Альфред Бестер – Звезды - моё назначение (Тигр! Тигр!) (страница 47)

- Да. Не помнишь?

- Я ничего не помню об этом. Я не мог вспомнить, сколько ни пытался.

- Сейчас объясню почему. У капитана рейдера родилась отличная идея. Тебя превращают в приманку... в подсадную утку, понимаешь? Ты был полумёртвым, но они взяли тебя на борт и слегка подлатали. Потом тебя засунули в скафандр и выкинули дрейфовать с работающим передатчиком. Ты передавал сигнал бедствия и молил о помощи на всех волнах. Согласно замыслу, рейдер был в засаде неподалёку и подстерегал любой корабль ВП, который придёт тебе на помощь.

Фойл начал смеяться.

- Я встаю, - прохрипел он. - Стреляй, сволочь, я встаю. - Он с трудом поднялся на ноги, зажимая раненое плечо. - Итак, "Ворга" всё равно не мог меня спасти. - Фойл страшно оскалился. - Я был подсадной уткой. Ко мне нельзя было подходить. Я был приманкой в западне... Смешно, не правда ли? "Номад" никто не имел права спасать. Выходит, я не имел права на месть.

- До тебя всё ещё не дошло?! - взревел Шеффилд. - "Номада" там и в помине не было! Тебя выкинули из крейсера в шестистах тысячах миль от "Номада".

- В шестистах тыся...

- "Номад" находился слишком далеко от основных путей. Ты должен был болтаться там, где мог пройти корабль. Тебя перевезли на шестьсот тысяч миль ближе к Солнцу и отправили в свободное плавание. Тебя выкинули в шлюз и отошли подальше. С тебя не спускали глаз. На скафандре мигали огни, а ты молил о помощи на всю мощь передатчика. Затем ты пропал.

- Пропал?

- Просто исчез. Ни огней, ни сигналов. Крейсер вернулся для проверки. Ты исчез без следа. А потом мы узнали... Ты вернулся на "Номад".

- Невозможно.

- Ты джантировал в космосе! - яростно прошипел Шеффилд. - Полуживой, в бреду - но ты джантировал в космосе. Ты джантировал на шестьсот тысяч миль в абсолютной пустоте до обломков "Номада"! Сделал то, что никому не удавалось раньше. Одному богу известно, каким образом. Ты сам не знаешь; но мы узнаем. Я заберу тебя на Спутники, и там мы добудем этот секрет, даже если нам придётся вырывать его раскалёнными клещами.

Он перебросил пистолет в левую руку, а правой схватил Фойла за горло.

- Но сперва нам нужен ПирЕ. Ты отдашь его, Фойл. Не тешь себя надеждой. - Он наотмашь ударил Фойла рукояткой пистолета. - Я на всё пойду. Не сомневайся. - Он снова ударил Фойла, холодно, расчётливо. - Ты жаждал наказания? Ты его обрёл!

Банни соскочил с общественной джант-площадки на Файф-Пойнт и, как испуганный кролик, помчался к главному входу нью-йоркского филиала Центральной Разведки. Он проскочил через внешний кордон охраны, через защитный лабиринт и ворвался во внутренние помещения. Его преследовали по пятам, а потом он обнаружил себя лицом к лицу с более опытными охранниками которые спокойно джантировали вперёд и теперь поджидали его.

Банни начал кричать:

- Йовил! Йовил! Йовил!

Продолжая бежать, он метался между столами, опрокидывая стулья и создавая страшный шум. При этом он не прекращал истошно вопить:

- Йовил! Йовил! Йовил!

Когда его уже скрутили, появился Йанг-Йовил.

- Что всё это значит?! - рявкнул он. - Я приказал, чтобы мисс Уэднесбери работала в абсолютной тишине.

- Йовил! - закричал Банни.

- Кто это?

- Секретарь Шеффидда.

- Что?.. Банни?

- Фойл! - взвыл Банни. - Гулли Фойл!

Йанг-Йовил покрыл разделявшие их пятьдесят футов ровно за одну и шестьдесят шесть сотых секунды.

- Что - Фойл?!

- Он у Шеффидда. - прохрипел Банни.

- Шеффилд? Давно?

- С полчаса.

- Почему тот его не привёл?

- Не знаю... кажется, он агент ВС...

- Почему не пришли сразу?

- Шеффилд джантировал с Фойлом... Нокаутировал его и исчез. Я искал. Повсюду. Джантировал в пятьдесят мест за двадцать минут...

- Любитель! - презрительно воскликнул Йанг-Йовил. - Почему вы не предоставили это профессионалам?

- Нашёл их.

- Нашёл? Где?

- Собор Святого Патрика. Шеффилду нужен...

Но Йанг-Йовил уже крутанулся на каблуках и бежал по коридору с криком:

- Робин! Робин! Остановись!

И в этот миг уши заложило грохотом взрыва.

Глава 15

Как разбегающиеся круги на воде, распространялись Идея и Воля, ширились и ширились, выискивая, нащупывая и спуская чувствительный субатомный курок ПирЕ. Мысль находила частички, пыль, дым, пар, молекулы. Воля и Идея преобразовывали их.

