Альфред Хичкок – Музей Монстров (страница 27)

Я объяснил Спейду устройство пульта и дал ему пощелкать кнопками. Потом я перевел реостат в положение «Зал» и отключил обходной переключатель. Зал продолжал сиять огнями, «Магическое зеркало» погасло.

– Итак, оставалось пять минут до полуночи. Хейзл помахала мне ручкой и пошла наверх. Я пересел на другой табурет, как раз напротив того места, где сейчас стою. В полночь появился Джек и спросил, был ли сигнал. Я сказал, что не слышал. Он немножко покрутился, убрал со стойки стаканы и так далее. Потом раздалось два звонка. Джек взял микрофон, но на несколько секунд задержал показ: он заметил Ханнегана и Фейнштейна. Ханнеган дал зеленый свет, и Джек объявил начало.

Я поднял микрофон и произнес в него:

– А сейчас мы представляем «Магическое зеркало»!

Положив микрофон на пульт, я нажал клавишу проигрывателя. Там стояла та же пластинка, и из колонок зазвучал «Грустный вальс». Хейзл сидела за несколько столиков от стойки и, положив голову на скрещенные руки, пристально смотрела на меня. Возможно, воссоздание событий действовало ей на желудок: выглядела она как больной цыпленок. Я медленно вывернул ручку реостата из положения «Зал» в положение «Сцена». В помещении потемнело, а на балконе стало светло.

– Вот и все, что было, – сказал я. – Хейзл сидела рядом со мной, когда Джек объявлял шоу. А когда на сцене включился свет, она закричала.

Спейд поскреб подбородок.

– Значит, когда сверху дали сигнал, Джек стоял прямо перед тобой?

– Точно.

– Ты дал мне повод подозревать его, рассказав о ссоре с Эстеллой. Но ты дал ему и алиби.

– Все верно. Либо Эстелла сама дала сигнал и, прыгнув на алтарь, прирезала себя, либо ее убили, и убийца нажал кнопку, чтобы сбить нас со следа. Пока мы пялились на «Зеркало», ему удалось смыться. Но в любом случае Джек Джой был у меня на виду.

– Да, это хорошее алиби, – признал лейтенант. – Если только ты с ним не в сговоре.

– Попробуй это доказать, – ответил я, улыбаясь. – Не валяй дурака, никакого сговора нет. И вообще я его считаю порядочным дерьмом.

– Эдди, мальчик мой, все мы более или менее дерьмо, если на то пошло. Давай-ка, осмотримся наверху.

Я щелкнул обходным переключателем, осветив балкон и нижние помещения, а затем пошел наверх. Отыскав там сигнальную кнопку, я показал ее Спейду. Изоляционная труба, проходившая через пол балкона, кончалась в соединительной коробке на стене, откуда разбегались провода освещения. На соединительной коробке зачем-то находилась кнопка звонка. Мне стало интересно, почему она не на «Алтаре», но потом мы обнаружили, что алтарь можно передвигать на сцене. Надо полагать, девушки нажимали на кнопку и быстренько принимали свои позы. Спейд задумчиво надавил на кнопку, потом вытер о штаны палец, испачканный порошком для дактилоскопирования.

– Я ничего не слышу, – сказал он.

– И не услышишь. Сцена почти звуконепроницаема.

Он уже осмотрел песочные часы, но только теперь я рассказал ему о том, что видел, как падали последние песчинки. Спейд поджал губы.

– Ты уверен?

– Можешь считать это галлюцинацией. Но я думаю, что видел. Могу подтвердить под присягой.

Спейд сел на алтарь, отодвинулся подальше от кровавого пятна и после долгого молчания сурово произнес:

– Эдди, мой мальчик.

– Да?

– Ты не только дал алиби Джеку Джею, ты, черт тебя дери, сделал почти невозможным постороннее вмешательство в эту смерть.

– Я знаю. Могло это быть самоубийством?

– Могло. Все могло быть. С точки зрения техники – но не психологии. Стала бы она ставить часы, если решила покончить с собой? И еще одна деталь: посмотри-ка на кровь. Попробуй ее на вкус.

– Что?!

– Да не прыгай. Хотя бы понюхай ее.

