Альфред Брэм – Путешествие по Африке (1847–1849) (страница 42)
Я старался нарисовать здесь общую картину быта суданцев, не обращая особенного внимания на различие племен и народностей, составляющих туземное народонаселение «соединенных королевств Суданской земли». Дальше я вернусь к ним, а теперь обращаюсь к обзору гражданских и общественных условий быта людей, живущих под скипетром Египта, а следовательно, и Турции, в странах на Голубом и Белом Ниле.
Хартум — резиденция паши, посылаемого туда из Египта для управления Восточным Суданом. Подобное назначение считается за наказание вследствие опасного климата Судана, отсутствия удобств и развлечений. Поэтому в мирное время паша сменяется через три года и по прошествии этого времени (которое в Египте называется временем его ссылки) возвращается или на прежнее свое место, или на другое, лучшее. Суданский паша, называемый хокмодар эль Судан, высший сановник «королевств», имеет власть над жизнью и смертью, помимо танзимата, исходящего от Порты, может начинать войну и заключать мир и ответствен только перед верховным советом цитадели в Каире. Он главнокомандующий войском и дела юстиции решает во второй инстанции. Его ежемесячное жалованье равняется сорока кошелькам, или тысяче талеров звонкой монетой.
Все остальные чиновники Судана подчинены генерал-губернатору. В каждой провинции (мудирие) властвует мудир или губернатор, который обыкновенно имеет чин и звание бея. Под властью у него несколько кашуф или окружных начальников, а эти в свою очередь начальствуют над каймаканами, или местными начальниками. Все они имеют военные чины. Кроме того, в каждой деревне есть еще «шейх-эль-беллед» — чиновник, назначаемый или правительством, или по выбору сельских жителей и приблизительно соответствующий нашему деревенскому старосте. При светском суде состоит и суд духовный, как во всех мусульманских государствах.
Судан при теперешнем управлении — государство военное. Почти все начальники провинций и деревень, от паши до каймака, принадлежат к расквартированному здесь войску и занимают в нем чины соответственно своим гражданским должностям. В мирное время они занимаются управлением вверенных им провинций, в военное же время командуют выпадающими на их долю отрядами. Поэтому гражданских чиновников едва можно отделить от военных. Врачи и аптекари также военные или, по крайней мере, с военным чином. Они почти все без исключения европейцы; между тем как военные начальники по большей части турки или привезенные в качестве невольников в Турцию и затем сделавшиеся свободными грузины, черкесы и другие мусульмане с Кавказа.
Судопроизводство суммарно; дела ведутся на арабском языке. Диван, или приемная (в этом случае зал суда), чиновника открыт каждому; самый бедный и оборванный входит туда без церемоний. Жалоба или прошение, ардихал, должна быть написана на гербовой бумаге и вручена судье, который на ней же пишет свои распоряжения. Судья выносит решение, выслушав другую сторону, короткое и ясное и большей частью справедливое, руководствуясь при этом законами Корана или своим собственным усмотрением. Лятиф-паша приказал у ворот хокмодерии устроить ящик, в который бросают жалобы и прошения. Ящик опорожняют каждый час, и каждая бумага должна быть рассмотрена в течение 24 часов. Копты также и в Судане состоят при чиновниках в качестве писцов и бухгалтеров. Полицейские постановления приводятся в исполнение солдатами; они же наблюдают за порядком и общественной безопасностью и исполняют службы будочников, рассыльных и курьеров; но за весьма немногими исключениями, они нерадивы, берут взятки и даже воруют.
Прежде в Судане было много родов войска: арнауты, морхрарби, шейки и низам; теперь морхрарби и шейки распущены. Они различались не только по вооружению, но и по цвету кожи. Арнауты — белые, морхрарби — желтые, шейки — темнокожие, а низам — черные солдаты.
Арнауты состоят из турок, албанцев, греков и других подвластных Порте народов и образуют в Судане три полка (сенджекие, или сенджеклык), которыми командует полковник (сенджек). Это легкая, иррегулярная конница, состоящая не из принудительно набранных солдат, а из добровольцев; сроки их службы неограниченны, а определяются по обоюдному договору. Арнаут вступает в службу к сенджеку и принимает на себя обязанности рядового солдата. Его одежда, оружие и лошадь составляют его собственность, от начальника он получает только жалованье и определенную порцию дурры для лошади. Войско не имеет особенных мундиров, ни даже обязательно установленного оружия, а потому арнауты самое иррегулярное войско, какое только можно себе представить. У одного пистолеты и ятаган, у другого пистолеты и длинное ружье, у третьего пистолеты и сабля; один одет в сукно, другой в хлопчатобумажную ткань; один носит чалму, другой феску. Люди не обучены, лошади не объезжены; тем не менее арнауты — лучшие солдаты Судана. Они не имеют понятия о правильной атаке сомкнутыми колоннами, но они очень храбры и дико отважны. Весь полк неудержимо бросается на врага, и каждый солдат стремится совершить подвиги в единоборстве. Против европейских солдат они были бы никуда не годны, но, во всяком случае, они имеют преимущество перед ненавистными им темнокожими.