В Сицилии, где доктор Франко Торре до изнеможения бился, пытаясь раскрыть секрет одного кусочка ПирЕ, осадки и отстой из лаборатории по дренажной трубе попадали в море. Много месяцев течения Средиземного моря разносили их по дну. В единый миг вздыбившийся пятидесятифутовый водяной вал нарисовал картину течений к от северо-востока Сардинии до юго-запада Триполи. В микросекунду поверхность Средиземного моря стала похожа на замысловатый барельеф с гигантским земляным червём, обвившимся вокруг островов Пантеллерия, Лампедуза, Линоса и Мальты.

Какие-то миллиграммы были сожжены; ушли в трубу вместе с дымом и паром и продрейфовали сотни миль, прежде чем осесть. Эти частички заявили о себе в Марокко, Алжире, Ливии и Греции слепящими точечными взрывами невероятной краткости и мощности. А другие, ещё блуждающие в стратосфере, обнаружили себя, засверкав дневными звёздами.

В Техасе, где над ПирЕ безрезультатно бился профессор Джон Мантли, большая часть отходов попала в выработанную нефтяную скважину, используемую для хранения радиоактивных отбросов. Глубинный водоносный слой поглотил большую часть материала и постепенно разнёс его по площади около десяти квадратных миль. Сотрясением перепахало десять квадратных миль техасских равнин. Большое и прежде неизвестное месторождение природного газа наконец нашло выход наружу и с рёвом устремилось на поверхность, где искры от летящих камней воспламенили его и превратили в беснующийся факел в две сотни футов высотой.

Миллиграмм ПирЕ отложился на кружке фильтровальной бумаги, давным-давно смятой, выброшенной и забытой. Переработанная с макулатурой, она попала в форму для гарта и уничтожила целиком вечерний тираж "Глазго Обсервер". Частичка ПирЕ осела на лабораторном халате, переработанном в тряпичную бумагу, и развеяла на молекулы благодарственную записку, написанную леди Шрапнель, а заодно и тонну срочной почты.

Манжет рубашки, ненароком попавший в кислотный раствор ПирЕ, давно выброшенный хозяином вместе с рубашкой, а теперь носившийся джек-джантером под меховым манто оторвал тому запястье вместе с рукой в одно мгновение огненной ампутации. Миллионная доля грамма ПирЕ, оставшаяся на хрустальной лабораторной посуде для выпаривания, ныне используемой в качестве пепельницы, моментально сожгла кабинет некоего Бэйкера - торговца уродами и поставщика чудовищ.

На всех параллелях и меридианах планеты гремели взрывы, по отдельности и очередями; вспыхивали узорами пожары, сверкали вспышки, в небе горели метеоры, узкие траншеи и гигантские воронки вспахивали землю, вспучивали землю, извергались из земли. Словно разгневанный Господь вновь посетил народ Свой с огнём и серой.

В лаборатории Формайла в соборе Святого Патрика оставалась незащищённой почти десятая доля грамма ПирЕ. Остальное было заперто в своём сейфе из Инертсвинцового Изомера и надёжно защищено от случайного или намеренного психокинетического воспламенения.

Колоссальная энергия, высвободившаяся из этой десятой доли грамма, разбросала стены и расколола полы словно землетрясение, потрясшее здание изнутри. Какое-то мгновение контрфорсы ещё поддерживали колонны, а затем рухнули. Ревущей лавиной повалились башни, шпили, устои, подпоры, своды - и застыли над зияющим кратером пола в безумно переплетённом равновесии. Дуновение ветра, слабая дрожь - и обвал завершится, наполняя воронку камнями и размельчённой пылью.

Звёздная температура взрыва зажгла сотни пожаров и расплавила древнюю толстую медь обвалившейся кровли. Участвуй во взрыве ещё один миллиграмм ПирЕ, и жара хватило бы, чтобы немедленно испарить металл. Вместо этого он добела раскалился и начал течь. Каплями, струйками и потоками расплавленная мель нащупывала путь вниз через нагромождения камней, железа, дерева и стекла, как некий чудовищный огненный змей, ползущий сквозь запутанные дебри.

Дагенхем и Йанг-Йовил джантировали к храму почти одновременно. Через мгновение появилась Робин Уэднесбери, а затем Джизбелла Мак-Куин. Прибыли дюжина оперативных работников Разведки, шесть курьеров Дагенхема, престейновская джант-стража и полиция. Они оцепили полыхающие развалины, хотя любопытных почти не было. После потрясения от налёта в канун Нового Года один этот взрыв заставил половину Нью-Йорка в панике джантировать из города.

С протяжным гулом свирепствовал огонь, пожирая зависшие в угрожающе шатком равновесии развалины. Чтобы перекрыть страшный рёв, приходилось кричать, и всё же все боялись потревожить развалины криком. Йанг-Йовил наклонился к Дагенхему и проорал на ухо новости о Фойле и Шеффилде. Дагенхем кивнул, и на его лице появилась смертельная улыбка.

- Нужно попасть внутрь!

- Защитные костюмы - гаркнул в ответ Йовил.

Он исчез и материализовался с парой белых огнеупорных костюмов Аварийной Службы. При виде их Робин и Джизбелла истерически закричали. Дагенхем и Йанг-Йовил, не обращая внимания, залезли в инерт-изомерную броню и двинулись в ад.

Внутри Старый Святой Патрик выглядел так, будто огромная рука смешала в один завал дерево, камень и металл. Сквозь каждую щель вползали языки расплавленной меди, медленно пробираясь вниз, поджигая дерево, растрескивая камень, превращая в крошево стекло. Там, где медь текла потоком она, просто светилась, но там, где поток падал вниз - он разбрызгивал ослепительные капли раскалённого добела металла