Альфред Шклярский – Томек ищет снежного человека (страница 41)

– Голову даю, что никто лучше не придумает! – восхитился боцман.

– Гм, идея и в самом деле хороша, – признал Вильмовский.

– Хороша?! Этого мало, она великолепна! – восхищался Томек.

Пандит Давасарман с интересом слушал беседу друзей. Вильмовский взглянул на него. Индиец загадочно улыбался. Вильмовский насупил брови, словно вспомнил вдруг что-то не очень приятное.

– Скажи-ка, Ян, а какие товары будет переправлять караван контрабандистов? – спросил он друга.

– Часть калыма за невесту, то есть кашмирские ковры, войлок и шали.

– Я вижу, что мы побываем на свадьбе богатой киргизской семьи. Но меня удивляет, что участники свадебной церемонии, не колеблясь, впутываются в столь опасное дело. Они, пожалуй, делают это не из-за личной симпатии к нам.

– Срок свадьбы они приурочили ко времени проезда каравана контрабандистов, чтобы отвлечь внимание русских.

– Неужели ковры и шали представляют тут такую большую ценность? – продолжал спрашивать Вильмовский.

– Вы не ошибаетесь, благородный сагиб. Это подарок жениху от хана хунзов, – сказал пандит Давасарман.

– Само собой разумеется, на великодушие и щедрость хана хунзов повлияли англичане, – доверительно добавил Смуга.

– Кто же такой жених? – удивился Вильмовский.

– Жених – молодой Наиб-Назар, внук знаменитого Сахиб-Назара[128], – пояснил пандит Давасарман.

– Из истории Центральной Азии мне ничего не известно о нем, – сказал Вильмовский. – Каким образом он заслужил себе славу?

– Сахиб-Назар был чрезвычайно дерзким памирским разбойником. Он грабил не только купеческие караваны, но нападал и на жителей сопредельных стран. Грабил и брал в ясыр[129] даже русских киргизов, живущих в Ферганской долине, – сказал пандит Давасарман, с трудом подавляя улыбку, вызванную выражением лиц спутников.

– Ну и ну, ничего себе компания, в которой нам придется гулять на свадьбе, – буркнул боцман. – Счастье еще, что нам, пожалуй, не надо будет крестить их детей…

– А этот Наиб-Назар тоже занимается грабежом? – полюбопытствовал Томек.

– Во всяком случае, не столь явно, как его дед, потому что иначе бы столкнулся с русскими властями на Памире[130], – ответил Смуга, развеселившись не меньше, чем пандит Давасарман.

– Не подозрительно ли, что скупые обычно англичане делают ценные подарки потомку памирского разбойника, – заметил Вильмовский.

– Что же в этом странного? Как видно, им выгодно поддерживать беспокойные элементы в стране соседа-конкурента, каким, несомненно, является в Центральной Азии Россия, – ответил Смуга. – Однако нас это не касается, если мы, как правильно заметил боцман, не станем кумовьями ни той ни другой стороны.

– Где мы встретим караван контрабандистов? – спросил Вильмовский.

– Караван отправится из Балтита, столицы хана хунзов. Ведь это именно хан преподносит жениху свадебный подарок.

– Значит, мы идем в страну разбойников и работорговцев? Ведь хунзы и нагары, жители Канджута, держат в страхе все население гор между Афганистаном и Яркендом, – с неохотой сказал Вильмовский. – Нам надо быть начеку, чтобы они не устроили нам какой-нибудь каверзы.

– Будь спокоен, благородный сагиб, мы находимся под защитой англичан, которые, завоевав Канджут, пользуются там некоторым влиянием, – вмешался пандит Давасарман. – Я дважды пересек эту дикую страну и лично знаю Назим-хана, властелина хунзов. Но все же нам надо быть поосторожнее.

На этом беседа была прервана, хотя Вильмовский подозревал, что пандит Давасарман сказал не все, что ему известно о таинственной контрабанде. В задумчивости он курил трубку и с нарастающей тревогой смотрел на спутников, рьяно чистивших оружие.

Подготовка к дороге продолжалась три дня. Смуга и пандит Давасарман необыкновенно тщательно осматривали снаряжение экспедиции, которое должно было им служить до самого конца путешествия. В Гилгите они купили две палатки с двойными стенками, что позволяло сохранять внутри палаток тепло, и спальные мешки, которыми пользовались участники высокогорных экспедиций. Кроме того, они взяли с собой две спиртовки с запасом топлива для них, пищевые продукты, табак, две легкие кирки, три лопаты, фонари со свечами и прочую мелочь, необходимую в пустыне. Если учесть, что экспедиция была рассчитана на много дней, оснащение было довольно скромным, но пандит Давасарман не советовал брать с собой слишком тяжелую кладь. По его мнению, успех экспедиции в значительной мере зависел от скорости прохождения через Памир и Китайский Туркестан до городов Хотана и Керии[131], расположенных у подножия хребта Куньлунь и его ответвления Алтынтага. Тяжело навьюченные лошади мешали бы быстрому маршу, тогда как в Хотане и Керии можно было легко пополнить запасы продовольствия.

