Альфред Бестер – Звезды - моё назначение (Тигр! Тигр!) (страница 22)

- К чёрту деньги.

- Могу я не делиться?

- Ох, Гулли...

- Нет... не то, что я жадничаю. Если бы не "Ворга", я бы дал тебе всё, что ты хочешь. Всё! Я отдам тебе каждый цент, когда закончу. Но я боюсь, Джиз. "Ворга" - крепкий орешек... этот Престейн, и Дагенхем, и их адвокат, Шеффилд... Я должен экономить каждый грош, Джиз. Я боюсь, если я дам тебе хоть одну кредитку, то именно она встанет между Воргой и я.

- Мной

- Мной. - Он подождал. - Ну?

- Ты одержим, - устало произнесла она. - Не какой-то частью, ты одержим целиком.

- Нет.

- Да, Гулли. Целиком. Любовью со мной занималась только оболочка. А остальное живёт "Воргой".

В этот момент неожиданно и пронзительно зазвенел радар в рубке.

- Прибыли, - выдохнул Фойл. Вновь напряжённый, вновь одержимый, он рванулся в контрольную рубку.

Фойл налетел на астероид с необузданной свирепостью вандала. Корабль резко затормозил, выплёвывая пламя из носовых дюз, и лёг на орбиту вокруг кучи хлама. Они прошли над тёмными иллюминаторами, мимо большого люка, из которого Джозеф и его братия выходили на сбор космических обломков, мимо кратера, вырванного Фойлом из бока астероида во время отчаянного броска на Землю. Они прошли над лоскутными окнами астероидной оранжереи и увидели сотни запрокинутых лиц, мелких белых бликов, испещрённых татуировкой.

- Значит я их не прикончил, - хмыкнул Фойл. - Ушли вглубь астероида... похоже, живут глубоко внутри, пока ремонтируют остальное.

- Ты поможешь им, Гулли?

- Зачем?

- Ты же это сделал.

- Чёрт с ними. У меня своих хлопот хватает. Оно и к лучшему. Они не будут нам мешать.

Он сделал ещё один круг над астероидом и ввёл корабль в зев свежего кратера.

- Начнём отсюда. Одевай скафандр. Джиз. Быстро-быстро!

Он гнал её, сжигаемый нетерпением, и гнал себя. Они залезли в скафандры, вышли из корабля и начали продираться сквозь заваленный обломками кратер во вскрытые внутренности астероида. Это было похоже на ползание по ходам прогрызенным гигантскими червями. Фойл включил микроволновый передатчик и обратился к Джиз.

- Осторожнее, не потеряйся. Держись ближе ко мне.

- Куда мы идём, Гулли?

- За "Номадом". Помню, что они вцементировали его в астероид, когда я сбежал. Не помню где. Надо искать.

Они двигались бесшумно в безвоздушных проходах, но звук передавался по скалам и стальным каркасам. Когда они остановились перевести дыхание у изъеденного корпуса древнего крейсера и, прислонившись к нему, почувствовали вибрацию сигналов поданных изнутри; ритмичный стук.

Фойл мрачно улыбнулся.

- Джозеф и Учёный Люд. Просят на пару слов. Уйдём от ответа. - Он дважды стукнул по корпусу. - А теперь личное послание моей жене. - Его лицо потемнело. Он яростно ударил по металлу и повернулся. - Идём.

Но когда они продолжили поиски, сигналы последовали за ними. Наружная часть астероида оказалась необитаемой. Племя, судя по всему, переместилось к центру. Потом, в конце длинного перехода из алюминия, покрытого чеканкой, открылся люк, блеснул свет, и появился Джозеф в древнем скафандре, пошитом из стеклоткани. Он стоял в этом неуклюжем куле, уставившись на них своим дьявольским лицом, он умоляюще взмахивал руками и шевелил жутким ртом.

Фойл завороженно не отрывал глаз от старика. Сделал шаг вперёд. Потом остановился, судорожно сжимая кулаки, а в его горле начал подниматься яростный рык. И Джизбелла, посмотрев на него, в ужасе закричала. Старая татуировка вернулась на его лицо, кроваво-красная на мертвенно-бледной коже, уже алая, а не чёрная; настоящая тигриная маска и по цвету и по очертаниям.

- Гулли! - вскричала она, - Боже мой! Твоё лицо!

Фонд проигнорировал её, не сводя глаз с Джозефа. Тот делал молящие жесты, отчаянно размахивал руками, предлагая войти вовнутрь астероида, потом вдруг исчез. Только тогда Фойл повернулся к Джизбелле.

- Что? Что ты сказала?

