Альфред Адлер – Наука жить (страница 7)

Не исключено, что при упоминании слова «цель» у читателя, скорее всего, сложится неясное впечатление. Идею необходимо конкретизировать. В конце концов, иметь цель означает претендовать на то, чтобы быть как Бог; впрочем, быть как Бог – это, безусловно, высшая цель, другими словами, цель всех целей. Любой воспитатель должен быть осторожен в своих попытках воспитывать самого себя и своих детей так, чтобы быть подобными Богу. На практике мы обнаружили, что ребенок в своем развитии заменяет данную цель на более конкретную и актуальную. Ребенок находит в своем окружении самую сильную личность и выбирает ее в качестве своей модели или цели. Это может быть отец или же мать, так как мы выяснили, что даже мальчик может иметь тенденцию подражать матери, если она оказывается самой сильной личностью. Далее ребенок может захотеть стать, к примеру, кучером, потому что вдруг придет к выводу, что кучер сильнее всех в мире.

Когда у ребенка впервые появляется столь конкретная цель, он начинает вести себя, чувствовать и одеваться как кучер, приобретая все черты, соответствующие его цели. Но как только, скажем, полицейский шевельнет пальцем, кучер тут же обращается в ничто… Следующим идеалом может стать врач или учитель. Учитель, имеющий право наказывать учеников, вызывает у ребенка уважение, как сильная личность.

При выборе цели у ребенка имеется набор конкретных символов, и нам удалось обнаружить, что цель, которую он выбирает, в действительности является отражением его социального интереса. Если мальчик на вопрос, кем он хочет стать, отвечает: «Я хочу стать палачом», это демонстрирует недостаток его социального интереса. Получается, этот мальчик хочет быть хозяином жизни и смерти, то есть играть роль, которая принадлежит Богу. Он желает быть сильнее, чем общество, и таким образом рискует отправиться по пути бесполезной жизни. Отметим, что цель стать доктором также организована вокруг богоподобного желания быть хозяином жизни и смерти, но в этом случае цель достигается посредством социального служения.

Глава 2. Комплекс неполноценности

Использовать термины «сознательное» и «бессознательное» для обозначения различающихся факторов в практике индивидуальной психологии не совсем корректно. Сознательное и бессознательное движутся вместе в одном направлении и не противоречат друг другу, как часто ошибочно думают. Более того, между ними нет четкой разграничительной линии. Вопрос заключается скорее в том, чтобы раскрыть цель их совместного движения. Невозможно решить, что является сознанием, а что – нет, до тех пор, пока не известен весь контекст. Этот контекст обнаруживается в прототипе, то есть в том жизненном шаблоне, который мы анализировали в предыдущей главе.

В качестве иллюстрации тесной связи между сознательной и бессознательной жизнью приведем конкретный случай. Сорокалетний женатый мужчина страдал от навязчивого желания выпрыгнуть из окна и постоянно боролся с этим желанием. В остальном же в его жизни все было хорошо: у него были друзья, хорошая должность и он счастливо жил с женой. Чтобы объяснить его случай, невозможно обойтись без термина «сотрудничество» сознательного и бессознательного. Сознательно он испытывал чувство, что должен выпрыгнуть из окна. Тем не менее на самом деле он никогда даже не пытался это сделать и продолжал вести обычную жизнь. Причиной этому была другая сторона его жизни, где борьба с желанием совершить самоубийство играла важную роль. В результате сотрудничества этой бессознательной стороны его натуры и его сознания он оказывался победителем. В действительности в рамках своего «образа жизни» (здесь мы используем термин, о котором поговорим подробнее в следующей главе) он был победителем, достигшим требуемой цели – превосходства. У читателя может возникнуть вопрос: как мог этот мужчина чувствовать превосходство, если его постоянно мучила сознательная склонность к самоубийству? Ответ заключается в том, что в его существе было нечто, успешно противостоявшее его суицидальным тенденциям. Именно его успех в этой битве сделал его победителем и высшим существом. Объективно же его борьба за превосходство была обусловлена его собственной слабостью, как это часто бывает с людьми, которые чувствуют себя неполноценными в каком-либо отношении. Тем не менее важно то, что в его личном сражении стремление к превосходству, жажда жить и побеждать выиграли у его ощущения неполноценности и желания умереть, несмотря на то что последнее было проявлено в сознательной части его натуры, а первое – в бессознательной.