По совету Смуги все участники экспедиции переоделись купцами из Русского Туркестана. Вместо европейских костюмов они надели длинные меховые тулупы, плоские, круглые, с меховым околышем шапки и высокие сапоги из мягко выделанной кожи. Пришлось много похлопотать, пока удалось при помощи местного портного переодеть рослого моряка. Новая одежда и обросшие за время пути бороды настолько изменили внешность путешественников, что Смуга от удовольствия потирал руки, предсказывая успех экспедиции.

Кроме одежды, путешественники захватили с собой по смене теплого белья и толстые валенки, весьма удобные для того, чтобы ходить в них по снегу. Привезенные из Европы личные вещи были упакованы в отдельные тюки, чтобы отослать их в Сринагар, где они должны были ждать возвращения путешественников.

Перед отъездом из Гилгита Томек написал Салли письмо. Он сообщил ей лишь о том, что после встречи со Смугой они отправляются в далекое путешествие и она не должна беспокоиться, если от Томека несколько месяцев не будет вестей. Он обещал ей рассказать все после возвращения в Англию.

Проведя в Гилгите четыре дня, путешественники, чтобы не привлекать внимания жителей, еще до восхода солнца двинулись в дальнейший путь. Они ехали вдоль берегов реки Гилгит и через час очутились в том месте, где в нее впадает река Хунза, которую называют также Канджутом. Ханства нагаров и хунзов расположены в долинах верхнего течения Хунзы, поэтому караван направился вверх по реке. Восход солнца застал путешественников в дикой долине, со всех сторон окруженной гранитными горными массивами. Дорога, построенная англичанами после завоевания Канджута, была довольно удобна, хотя встречались места, где приходилось переправляться через ледники, сползающие с гор прямо в реку.

Чем дальше они продвигались вверх по реке, тем грознее и величественнее становилась долина Хунзы. Путники часто видели на недоступных вершинах форты англичан, похожие на средневековые замки. Еще не так давно костры, горящие на вершинах гор, объявляли в этой воинственной стране о начале военных действий. Пандит Давасарман находился здесь в то время, когда англичане окончательно покорили Нагар и Хунзу. Теперь, пользуясь свободным временем, он рассказывал спутникам о действиях экспедиционного корпуса во время штурма труднодоступных позиций[132].

Путешественники остановились на ночлег вблизи форта Чаута, занятого ротой кашмирских сипаев[133]. На следующий день, около полудня, они уже подходили к столицам двух ханств, расположенным на противоположных берегах реки. Через каждые несколько километров им встречались деревушки хунзов, окруженные стенами с башнями и бойницами. Каждая пядь земли вокруг селений использовалась под посевы. Какой же необыкновенный контраст представляли долины с их фруктовыми садами по сравнению с вершинами гор, покрытыми вечным снегом. Прежде, в неспокойные времена, канджутские крестьяне ночью прятались за стены укреплений. Теперь они жили обычно не там, а рядом со своими полями в саманных[134] домиках без окон, с плоскими крышами. Дневной свет проникал внутрь этих домиков через большое отверстие в крыше, вырезанное в виде звезды. Во всех деревнях встречались миниатюрные мечети. Большинство тяжелых работ выполняли женщины, мужчины же сидели в тени домов и курили трубки. Почти все мужчины – и старые, и молодые – имели при себе ганджиры, то есть длинные кривые ножи, и окованные железом палки.

Путешественники миновали Нагар – укрепленное поселение с массивными башнями, перешли через деревянный, колеблющийся под конскими копытами мост на противоположный берег реки Хунзы и направили лошадей к хорошо видимой на фоне высоких гор столице хунзов, городу Балтит.

– Ого, видно, англичанам пришлось немало попотеть, прежде чем они покорили это разбойничье гнездо! – воскликнул Томек, увидев высоко в горах крепость.

– Теперь вы, пожалуй, поняли, почему англичане так боятся русского влияния в Канджуте. Если бы русские вооружили канджутов современным оружием и снабдили боеприпасами, Балтит устоял бы против любой осады, – сказал пандит Давасарман. – По своему положению весь Канджут является естественной крепостью. Он со всех сторон окружен высокими горами и огромными ледниками. С юга, то есть со стороны Кашмира, в Балтит можно проникнуть только вдоль реки Хунзы, впадающей в Гилгит, но эта дорога бывает доступна всего несколько месяцев в году. Весной от тающих в горах снегов река превращается в бурный поток, заливает всю долину и полностью отрезает Балтит от Кашмира. Лишь косули да опытные альпинисты могут решиться на переход по опасным крутым горным тропам.