Я понюхал – очень осторожно. Потом понюхал еще раз. Два запаха – помидоры и кровь. Кровь и томатный кетчуп. Мне показалось, что я обнаружил разницу и по виду пятен.

– Ты понимаешь, сынок? Если у нее из дырки в груди хлещет кровь, зачем тогда кетчуп? Не будь песочных часов и кетчупа, я бы первым кричал об идеальном самоубийстве в стиле театральных истеричек. Но теперь так не скажешь. Это убийство, Эдди.

В дверном проеме показался Фейнштейн.

– Лейтенант.

– Что у тебя?

– Этот музыкантишка. У них с Эстеллой действительно было назначено свидание.

– Ага!

– Но он чист. Его банда была в полночь за работой, и они как раз исполняли номер, где он тянул сольную партию.

– Черт! Пошел отсюда!

– Это еще не все. Я позвонил помощнику судмедэксперта, как вы велели. Мотив убийства, о котором вы говорили, не годится – она не только не ждала ребенка, ее вообще еще никто не поимел. Virgo intacta[1],– добавил он на довольно сносной латыни.

– Фейнштейн, сегодня ты щеголяешь учеными словами, а завтра потребуешь себе звание сержанта? – невинным тоном спросил Спейд. – Вали отсюда.

– О'кей, лейтенант.

Признаюсь, меня удивили эти новости. Эстелла оказалась настоящей мастерицей крутить динамо. Видно, умела завлекать мужиков, не прибегая к самому проверенному способу.

Спейд немного подумал и сказал:

– Значит, когда тут светло, там темно; а когда там светлеет, тут темнеет.

– Да. Обычно так и бывает. Хотя сейчас свет и там и тут, потому что я использовал обходной переключатель.

– Я как раз о том, как бывает обычно. Светло, темно; темно, светло. Эдди, мальчик мой.

– Да?

– Ты, похоже, положил глаз на эту Хейзл?

– Ну вроде того, – согласился я.

– Тогда присматривай за ней. Убийца был здесь всего несколько секунд – это подтверждают песочные часы и звонок. Он не входил в круг лиц, которые знали об изменении программы, поскольку дружок-трубач, как выяснилось, вне подозрений. И на сцене было темно. Эдди, он убил не ту девчонку! А значит, возможно новое убийство.

– Хейзл! – прошептал я медленно.

– Да, Хейзл.

Спейд Джонс собрал всех нас в зале – меня, Хейзл, двух официантов, помощника бармена и Джека Джоя. Я думал, он задержит Джека в отместку за его молчание, но лейтенант лишь попросил парня не высовываться из своей гостиницы и предупредил, что в противном случае тот наткнется на симпатичного полицейского, который тут же отправит его в симпатичную камеру. Прощаясь со мной, Спейд подмигнул и приложил к губам палец.

Однако это меня ничуть не успокоило. Хейзл охотно позволила проводить ее домой. Увидев, что она живет одна в небольшой квартирке, а в здании нет даже привратника, я решил объясниться с ней и предложить свои услуги в качестве ночного сторожа. Она пошла на кухню, чтобы налить мне выпить.

– Один стаканчик, Эд, и ты пойдешь домой, – крикнула она. – Ты очень милый, я обязательно встречусь с тобой и поблагодарю за заботу, но сейчас девочка пойдет в постельку. Я устала.

– Мне лучше остаться на ночь, – заявил я ей.

Она вошла с бокалом в руке и бросила на меня сердитый и в то же время немного озадаченный взгляд.

– Эд, – сказала она, – а не слишком ли быстро? Я не думала, что ты такой нахал.

– Успокойся, красотка, – ответил я. – Спать вместе не обязательно. Я только присмотрю за тобой. Кто-то хочет тебя убить.

Она уронила бокал. Я помог ей вытереть лужу и объяснил ситуацию.

– Кто-то прирезал девушку в темной комнате, – закончил я свой рассказ. – И этот кто-то думал, что убил тебя. Сейчас он уже понял свою ошибку и попытается ее исправить. Нам нужно выяснить только одно: Кто хочет убить тебя?

Она села и начала трепать концы носового платка.

– Никто не хочет меня убивать, Эдди. Эстелла получила свое.

– Ничего подобного.

– И никакой ошибки не было. Я знаю.

– Что ты знаешь?