Теперь необходимо проследить, подтверждает ли нашу теорию развитие прототипа данного человека. Для этого мы проанализировали его детские воспоминания. Из них мы узнали, что в раннем возрасте у него были трудности в школе. Отношения с другими мальчиками у него не сложились, и ему хотелось убежать от них. Однако он собрал все свои силы, чтобы встретиться с ними лицом к лицу. Таким образом, здесь уже заметно его старание преодолеть собственную слабость. Он не обратился в бегство от своей проблемы – и одержал над ней верх.

Проанализировав характер этого пациента, мы поймем, что победа над страхом и тревогой являлась главной целью в его жизни. В стремлении к этой цели его сознательные идеи взаимодействовали с бессознательными, сформировав в итоге единство. Напротив, если же мы не будем воспринимать любое человеческое существо как совокупность подобных противоречий, то нам придется заключить, что данный пациент не достиг превосходства и не добился никакого успеха, а был всего лишь амбициозной личностью, желая бороться, но в глубине души оставаясь трусом. Однако такое мнение было бы ошибочным, так как оно не принимало бы во внимание все подробности этого случая и не интерпретировало бы их с учетом единства человеческой жизни. Вся наша психология, все наше понимание или стремление понять индивидуумов было бы тщетным и бесполезным, если бы мы не были уверены в том, что человеческое существо представляет собой единство. Если мы вдруг допустим возможность существования двух сторон, не связанных друг с другом, будет невозможно рассматривать жизнь как единое целое.

В дополнение к тому, чтобы рассматривать жизнь индивидуума как единство, мы также должны учитывать контекст социальных связей. Новорожденные дети слабы, и их слабостью обусловлена необходимость того, чтобы окружающие заботились о них. Образ, или модель, жизни ребенка невозможно понять, не учитывая, кто о нем заботился и восполнял его неполноценность. Ребенок находится в тесных отношениях с матерью и семьей, и отношения эти невозможно было бы понять, если бы мы в нашем анализе ограничивались только периферией физического существования ребенка в пространстве. Индивидуальность ребенка выходит за рамки его физической индивидуальности, она включает в себя весь контекст его социальных связей.

Все, что относится к ребенку, в определенной степени применимо также к людям в целом. Слабость, которая и диктует необходимость существования ребенка в семейной группе, можно сравнить со слабостью, побуждающей всех нас жить в обществе. Каждый человек чувствует себя неполноценным в определенных ситуациях. Он ощущает себя перегруженным жизненными трудностями и зачастую не способен противостоять им в одиночку. Следовательно, одной из самых сильных тенденций в человеке является тенденция присоединяться к группе людей для того, чтобы жить как член общества, а не изолированный индивидуум. Без сомнения, жизнь в обществе оказывает ему существенную помощь в преодолении чувства несостоятельности и неполноценности.

Известно, что подобная закономерность действует в мире животных, среди которых более слабые виды всегда живут группами, поскольку объединение сил помогает каждому из них удовлетворять свои индивидуальные потребности. Так, например, стадо буйволов может защитить себя от волков. Один буйвол не справился бы с этим, но в группе они становятся голова к голове и отбиваются копытами до тех пор, пока противник не ретируется. С другой стороны, гориллы, львы и тигры могут жить отдельно друг от друга, потому что природа дала им надежные средства для самозащиты. Что же касается человеческих существ, то у них не имеется внушительной силы, мощных когтей и острых зубов, поэтому они не могут жить изолированно. Таким образом, главной причиной социальной жизни является слабость индивидуума.

Принимая во внимание данную слабость, мы не можем ожидать, что у всех человеческих существ в обществе будут равные способности и умения. Однако правильно устроенное общество, как правило, вовремя оказывает нужную поддержку своим членам. Данное обстоятельство не следует упускать из виду, так как иначе нам придется предположить, что об индивидуумах нужно судить исключительно исходя из их врожденных способностей. В действительности же индивидуум, которому могло бы недоставать определенных умений при изолированной жизни, без особых проблем компенсирует свои недостатки в правильно организованном обществе.

Предположим, что недостатки, которыми обладает каждый из нас, являются врожденными. В таком случае цель психологической науки состоит в том, чтобы приучать людей жить в согласии с окружающими, сглаживая тем самым воздействие их возможностей, ограниченных от природы. История социального прогресса предоставляет массу примеров человеческого сотрудничества на пути к преодолению подобных дефектов и недостатков.