Через прозрачный шар шлема она отчётливо видела его лицо. По мере того, как утихала ярость, Джизбелла видела как татуировка бледнеет и, наконец, пропадает.

- Видела этого шута? - поинтересовался Фойл. - Это был Джозеф. Видела, как он просит и умоляет, после того, что он со мной сделал...? Что ты сказала?

- Твоё лицо, Гулли. Я знаю, что случилось с твоим лицом.

- О чём ты?

- Тебе хотелось иметь при себе контролёра, Гулли. Так ты его получил. Твоё лицо. Оно... - Джизбелла истерически засмеялась. - Теперь тебе придётся обязательно научиться самоконтролю, Гулли. Ты больше никогда не сможешь дать волю эмоциям... чувствам... потому что...

Но Фойл смотрел мимо неё, и внезапно с диким криком сорвался с места. Он резко остановился перед открытым люком и восторженно завопил, потрясая руками. Люк вёл в инструментальный шкаф, размером четыре на четыре на девять. В шкафу ещё оставались полки, там валялись обёртки от старых пайков и пустые коробки. В этом гробу Фойл жил на борту "Номада".

Джозефу и его братии удалось вмуровать останки корабля в их астероид до того, как холокост, устроенный побегом Фойла, сделал дальнейшую работу невозможной. Внутренности корабля остались практически нетронутыми. Фойл схватил Джизбеллу за руку и потащил по палубам. Наконец, они добрались до каюты казначея, и там, растащив обломки и сорвав обшивку, Фойл нашёл массивный стальной сейф, тусклый и неприступный.

- У нас есть выбор, - пробормотал он. - Выдрать сейф из корпуса и отвезти на Землю или открыть здесь. Я за второе - Дагенхем мог солгать. Хотя всё зависит от того, какие инструменты Сэм держал на его "Уикэнде". Пошли назад, Джиз.

Он так и не заметил её молчания и отвлечённого вида, пока они не вернулись на "Уикэнд", и он не перерыл весь корабль в поисках инструментов.

- Ничего! - в отчаянии воскликнул он. - На борту нет даже молотка или дрели. Абсолютно ничего, кроме открывалок!

Джизбелла молчала, не сводя глаз с его лица.

- Ты чего так на меня уставилась? - раздражённо поинтересовался Фойл.

- Я зачарована, - медленно произнесла она.

- Чем?

- Я тебе кое-что покажу, Гулли.

- Что?

- Своё презрение.

Джизбелла трижды ударила его. Ошеломлённый пощёчинами, Фойл яростно сверкнул глазами. Джизбелла взяла зеркальце и поднесла его к нему.

- Взгляни на себя, Гулли, - сказала она спокойно. - Посмотри на своё лицо.

Он посмотрел и увидел налившуюся кровью татуировку, пылавшую под кожей и превращавшую лицо в ало-белую тигриную маску. Его так заворожило ужасное зрелище, что ярость сразу же улеглась, и одновременно исчезла маска.

- Боже мой, - прошептал Фойл. - О, боже мой...

- Пришлось вывести тебя из себя, чтобы показать. - проговорила Джизбелла.

- Что это значит, Джиз? Бэйкер запорол работу?

- Не думаю. У тебя остались шрамы под кожей, Гулли - от татуировки и от операции. Иголочные шрамы. Они не видны обычно, но стоит тебе потерять самообладание, дать волю чувствам, как они наливаются кровью... когда тебя охватывает страх, бешенство, страсть... Ты понимаешь?

Он покачал головой, всё ещё изучая своё лицо, поражённо ощупывая его.

- Ты хотел носить меня в кармане, чтобы я колола тебя булавками, когда ты выходишь из себя... У тебя есть теперь кое-что лучше этого, Гулли, или хуже, бедный мой милый. У тебя есть твоё лицо.

- Нет, - закричал он. - Нет!

- Тебе теперь нельзя ни на секунду терять контроль над собой, Гулли. Ты никогда не сможешь много пить, сильно ненавидеть, очень любить... тебе придётся держать себя в железных тисках.

- Нет! - отчаянно настаивал он. - Всё можно изменить. Бэйкер сможет или кто-нибудь другой. Я не хочу отказываться от чувств из боязни, что превращусь в чудовище!

- Думаю, ничего нельзя сделать, Гулли.

- А пересадка кожи.

- Нет. Шрамы чересчур глубоки. Ты никогда не сможешь избавиться от своего клейма, Гулли. Придётся научиться жить с ним.

С внезапной вспышкой ярости Фойл отшвырнул зеркало. Кроваво-красная маска вновь зардела под кожей. Он бросился в тамбур и стал судорожно напяливать скафандр.

- Гулли! Куда ты? Что ты собираешься делать?