Альфред Хичкок – Могильщик (страница 24)
— Очень красивый! — воскликнула Джуди.
— А я что говорила? И ты только посмотри, моя дорогая, какая навороченная штука. Стерео, телескопическая антенна, часы с будильником. И помещается в дамской сумочке. А звук! Включить?
— Да, — кивнула Джуди, ничего еще не подозревая.
— Где розетка?
— А разве он не на батарейках?
— Конечно! Но батарейки не дают, их надо покупать отдельно. Уж извините...
Шейла состроила комичную мордашку.
Джуди открыла дверь пошире, и Шейла вошла в квартиру.
— Милое гнездышко, — сказала Шейла, быстро оглядываясь. — Вы тут вдвоем?
— Детей еще нет, мы недавно поженились.
— Ага... Понятно...
— Розетка там, у стола.
Шейла воткнула штепсель и нажала на кнопку, затем покрутила туда-сюда ручку настройки, прибавляя и убавляя громкость. Она то и дело поглядывала на Джуди, а на губах у нее играла какая-то странная улыбка. Как будто у нее появился новый интерес и она забыла про свой маленький бизнес, ради которого сюда пришла.
«У нее ненормальные глаза, — подумала Джуди. — И она явно что-то замышляет».
Шейла, не дожидаясь приглашения, уселась на стул как хозяйка. За ее спиной надрывался приемник. Она скрестила длинные стройные ноги, обтянутые темными нейлоновыми колготками. На шее у нее был яркий платок, концы которого терялись в вырезе ее сумасшедшего красного платья. Черные длинные волосы ниспадали ей на плечи густой волной.
— Как тебя зовут, моя сладкая? — спросила она.
Ее пальцы в белых перчатках неспокойно задвигались, а тон ее голоса поднялся на целую октаву, стал требовательным и почти невыносимым.
Джуди присела на краешек стула. Она разрывалась между двумя желаниями — избавиться от напористой гостьи, которую она почему-то уже слегка побаивалась, и побыстрее заполучить обещанный приемник. Чтобы совместить одно с другим, надо было действовать решительно и в то же время не слишком грубо. Джуди занервничала.
— Меня зовут Джуди Ролстон, — сказала она, изобразив на лице подобие улыбки.
Ей было трудно говорить, потому что все слова заглушала безумная, очень немузыкальная музыка, рвущаяся из приемника, — удивительно мощный звук был у этой блестящей никелированной малютки.
Шейла кивнула.
— Джуди, значит? Странное имя для женщины, ты не находишь? Никакое. Оно ни о чем не говорит.
— Неужели? — Джуди не могла скрыть своего раздражения. — Но не мы выбираем себе имена, их дают нам наши родители.
— А скажи мне, Джуди, что ты сама сделала в жизни? Если ты даже нормальное имя не могла себе подобрать! Что? Молчишь? Ты сделала что-нибудь настоящее — дикое и ужасное, чтобы все вокруг удивились? Клянусь, что нет! Ты была хорошей послушной девочкой, делала только то, что говорили тебе родители, которые, как и их родители, всю жизнь принадлежали к этому тупому среднему классу. Затем, не мечтая ни о чем, ты вышла замуж. За кого? Естественно, за такого же безмозглого кретина, лишенного воображения. И ты умрешь, ничего не поняв, дура дурой.
Джуди задохнулась от возмущения.
— Замолчите сию секунду! Что вы себе позволяете?! Я не хочу выслушивать всякий бред!
— С другой стороны, — продолжала Шейла, сделав повелительный жест, словно королева, — я, может быть, слишком придирчива и строга. Нельзя судить людей, как говорила моя мамочка. Она всегда была права. — Шейла покачала головой. — Вполне возможно, что за этим примитивным фасадом скрывается другая Джуди, чья темная душа полна жутких тайн. Я обожаю срывать маски. Давай же, детка, расскажи Шейле о своих грехах и нескромных желаниях.
Джуди встала, дрожащими руками поправила юбку и сказала как можно решительней:
— Вон из моего дома! Не знаю, что у вас за игра. По-моему, вы просто ненормальная. Убирайтесь немедленно и заберите свой дурацкий приемник. Таких, как вы, надо держать в сумасшедшем доме.
Шейла тоже встала.
— Приемник я заберу. Он стоил мне целых пятьдесят долларов. — Она положила приемник в кейс. — Но для тебя, милая, у меня есть другой подарок.
У нее в руке блеснул нож. Большой охотничий нож с широким лезвием, который она достала из кейса.
— Тоже недешевый, — сказала она. — Из очень прочной стали. Красивый, да? Вижу, он тебе нравится. Не буду долго мучить тебя. Он твой, моя милая. На, получай!
Детектив стоял в холле и смотрел, как тело Джуди Ролстон, закрытое покрывалом, несли в лифт. Репортеры и просто любопытные толпились в коридоре.
— Ты когда-нибудь видел такое, Нейт?
