Альфред Шклярский – Томек ищет снежного человека (страница 37)

Томек различил фигуры четырех лам, сидевших на корточках с одной стороны мертвеца. Они вертели ручки своих молитвенных мельниц и бормотали священные изречения. В глубине кельи, с другой стороны умершего, сидел на подушках белый мужчина. Головой и плечами он опирался о стену, причем закрытые веки его глаз создавали впечатление глубокого сна.

Томек вздрогнул. Он прекрасно знал это красивое, мужественное лицо! Нет, Томек не мог ошибиться, несмотря на длинную черную бороду, которую носил мужчина. Это был его любимый друг Ян Смуга, по призыву которого они прибыли в глубины Азии, в этот мрачный буддийский монастырь. Глубоко взволнованный, Томек медленно подошел к другу. Пораженный неожиданной встречей, он не мог выговорить ни слова и только рукой коснулся плеча Смуги.

Смуга приоткрыл глаза. Он, видимо, очень устал, потому что бросил взгляд на стоявшего перед ним ламу и произнес несколько слов на незнакомом Томеку языке.

«Не узнал меня?» – подумал Томек и, наклонившись над Смугой, воскликнул:

– Это я, Томек, разве вы меня не узнаете?!

Услышав голос Томека, Смуга вскочил с сиденья. Он смотрел на юношу пронзительным взглядом.

– Неужели вы меня не узнаете? – повторил свой вопрос Томек.

– Черт возьми, невероятно, но у этого монаха голос Томека, – пробормотал Смуга.

Внезапным движением он сорвал с головы мнимого монаха шапку. Увидев русые волосы, Смуга схватил Томека в объятия. Они долго молча обнимали друг друга. Наконец Смуга овладел собой и сказал:

– Я узнал тебя только по голосу. С каких это пор ты стал буддийским монахом? Где твой отец, где боцман и пандит Давасарман?

Томек облегченно вздохнул:

– Сегодня вечером мы приехали в Кими. Ламы не хотели сообщать вам об этом. Они говорили, что вы находитесь у ложа умирающего человека. Когда все заснули, я тайком отправился на поиски. Решил, что смогу вам пригодиться. По дороге я взял у спящего ламы его одежду и до тех пор бродил по монастырю, пока не попал сюда.

Лицо Смуги осветила слабая улыбка.

– Мы давно не виделись, мой дорогой, и я совсем забыл, что ты всегда пребываешь во власти необычных идей, – сказал Смуга. – Я не был готов к такому сюрпризу. Ламы ожидали, что он умрет этой ночью, поэтому решили уведомить меня о вашем приезде только утром. Земные дела для них не имеют слишком большого значения, хотя они знали, что я жду вас с огромным нетерпением.

Взглянув на лежавшего мужчину, он печально добавил:

– Томек, это мой сводный брат. Ты заметил, что он лишен обеих ног? Он умер три часа тому назад. Больше он уже не страдает…

– Это очень печально… Почему вы взяли его с собой в глубины Азии? – шепотом спросил Томек.

– Не я привез его в Кими. Это он вызвал меня сюда, но… это, пожалуй, слишком длинная история.

Со двора послышались протяжные звуки медных труб. Это ламы, стоя на крышах храмов, встречали восход солнца.

– Светает… Идем же к нашим друзьям. Они, вероятно, уже проснулись и встревожены твоим отсутствием, – сказал Смуга. – Я больше не нужен моему брату. Все его несчастья закончились.

– Ваш брат был буддистом? – несмело спросил Томек, бросая взгляд на монахов, бормотавших свои молитвы.

– О нет! Он просто привык к ламам, которые оказали ему неоценимую услугу. Они окружили его заботой, и поэтому не хотел лишить их этого небольшого удовольствия. Пусть они по-своему молятся за его душу. Пойдем, Томек…

Смуга подошел к умершему брату, наклонился над ним. Мягким движением он отбросил длинные волосы со лба мертвеца. Минуту всматривался в застывшие черты лица, потом отвел руку, обнял Томека и вывел его из кельи.

Громкие звуки труб разбудили Вильмовского и его спутников. Конечно, все сразу же заметили отсутствие Томека. Встревоженные этим, они стали быстро одеваться, как вдруг Томек вошел в комнату в сопровождении Смуги.

– А вот и наш паренек! – воскликнул боцман, увидев входящих. – Как только мы заметили твое исчезновение, я сразу подумал, что ты решил надуть любезных хозяев и отыскать нашего друга. И что же, я был прав! Наконец мы встретили Смугу.

Они долго обнимались, хлопая друг друга по плечам. Смуга рассказал о том, как он не узнал Томека в одежде буддийского монаха, что послужило поводом к новой шутке со стороны боцмана.

– Я подумывал было найти какую-либо яхточку и отправиться с Томеком в длительное морское путешествие. Но теперь предпочитаю отказаться от этого намерения, – серьезно сказал боцман. – Потому что, если в Австралии Томек пристал к шайке разбойников, в Африке преобразился в негритянского колдуна, в Америке стал индейским вождем, а теперь из него получился превосходный лама, то, очутись мы в открытом море, он как пить дать превратится в кита, и мы только его и видели!

– Перестаньте шутить, боцман, – с укором сказал Томек. – Сегодня ночью умер сводный брат дяди Смуги.

