долине, то и дело оглядываясь назад.
– Ну и хитрец! – одобрительно заметил боцман. – Теперь он, пожалуй, и сам справится с разбойниками.
– Молодец парень, уйдет от погони, – согласился Томек.
– Мы должны задержать его, – твердо сказал Смуга. – Я не доверяю людям, которые в этом обширном, диком краю убивают под всадником лошадь.
– А что ему оставалось делать? Их двое, а он один, – возмутился Томек.
– Благородный молодой сагиб, не становись заранее на чью-либо сторону, – спокойно сказал пандит Давасарман. – Мы окружим его так, что он от нас не уйдет.
– Вы все вместе устремитесь навстречу беглецу, – быстро решил Смуга. – А я с боцманом поеду ему наперерез по склону горы. Если он попытается миновать вас, то попадет прямо в наши руки.
Вскоре предположение Смуги оправдалось. Увидев перед собой нескольких вооруженных мужчин, всадник, не колеблясь ни минуты, направил своего коня вдоль склона горы. Участники погони, заметив происходящее в долине, начали стрелять в воздух, будто желая обратить на себя внимание неожиданных союзников.
Как только Смуга это заметил, он крикнул ехавшему рядом с ним моряку: