Альфред Адлер – Наука жить (страница 8)

Всем известно, что язык является социальным изобретением, но только немногие осознают, что «матерью» этого изобретения стали индивидуальные дефекты. В любом случае поведение детей в раннем возрасте наглядно демонстрирует справедливость данного тезиса. Когда желания детей не удовлетворяются вовремя, они стараются привлечь внимание окружающих – и применяют для этого своеобразный язык. Если бы ребенку не нужно было привлекать к себе внимание, он вообще не стал бы пытаться разговаривать. Так обстоит дело в первые месяцы его жизни, когда мать ребенка обеспечивает все, чего желает ребенок, до того, как он начинает говорить как следует. Известны случаи, когда дети не разговаривали вплоть до шести лет, потому что им никогда это не требовалось. Эту тенденцию хорошо иллюстрирует случай ребенка, родители которого были глухонемыми. Когда он падал и ушибался, он плакал, но плакал беззвучно. Он понимал, что любой звук бесполезен, ведь родители все равно не услышат его. Поэтому он всем своим видом показывал, что плачет, чтобы привлечь внимание родителей, но никаких звуков не издавал.

Таким образом, мы делаем вывод, что в каждом случае нужно рассматривать весь социальный контекст фактов, доступных для изучения. Внимание к социальному окружению поможет понять ту особую «цель превосходства», которую выбирает индивидуум. Кроме того, анализируя социальную ситуацию, мы можем выяснить, что именно вызывает затруднения. Многие люди оказываются плохо адаптированы в обществе, потому что не способны установить нормальный контакт с другими посредством языка. Ярким примером подобного является заикание. Если исследовать человека с заиканием, обнаружится, что с самого начала своей жизни он никогда не обладал надлежащей социальной адаптацией. Он не стремился участвовать в какой-либо деятельности и не желал иметь друзей или товарищей. Для развития речи ему требовалось общение с другими, но он не хотел общаться – поэтому его заикание никуда не делось. В целом заикам свойственны две противоположные тенденции: к общению с другими людьми и к изоляции от них.

Позднее, уже во взрослом возрасте, люди, избегающие социальной жизни, оказываются неспособными выступать на публике, испытывая боязнь сцены. Причина в том, что они считают членов аудитории своими врагами. У них возникает чувство неполноценности, когда они сталкиваются с внешне враждебной и подавляющей аудиторией. Дело в том, что человек может хорошо говорить, только если уверен в себе и в своих слушателях, и лишь в этом случае он не будет страшиться публичного выступления.

Итак, чувство неполноценности и проблема социального воспитания тесно связаны друг с другом. Поскольку чувство неполноценности возникает на почве социальной дезадаптации, именно социальное воспитание становится тем базовым методом, с помощью которого каждый из нас может преодолеть свое чувство неполноценности.

Между социальным обучением и здравым смыслом существует прямая связь. Утверждая, что люди решают свои проблемы с помощью здравого смысла, мы имеем в виду объединенный разум социальной группы. С другой стороны, как мы уже отмечали, люди, изъясняющиеся личным языком и опирающиеся на личное восприятие, демонстрируют таким образом свою ненормальность. К этому типу относятся душевнобольные, невротики и преступники. Не секрет, что они не проявляют интереса ко многому: к окружающим людям, общественным институтам, социальным нормам, хотя именно через это и пролегает дорога к их спасению.

При работе с такими личностями наша главная задача заключается в том, чтобы пробудить в них интерес к социальным фактам. Невротические личности всегда чувствуют себя оправданными, если проявляют добрые намерения. Однако здесь необходимо нечто большее, чем просто добрые намерения. От нас требуется помочь им понять, что для общества имеет значение то, чего они на самом деле достигают, что отдают ему.

Хотя чувство неполноценности и стремление к превосходству представляют собой универсальные тенденции, было бы ошибкой считать это доказательством того, что все люди равны между собой. Неполноценность и превосходство являются общими условиями, которые руководят поведением всех людей, но, кроме этих условий, существуют также различия в физической силе, здоровье и окружающей обстановке. По этой причине в одних и тех же условиях индивидуумы совершают разные ошибки. К примеру, исследуя поведение детей, мы увидим, что у них не имеется единой, неизменной и правильной манеры реагирования. Каждый ребенок реагирует по-особому, собственным способом. Все они стремятся к лучшим условиям жизни, но каждый достигает успеха по-своему, совершая свои собственные ошибки.

Давайте проанализируем несколько разновидностей индивидуумов и отличительных черт, свойственных им. Возьмем, например, ребенка-левшу. Среди левшей есть и такие, которые никогда не знали, что на самом деле они левши, потому что их упорно приучали писать правой рукой. Вначале это выходило у них неуклюже и неловко, поэтому их ругали, критиковали и высмеивали. Однако вместо того чтобы высмеивать таких детей, нужно озаботиться тренировкой обеих рук. Ребенка-левшу можно распознать еще в колыбели, потому что он больше двигает левой рукой, чем правой. В более старшем возрасте он может ощущать несовершенство своей правой руки как обузу. С другой стороны, у него вполне может проявиться большая заинтересованность в использовании именно правой руки, что выразится, допустим, в рисовании, письме и т. д. Поэтому неудивительно, что такой ребенок в итоге оказывается лучше обученным, чем обычные дети. Благодаря своему повышенному интересу он, если можно так сказать, становится «более ранней пташкой», и поэтому изначальное несовершенство приводит к более качественному результату обучения. Часто это дает преимущество в развитии артистического таланта и способностей. Ребенок в такой ситуации обычно бывает амбициозным и прилагает массу усилий к тому, чтобы преодолеть собственные ограничения. Однако иногда, если подобные усилия обходятся ему слишком дорого, он может стать ревнивым или завистливым по отношению к другим, что, в свою очередь, приведет к формированию еще более сильного чувства неполноценности, преодолеть которое будет труднее, чем в обычных случаях. Из-за постоянной борьбы с трудностями ребенок может стать драчуном (и остаться таковым во взрослой жизни), постоянно сражаясь с навязчивой идеей, что он не должен быть столь неловким и неполноценным. Такой индивидуум обычно больше других тяготится собственными убеждениями.

Дети стремятся к каким-либо целям, делают ошибки и развиваются по-разному в соответствии с прототипами, которые сформировались у них в течение первых четырех-пяти лет жизни. Каждый ребенок обладает собственными целями. Один, скажем, мечтает стать художником, а другой – не иметь ничего общего с миром, в котором он ощущает себя изгоем. Вероятно, мы могли бы помочь ему справиться со своим недостатком, но он сам толком не догадывается о нем; к тому же, слишком часто он получает от окружающих неправильное толкование фактов.

У многих детей есть проблемы со зрением, слухом, легкими или желудком, и мы отмечаем, что их интерес развивается в направлении имеющегося недостатка. Любопытным примером подобного развития ситуации является случай мужчины, который страдал от приступов астмы, только когда возвращался вечером домой с работы. Ему было сорок пять лет, он был женат и занимал хорошую должность. Когда его спросили, почему приступы всегда случаются у него после прихода домой с работы, он объяснил: «Видите ли, моя жена большая материалистка, а я идеалист, поэтому между нами часто нет согласия. Когда я возвращаюсь домой, мне хочется покоя, домашнего уюта, а моя жена мечтает выйти в общество и жалуется на то, что мы остаемся дома. В результате я выхожу из себя и начинаю задыхаться».

Почему этот мужчина задыхался, а не испытывал, допустим, приступы тошноты? Дело в том, что он был верен своему прототипу. В детстве по причине некоего недуга ему пришлось в течение продолжительного времени оставаться в бинтах, и тесная повязка мешала ему дышать, причиняя большой дискомфорт. Однако в доме жила горничная, которая больше других жалела мальчика, часами сидела с ним рядом и утешала его. Она практически жила его интересами, а не собственными: вот так у него сложилось впечатление, что его всегда будут развлекать и утешать. Когда мальчику исполнилось четыре, его нянька вышла замуж и уехала. Он провожал ее, горько плача, а после этого заявил матери: «Теперь, когда няня уехала, мир мне больше не интересен».

Поэтому мы наблюдаем его во взрослом возрасте таким же, как в годы формирования прототипа: в поисках идеального человека, который всегда будет развлекать, утешать его и интересоваться только им. Проблема была не в том, что ему физически не хватало воздуха, а в том, что его не развлекали и не утешали беспрерывно. Действительно, нелегко найти человека, который согласится на подобную роль. Этот мужчина хотел всегда контролировать ситуацию до конца, и до определенной степени сей странный недуг помогал ему добиться успеха. Когда он начинал задыхаться, у жены пропадало желание выходить в театр или в общество. Так он достигал своей «цели превосходства».