– Что ты говоришь, браток! Неужели после несчастного Аббаса пришла очередь уважаемого брата нашего друга Смуги?! Ах, если это новое преступление жулика со шрамом на морде, то самое время добраться до его шкуры, – возмущенно сказал моряк. – Слишком много мертвецов встречаем мы на своем пути во время этого путешествия!

– Я никогда не слышал от тебя о брате! – вмешался встревоженный Вильмовский. – Он умер от болезни или от несчастного случая?

Удивленный Смуга взглянул на взволнованных друзей.

– Не могу понять, в чем дело?! – воскликнул он через минуту. – Неужели с Аббасом случилось несчастье?

– В самом деле, ведь вы ничего не знаете, – поспешил боцман. – Бедняга Аббас был убит в тот момент, когда вручал нам ваше письмо и депозит. Его убил преступник с широким шрамом на лице.

Услышав неожиданную весть, Смуга онемел. Однако вскоре он гневно насупил брови и вопросительно посмотрел на пандита Давасармана. Тот, вероятно, понял немой вопрос и ответил:

– Я уже доложил обо всем сэру Янгхазбенду. Он обещал заняться поисками. Убийце не уйти от карающей руки закона.

– Но, уважаемый пандит Давасарман, ведь вы при нас не говорили об этом резиденту, – заявил боцман.

– Сразу же после нашего визита я еще раз посетил сэра Янгхазбенда, – спокойно пояснил индиец.

Вильмовский рассказал обо всем, что случилось в Бомбее. Свою историю он закончил следующими словами:

– Убийство Аббаса, а потом длительное путешествие по твоим следам очень нас волновало и тревожило. Должен признаться, порой мы не доверяли пандиту Давасарману, за что теперь приносим ему свои искренние извинения.

– И правда, вы были мне иногда подозрительны, но все, к счастью, выяснилось. Теперь между нами мир, – добавил боцман. – Ведь вы не будете обижаться на нас?

Пандит Давасарман сложил ладони рук, как для молитвы, поклонился и сказал:

– Забота о друге доказывает благородство сердца. На это нельзя обижаться.

– Это я заставил вас беспокоиться и навлек ваши подозрения на пандита Давасармана, – сказал Смуга. – Осторожность вынуждала меня воздерживаться до последнего момента от каких-либо пояснений. К сожалению, я не предусмотрел, что несчастье может коснуться почтенного Аббаса. Мне кажется, я знаю его убийцу. Вскоре вы тоже всё поймете. Я вам расскажу историю моего брата. Ведь надо же вам объяснить, с какой целью я просил вас приехать в Кими.

– Теперь уже можно не спешить, – сказал Вильмовский. – Мы видим тебя целым и невредимым, а это главное. Но, Ян, ты выглядишь очень плохо. Вероятно, ты долго ухаживал за больным? Может быть, тебе требуется отдых?

– Святые слова. Раз ты цел и невредим, нет нужды спешить с объяснениями, – охотно согласился боцман.

– Хотя мне пришлось не спать две ночи подряд, я не слишком устал, – ответил Смуга. – Целебный горный воздух меня поддерживает. Прекратилось даже опасное дрожание руки[119]. Теперь я стреляю так же метко, как прежде.

– Великолепная новость! – воскликнул обрадованный Томек.

– В самом деле великолепная! Стоило бы эту новость обмыть бутылкой настоящего ямайского рома, – добавил боцман.

– Превосходная идея, боцман! За рюмкой рома и трубкой табака мне будет легче поведать вам всю эту необыкновенную историю, – сказал Смуга.

Друзья расселись на циновках. Боцман с удовольствием наполнил стаканы ромом. Все закурили трубки. Выпустив кольцо голубоватого дыма, Смуга начал рассказ:

– Как я вижу, моя короткая телеграмма порядком вас обеспокоила. Но вы должны понять, что иначе я не мог поступить. Я намерен организовать весьма рискованную экспедицию, успех которой, как доказывает печальное происшествие в Бомбее, зависит главным образом от сохранения всего дела в абсолютной тайне. Поэтому я убедительно вас прошу немедленно забыть обо всем, что вы тут слышите, если, конечно, вы не сочтете возможным принять участие в этой экспедиции.

– Ты, Ян, вполне можешь положиться на нас, – решительно сказал Вильмовский. Остальные утвердительно кивнули.

– После смерти матери я получил небольшое наследство и отправился путешествовать по свету. Время от времени я писал письма отчиму и сводному брату, которые жили в Варшаве. Я уже больше двух лет работал у Гагенбека, как вдруг в 1887 году Михаил, мой сводный брат, был арестован за участие в не совсем легальной польской патриотической организации. Его сослали в Сибирь, и вскоре всякие его следы затерялись. Подавленный судьбой Михаила, отчим спустя год умер. Я был убежден, что больше никогда не услышу о своем сводном брате. Но несколько месяцев назад я неожиданно получил письмо из Индии. Со времени его ссылки прошло уже двадцать лет, и вот я узнал, что Михаил, получивший ужасное увечье, находится в буддийском монастыре в Кими. В письме, которое писал чужой человек, он просил сохранить тайну его присутствия в Индии. Поэтому я ничего не сообщил вам об этом письме и немедленно направился в Кими.