— Ни разу. Видел женщину, которую переехал поезд, но и та, кажется, выглядела лучше.
Детектив закурил.
— Если бы это был сексуальный маньяк, то можно еще понять. Но док говорит, что этот урод просто порубил ее на мелкие кусочки. Может, месть? Бедняга муж. Пришел на обед, а тут такой бифштекс из собственной жены в постели.
— Я бы не выдержал, Бен. Если бы это была моя жена.
— Вот и он не выдержал. Сидит и ничего не видит.
— Джуди Ролстон — несчастный ягненочек...
— Может, и не ягненочек вовсе, — возразил детектив. — Думаешь, у нее был любовник?
Детектив пожал плечами.
— Следов взлома не обнаружено. Дверь она сама открыла. Что, незнакомому человеку? Будем искать в этом направлении. Одно ясно — парень явно со сдвигом. Такую бойню мог устроить только ненормальный. Но хитрый, гад. Никаких следов.
Отпечатки пальцев все-таки есть.
И не надейся, Нейт. Это наверняка не его отпечатки.
Тогда у нас остается только одна зацепка, — сказал
цейТ. — Это красный спортивный автомобиль, который видели на стоянке рядом с домом. Мы опросили жильцов, ни у кого нет такой машины. Супер говорит, что это был «триумф». Он так уверен, потому что у его сестры тоже «триумф», только зеленого цвета.
— А номер он случайно не запомнил? — с ехидной ухмылкой спросил Бен. — Ты знаешь, сколько в этом городе таких красных «триумфов»? Пока мы их все проверим, я на пенсию уйду.
Прошла неделя. В пятницу, в одиннадцать утра, Шейла Ньюберри лениво листала газету, просматривая только заголовки. Зевнув и потянувшись в своей огромной королевской постели, Шейла встала и надела ярко-красный китайский халат. Красный был ее любимый цвет. Это был цвет жизни, цвет крови.
Шейлу звали еще Сумасшедший Мясник, а в некоторых кругах, приближенных к искусству, она была известна как Бобби ДиМарко.
От красного «триумфа» все-таки придется избавиться. Бобби знал, что Шейла очень умна, но и у нее бывают проколы. Этот красный «триумф» на ее совести.
Какой-то идиот в толпе стоял и показывал пальцем на машину. Такой снимок был помещен в газете. Значит, его любимую игрушку надо побыстрее перекрасить и продать. А пока катайся на автобусе, Шейла! Или пройдись немного. Будь хитрее, Шейла, милая!
Бобби подошел к стеклянной стене и раздвинул шторы. Яркое солнце ударило ему в лицо. Из окна открывался чудесный вид — старинный парк, ухоженный и красивый. Бобби жил в хорошем районе.
«Место потрясающее, — подумал Бобби. — Вот где стоит жить! Ты довольна, Шейла?»
Воодушевленный, Бобби сделал несколько отжиманий, повращал торсом, но слишком напрягаться не стал. «Тело, конечно, надо поддерживать в форме. Однако и бицепсы нам не нужны. Ты же не хочешь выглядеть как штангист, а, Шейла?»
Затем ванна. Брился он очень старательно, проверяя на ощупь гладкость кожи.
Свои белоснежные ровные зубы он чистил долго и разными щетками. Затем душ и наконец его знаменитый завтрак, посчитанный до калории. Все для Шейлы, для ее стройной фигуры.
После этого Бобби долго сидел в гостиной не шевелясь. Голова повисла на грудь, глаза закрыты. Он смотрел сейчас внутрь себя. Какие яркие картины возникали перед его мысленным взором! Полные силы, чувства, мощных желаний. Они в точности соответствовали его настроению. Картины и звуки. Особенно звуки голосов. Жуткие крики.
От этих картин проснулся невыносимый голод, и он знал, что пора действовать. Он долго голодал, но сил терпеть больше не было. Надо бросить в пасть чудовищу еще одну жертву. Чтобы не соблазняла.
Бобби открыл шкаф, предназначенный специально для Шейлы, и опытным взглядом профессионала окинул ряды модных платьев и полки с дорогой косметикой. Снова красное? Нет, на этот раз выберем бежевое. И зеленые перчатки великолепно подойдут. Да, отличное сочетание. Великолепно!
После того как Бобби примерил черный парик, Шейла посмотрела на себя в большое красивое зеркало и осталась довольна. Немногие женщины могли сравниться с ним в искусстве макияжа. Чуть больше — и получится не Шейла, а карикатура на Шейлу, чуть меньше — и тогда это будет карикатура на него самого.
Последние неуловимые штрихи, и вот наконец перед зеркалом и за ним осталась только Шейла.
Оглядев себя в полный рост, Шейла улыбнулась довольно и подмигнула своему отражению. Она была неотразима. Такая очаровательная кокетка, и очень женственная.
С полки Шейла достала кейс и маленький блестящий приемник. Из ящика стола появился на свет широкий охотничий нож. Его лезвие блестело как зеркало и было стерильно чистое как скальпель.