Альфред Мейсон – Убийство в Розовом павильоне (страница 2)

«Почему ни Целия, ни пожилая дама не могут прийти завтра в «Павильон цветов»? Какие у них планы? И что в этих планах так расстраивает Целию?»

Несколько дней спустя Рикардо уже не без причины повторял себе эти вопросы.

Глава 2

Рикардо наблюдал за Гарри Везермиллем и Целией в понедельник, а во вторник Везермилль был в игорном доме один, и Рикардо разговорился с ним.

В этот вечер Везермилль совсем не играл, и они вышли вместе из «Павильона цветов».

– Вам куда? – спросил Везермилль.

– На гору, в «Гранд-отель», – ответил Рикардо.

– Нам с вами по дороге, я тоже остановился там, – сказал Везермилль, и молодые люди отправились дальше по крутым гористым улицам. Рикардо умирал от желания задать своему спутнику несколько вопросов о его молодой приятельнице, но хорошее воспитание заставляло его молчать.

На следующее утро он и без этого узнал кое-что о ней. В ту минуту, когда он стоял перед зеркалом и завязывал галстук, в комнату ворвался Везермилль. Он задыхался и дрожал от волнения.

– Я не могу ждать! – кричал он. – Я хочу видеть ее. Вы должны помочь мне, Рикардо, должны.

Рикардо быстро повернулся к нему.

– Что случилось? – спросил он.

– Нечто ужасное! – воскликнул Везермилль, дрожащими руками передавая ему газету. – Читайте!

Это была местная ежедневная газета «Савойский дневник».

– Все кричат об этом на улицах, – продолжал Везермилль. – Читайте!

На первой странице газеты сразу бросалась в глаза напечатанная жирным шрифтом статья:

«Вчера ночью совершено ужасное убийство в «Розовом павильоне». Госпожа Камилла Доврей, хорошо всем известная в Эксле-Бэне и несколько лет подряд проводившая лето на этой вилле, найдена задушенной, на полу своей гостиной. Прислугу ее, Елену Вокье, нашли на верхнем этаже на постели, одурманенную хлороформом. Она до сих пор еще не пришла в сознание, поэтому доктор Эмиль Пейтен находится при ней, и надо надеяться, что он будет в состоянии пролить хоть некоторый свет на это ужасное дело.

Преступление было открыто в двенадцать часов ночи жандармом Перрише, способности и ум которого заслуживают наивысшей похвалы. Отсутствие всяких следов взлома на дверях и окнах указывает на то, что убийца проник в «Павильон» не извне. Кроме того, исчезли автомобиль госпожи Доврей и молодая англичанка, которая находилась при убитой в качестве компаньонки. Повод к преступлению очевиден. Госпожа Доврей, женщина очень богатая, имела много драгоценных камней, которые она, по неосторожности, не боялась показывать. Все в доме указывает на то, что их тщательно искали и, по-видимому, не нашли. Сообщают, кроме того, что приметы молодой англичанки с объявлением о вознаграждении за ее поимку будут вывешены немедленно всюду.

Чем дальше читал Рикардо, тем в больший ужас приходил. Дочитав до конца, он бросил газету на туалетный столик.

– Это гнусно! – воскликнул Везермилль.

– Молодая англичанка – мисс Целия, вероятно? – спросил Рикардо. – Я видел ее вместе с вами.

– Вы видели нас вместе? – спросил Везермилль. – Вы можете, следовательно, понять, насколько гнусно такое предположение.

Но Рикардо видел молодую девушку за полчаса до того, как видел их вместе. Он не мог забыть, как она в истерическом приступе бросилась на скамейку в саду, капризно постукивая атласной туфелькой по земле. Она была молода, красива, свежа, но образ ее, вопреки собственному его желанию, принял вдруг зловещий оттенок.

– А госпожа Доврей? – спросил он. – Это та полная женщина, с которой ушла ваша приятельница?

– Да, – ответил Везермилль.

– Чего же, собственно, вы ждете от меня? – спросил Рикардо.

– Гано сейчас в Экс-ле-Боне. Это лучший из французских сыщиков. Вы знакомы с ним. Он как-то раз обедал у вас.

Рикардо всегда питал необыкновенное пристрастие ко всем знаменитостям и любил приглашать их к себе на обед. На одном из таких обедов присутствовали вместе Гано и Везермилль.