Музыка арнаутов проста, но воинственна; единственный инструмент — литавры, которые солдат привязывает к луке седла и по которым он бьет деревянными палками.
В мирное время арнауты квартируют в нескольких деревнях из токулей, устроенных ими же самими. Каждый простой солдат живет с невольницей или служанкой в особой хижине, перед дверью которой привязана лошадь за ногу, по арабскому обыкновению. В дождливое время лошади бегают на свободе в степи под присмотром нескольких командируемых для этого солдат. Арнауты проводят время в бездействии; посещают кофейни, играют и курят. Зато в случае надобности они готовы переносить всякие лишения и опасности; они, без сомнения, наиболее твердая опора турецкого владычества в Судане.
Морхрарби[109] были совершенно не похожи на арнаутов, они ездили скромно на ослах и, если только можно, были еще иррегулярнее; к тому же так неспособны к какому-либо делу, что египетское правительство распустило их. К сожалению, вместе с ними были распущены и несколько отрядов мужественных и храбрых шейкие.
Только низам[110] регулярное войско. Оно состоит из купленных или похищенных негров, которых муштруют и которыми командуют египетские офицеры и унтер-офицеры. Они во всех отношениях дурные солдаты, в сражениях со своими родичами и при охотах за невольниками крайне нерадивы, хотя начальство умеет пользоваться наследственною ненавистью между различными негритянскими племенами и посылает против свободных негров только тех чернокожих солдат, которые с детства враждовали с ними. Эти солдаты квартируют в Хартуме в вышеописанных казармах. Они получают в месяц 14 пиастров жалованья, несколько ардэбов дурры и изредка немного мяса. При ограниченности своих потребностей они были бы совершенно довольны жалованьем и пищею, но, к сожалению, они не получают регулярно ни того, ни другого и потому часто бунтуют.
Вследствие беспримерного беспорядка в турецко-египетском финансовом управлении все оклады жалованья по большей части только номинальные. Беспорядок этот касается всех отношений и всюду служит помехой; он создает препятствия купцу, принявшему на себя казенные подряды, отравляет жизнь мастеровому и поденщику, работающему для правительства, и он же доводит чиновников до нищеты, несмотря на высокие оклады. Так точно случается и в Судане, где бедные солдаты по нескольку месяцев не получают ни пара из своего жалованья и от голода становятся весьма опасными врагами правительства.
В настоящее время негры составляют три полка, по 2000 человек в каждом. Полк состоит под начальством бея. Батальоном командует бимбаши (майор), ротою юзбаши (капитан).
Правительство взимает со своих подданных известные подати деньгами или натурой. Каждый взрослый мужчина платит подать; шейх деревни назначает размеры платежей. От городских жителей требуют обыкновенно денег; деревенские же дают хлеб в зернах, домотканые хлопчатобумажные изделия, овощи, скот и другие предметы; кочевники обязаны давать известное число скота со стада.
В течение многих лет стада последних были более чем опустошены правительственными поборами. В верховном совете в Каире напали на несчастную мысль пополнять из Судана египетский скот, безмерно расстроенный чумой, тяжелыми работами на водоподъемных колесах и значительным употреблением мяса размещенным по небольшим деревням Египта непомерным количеством войск. Вскоре вдоль Нила провели скотопрогонные дороги и устроили на известных расстояниях махадда[111], магазины для корма, и шухн, конюшни. Жившие вблизи магазинов нубийцы и феллахи были обязаны доставлять потребный корм. Тогда кашуфам отдельных участков Судана отдан был приказ собрать с народа верблюдов и рогатый скот, часто несколько тысяч голов, и представить их в Хартум для пересылки в Египет. Рогатый скот гнали небольшими переходами, не превышавшими двух махаддат, вдоль по реке. Хотя его берегли по возможности, гнали только ночью и давали по нескольку дней отдыха в течение всего путешествия, длившегося восемь месяцев, тем не менее около 40 процентов вышедшего из Хартума скота не вынесло трудного пути.