Альфред Брэм – Путешествие по Африке (1847–1849) (страница 43)
Кто видел пустынные пространства берегов Нила, тянущиеся часто на несколько миль, тот сперва удивится гигантскому предприятию транспорта этого рода, но, вникнув немного, поймет, что спекуляция эта из числа самых неудачных и что она должна была варварски отягощать налогоплательщиков. Бедняки нубийцы так были подавлены требуемой от них доставкой корма, хотя на это смотрели как на косвенный налог, что не могли выплачивать остальных налогов; кочевники же потеряли лучшие части своих стад.
По прошествии нескольких лет в Каире увидали убыточность этой меры; возложенные на нее надежды рушились перед действительностью, и предприятие уничтожили, после того как правительство потеряло на нем тысячи пиастров, а жители Судана сотни тысяч верблюдов и голов рогатого скота. Жаль, что многие из распоряжений правительства, которые на бумаге ничего не оставляют желать более, в практическом отношении невыполнимы или же выполняются так плохо, что от них бывает более вреда, чем пользы. Еще и теперь можно проследить эту этапную дорогу по обозначающим ее скелетам рогатого скота. В пустынных полосах Нубии также лежит неисчислимое количество их, полуприкрытых наносным песком.
Таким образом, я привел пример, по которому можно судить о беспощадности, с какой поступает правительство в деле взыскания налагаемых им податей. Подати эти покажутся, пожалуй, незначительными, но для бедных суданцев они непомерно высоки. Вместе с тем правительство истощает силы своих подданных еще и другим образом. На общественные постройки сгоняют людей, не стесняясь никакими соображениями, секвестируют их верблюдов и барки и пользуются ими для различных целей. Если прибегают к таким мерам там, где дело точно касается блага всех жителей местности, то в этом еще нет дурного; но, к сожалению, это делается также и из частных видов правительства. Гарем, построенный вообще справедливым и деятельным Лятиф-пашой для тогдашнего хокмадара, был выведен из кирпича, однако же стоил правительству всего около 3000 талеров звонкой монетой, потому что употреблявшиеся при его постройке барки и вьючные животные, так же как и сами рабочие, ничего не стоили. Частным образом нельзя было бы построить такое здание, даже затратив вдвое более.
В числе занятий суданцев на первом месте стоит торговля, хотя свободной она стала только с 1850 года. Прежде главные статьи торговли составляли правительственную монополию. С Судана брали в счет податей по низкой цене его естественные произведения; например, рабов (я предостерегаю, чтобы это выражение не было понято дурно!), слоновую кость, аравийскую камедь, тамариндовые лепешки и т. д. и продавали их в Египте с большею выгодою. Теперь монополия эта уничтожена, но все же правительство уделяет себе барыши с суданской торговли. Торговля невольниками осталась почти исключительно в его руках; оно еще и теперь систематически устраивает охоты за невольниками (по крайней мере, в 1851 г. были еще рассуа), или, как их называют здесь, «походы против язычников и неверных», и отправляет по Белому Нилу ежегодно торговую экспедицию, в которой могут принимать участие и частные лица, но только на некоторых условиях.
Хартумская торговля весьма значительна и соответствует очень благоприятному для нее местоположению этого города. При соединении двух больших рек, центральных артерий Внутренней Африки, купцам открыто поприще для оживленной деятельности. Река имеет большее значение для торговли в Африке, чем в Европе, где железные дороги и другие пути сообщения облегчают сношения; здесь же это лучшая из всех существующих торговых дорог. Голубой Нил судоходен от Хартума еще на 5, а Белый Нил на 11° широты вверх по течению; по Нилу можно плыть безопасно до Бербер-эль-Мухэйрэфа. Правда, начиная с этого места для плавания существуют непреодолимые препятствия, катаракты; но здесь обход легок по хорошо устроенной караванной дороге. Быстрый расцвет Хартума бесспорно следует приписать только его торговле: столица Судана теперь и главный торговый город, ее базар — склад товаров всей Центральной Африки.
Из Каира в Хартум отправляются приблизительно следующие товары: сахар, водка, растительное масло, уксус, вино, ром, макароны, рис, мыло, стеариновые свечи; железные, жестяные и медные изделия; сафьяновые башмаки и сырая кожа, мехи для воды, турецкие одежды, персидские ковры, дубленые длинношерстые овчины, морхрарбийские тарабиши, или красные турецкие фески, французское сукно, английские и египетские хлопчатобумажные ткани; коренья, кондитерские печенья; порох и огнестрельное оружие, свинец и дробь; фарфор, стекло и египетские глиняные сосуды; бумага, арабские чернила и тростник для письма; сирийский табак для трубок и персидский для наргиле, скверные мальтийские сигары, чубуки и янтарные мундштуки, глиняные трубки; зажигательные спички и трут; парусина, жидкая смола, корабельные канаты и мачты из соснового и елового дерева; зеркала, бусы, бронзовые украшения; душистые воды и дерево, например обогач, спеик и т. д.