– Вы желаете, чтобы я побывал у него?

– Хотя бы один раз.

– Весьма щекотливое поручение, – сказал Рикардо. – Человек, которому поручено это дело об убийстве, а мы вдруг к нему…

Но Везермилль прервал его.

– Нет, нет, – воскликнул он, – не он будет вести это дело. Он сейчас в отпуске. Я как раз и хочу просить Гано взяться за него.

Такая уверенность Везермилля смутила Рикардо только на минуту, ибо виденное слишком четко врезалось в его память.

– Вы хотите пустить по следам этой девушки проницательнейшего из всех французских сыщиков? В своем ли вы уме, Везермилль?

Как безумный, вскочил Везермилль с места.

– И вы считаете ее виновной! Вы! Ведь вы же видели ее. Вы считаете ее виновной… подобно этим отвратительным газетам, подобно полиции?

– Полиции? – резко переспросил Рикардо.

– Да, – ответил Везермилль. – Как только я прочел известие об убийстве, я сейчас же отправился на виллу. Полиция уже завладела ею. Меня не пустили в сад, но я говорил с одним из полицейских. Они считают ее причастной к убийству.

Рикардо прошелся по комнате и остановился напротив Везермилля.

– Выслушайте меня, – сказал он торжественно. – Я видел мисс Целию за полчаса до того, как увидел вас. Она выбежала в сад и бросилась на скамейку. У нее едва не началась истерика. Она проигралась! Это – пункт первый.

Рикардо загнул на руке палец.

– Она бросилась обратно в комнату. Вы просили ее разделить с вами выигрыш. Она с радостью согласилась. Вы проиграли. Это – пункт второй. Немного позже, когда она уходила, вы спросили ее, будет ли она там на следующий вечер… то есть вчера… в тот вечер, когда случилось убийство. Лицо ее омрачилось. Она колебалась. Она сделалась более чем серьезной. В этом можно видеть ясное указание на страх при мысли о том, что она предполагала совершить в следующую ночь. Кроме того, она ответила вам: «Нет, у нас другие планы». Это пункт третий. Неужели после всего этого вы хотите просить меня, чтобы я пригласил Гано?

– Да, непременно! – воскликнул Везермилль.

Рикардо взял шляпу и палку.

– Вы знаете, где остановился Гано? – спросил он.

– Да, – ответил Везермилль и повел Рикардо к простенькому небольшому отелю в центре города.

Оба посетителя были немедленно приглашены в маленькую гостиную, где Гано пил шоколад. В своем утреннем костюме, за завтраком Гано походил на благоденствующего актера. Он встал навстречу гостям и с любезной улыбкой протянул обе руки Рикардо.

– А, дорогой господин Рикардо – сказал он. – Как я рад вас видеть. И вас, господин Везермилль, – продолжал он, пожимая руку молодому изобретателю.

– Так вы помните меня? – спросил польщенный Везермилль.

– Людям моей профессии свойственно запоминать лица людей, – ответил со смехом Гано. – Вы присутствовали на веселом обеде у господина Рикардо.

– Я пришел просить вашей помощи, – начал Везермилль.

В голосе его было ощутимо страшное волнение.

Гано взял стул, стоявший у окна, и предложил его Везермиллю, а затем любезным движением руки указал Рикардо на другой.

– Слушаю, – сказал он серьезно.

– Дело касается убийства госпожи Доврей, – ответил Везермилль.

Гано взглянул на него с удивлением.

– Почему, собственно, – спросил он, – вы интересуетесь убийством госпожи Доврей?

– Ее компаньонка, – ответил Везермилль, – молодая англичанка, – моя большая приятельница.

Лицо Гано сделалось суровым, и в глазах его засверкали искорки гнева.

– Чего же вы хотите от меня? – спросил он холодно.

– Вы теперь свободны, мистер Гано. Я хочу, нет, я умоляю вас, – со страстной мольбой воскликнул Везермилль, – взять на себя это дело.

Гано откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Он не спускал глаз с Везермилля, но в них не было больше гнева. Гано смотрел с сожалением. Вдруг он протянул свой указательный палец и спросил:

– В бумажнике внутреннего кармана вашего сюртука есть, наверно, фотография девушки?

Везермилль покраснел и, вынув из бумажника портрет, передал его Гано. Последний несколько минут внимательно рассматривал его.