Местные продукты: слоновая кость, черное дерево, страусовые перья, аравийская камедь, колоквинт, александрийский лист, тамариндовые лепешки, индиго, кофе из Абиссинии; медь с Белого Нила, золотой песок из Хассана, табак из Сеннара, леопардовые шкуры из Дарфура. Сверх того, невольники и невольницы с Белого и Голубого Нила, из Кхассана, Абиссинии, Такхале и Дарфура; верблюды от арабов бишари, лошади из Кабабиша и Дарфура, коровы, овцы и козы от различных кочевых племен; также дурра и дохн с верховьев Голубого Нила и из Кордофана; плетеные и кожаные изделия из Волед-Медине и т. д.
Большая часть товаров, приходящих из Египта, если только рынок не запружен ими, дает большой барыш; съестные припасы и напитки дают постоянно 100 процентов за вычетом издержек. Затем лучшие и наиболее прибыльные товары: мыло, железные изделия, табак, порох, оружие и прочее.
Водка продается в Хартуме по столь же высокой цене и в таком же количестве, как вино, потому что турки в Судане пьют ее почти все без исключения. В жарких странах нельзя не употреблять спиртных напитков в умеренном количестве, из гигиенических условий; но надо знать меру, чего в Хартуме, к сожалению, не соблюдают. Несколько лет назад в деревне Камлин, на Голубом Ниле, основана винокурня, на которой курят из фиников ежегодно по нескольку тысяч бутылок водки. Через европейцев на базаре иногда появляются совершенно необыкновенные вещи. В Хартуме уже часто пили шампанское, хорошие красные французские вина и даже рейнвейн. В последнее время европейцы и турки пили обыкновенно южное вино, настоянное на полыни (вермут). В 1851 г. я нашел восковые спички в руках немало забавлявшегося ими суданца. При продаже многих европейских товаров обману открыт полный простор. Так, например, позолоченные гальванопластикой часы продают за золотые и находят покупателей. Разумеется, нечего и говорить, что в таких проделках обманщики — европейцы.
Из местных продуктов важнейшие для торговли: кофе, аравийская камедь и слоновая кость. Кофе получается из Абиссинии и по достоинству не уступает или мало уступает настоящему моха (часто пишут мокка). Он частью потребляется в Судане, частью же идет в Нубию и до Египта. Слоновая кость по большей части идет с верховьев Белого Нила и отправляется либо через Суакин, на Красном море, в руки англичан, либо через Каир в Европу. Прежде Тахкале и Дарфур доставляли много слоновой кости; теперь же привоз ее оттуда незначительный. Я не могу дать основательного обзора здешней торговли и должен ограничиться немногими указаниями. По сообщениям европейского купца в Хартуме, Контарини, купцы Внутренней Африки различают несколько степеней добротности слоновой кости, называемой по-арабски син-эль-филь, то есть слоновым зубом. «Безупречный клык весом свыше пятнадцати роттелей называют син (зуб); большой, но разбитый клык называется мушекхэт (расколотый); бара (т. е. сверх счета) называются маленькие клыки весом менее 15 арабских фунтов, а шемсие, клыки окоченевших слонов, долго пролежавшие на солнце (шемс). Последний сорт считается только за две трети настоящего своего веса и продается по дешевой цене, потому что он не чистого цвета и не крепок».
Аравийская камедь (гуммиарабик) собирается большей частью в Кордофане и уже оттуда отправляется в Хартум. По прошествии дождливого времени она течет в виде смолы из нескольких пород мимоз и образует густые, светлые, как вода, капли на сучьях и ветвях, ссыхается на солнце и, принимая кислород из атмосферного воздуха, становится темнее; тогда ее уже можно собирать. Для этого туземцы употребляют деревянные или железные лопатки, которыми снимают смолистые капли. Остальные статьи торговли, за исключением невольников и домашних животных, не столь значительны. Правда, отсюда отправляют в Египет красивые столярные и другие изделия из черного и мимозового дерева, а также александрийский лист, тамариндовые лепешки, страусовые перья, гиппопотамовые бичи и т. п., но все это предметы случайной торговли. Между тем как невольники служат для самых обширных торговых спекуляций, в которых, к сожалению, принимают достаточное участие и поселившиеся тут европейцы.