alexz105 – Telum dat ius ...[оружие дает право] (страница 48)

Драко не выдержал свирепого взгляда Поттера и отвел глаза. А того несло:

— Да я стал убийцей! Я доказал всему магическому миру, что ваша кровь, сколько бы вы ей не кичились — того же цвета, что и у всех. И ее можно проливать квартами! Галлонами! Реками! Что всех вас можно утопить в вашей же крови, и ваш хозяин ничего не сможет сделать! Ничем не сможет вам помочь! Что вы все для него лишь дешевые пешки! И как бы высоко вы себя не ставили, цена вашей жизни — дерьмо! Встать, сука!

По мере того как Поттер распалялся, Драко все больше сжимался в комок. А потом неловко завозился и поспешно вскочил на ноги, с ужасом смотря на направленную на него палочку.

— Ну что, хорек? Во сколько ты оценишь сейчас свою жизнь? Если дороже кната, то ты либо мошенник, либо дурак!

Драко понял, что его сейчас просто убьют. Неимоверным усилием воли он взял себя в руки и гордо выпрямился. Лицо его медленно окаменело. С него стерлась маска ужаса, и оно вновь обрело свое обычное высокомерное и надменное выражение.

— Да, Поттер! Да, Шрамолобый, лучше убей меня сейчас, потому что если я останусь жив, то клянусь, что…

— Силенцио!

Гарри в изнеможении прислонился спиной к какой–то ограде. Пережитое возбуждение болезненными толчками билось в висках. Колени предательски дрожали. Он действительно был в шаге от убийства Малфоя, и его удержало лишь осознание того, что Драко сумел справиться со своим страхом. И теперь ему предстояло убить безоружного и по–своему мужественного человека.

— Лучше заткнись, придурок! Клятва под направленной палочкой обретает силу Непреложного обета. Не выполнишь ее — сам издохнешь. Инкарцеро! Посиди связанным, а я пока подумаю, что с тобой делать.

Он огляделся по сторонам. Кривой дементор! Какие сумеречные мысли в его мозгу забросили их на то самое кладбище, где возродился Воландеморт, он сейчас не смог бы ответить и под Веритасерумом. Вот почему он вспомнил про Диггори. Он опознал это место периферийным зрением, но перевозбужденный мозг весьма своеобразно распорядился этой информацией. Толчком в грудь Гарри заставил связанного Малфоя упасть на землю, а сам пошел вдоль надгробий и памятников, присматриваясь. Вот это место! Вот надгробие отца Змеелицего. Тоже Том Реддл. Но до чего разные у них судьбы! Вот место, где стоял котел. Вот открытое место среди могил, на котором произошла памятная дуэль. А вот здесь убили Седрика. Что это?

Гарри поддел ногой кучку праха, и из пыли показалась потемневшая от солнца и воды волшебная палочка. Он нагнулся, поднял ее и обтер полой мантии. Это была палочка Диггори. Он узнал ее сразу. Чемпион школы был очень аккуратным и трудолюбивым студентом. Палочка всегда была для него предметом особого ухода и обращения. Даже по истечении трех лет частично сохранилась полировка на ее поверхности.

— Приори Инкантатум! — палочка погибшего халлффпайца помедлила и исторгла из себя облачко белого тумана. В нем отчетливо было видно, как из чьей–то разъятой могилы вылетают полуистлевшие кости и укладываются в блестящий серебром ларец. Гарри прищурился, ничего не понимая. Облачко рассеялось и на его место выползло новое. Теперь в нем было видно, как красный луч Ступефая ударяет в брюхо паука и тот тяжело валится рядом со скорчившейся на земле фигуркой. И эта фигурка — он, Поттер. Это момент, когда они с Диггори одновременным Ступефаем оглушили, наконец, арахнида в Лабиринте и открыли себе дорогу к проклятому кубку–порталу. Только видит он эту сцену как бы глазами Диггори. Но, позвольте! Это же было последнее заклинание Седрика. После этого был только перенос порталом и смертельное заклятие Хвоста по приказу Змеелицего. Так, кто тогда объяснит, что это за кости, могила и ларец? Впрочем, можно догадаться. Кто–то из Пожирателей воспользовался палочкой убитого чемпиона. Но кто? И зачем? У них же были свои. Чужой палочкой обычно пользуются, когда надо обмануть кого–то или просто нет своей.

«Или не можешь доверять своей палочке, как прежде…», — всплыло у него в голове и картинка, наконец, сложилась. Это Воландеморт взял палочку Диггори и с ее помощью забрал из могилы своего отца все оставшиеся кости. Забрал, чтобы даже у предавших его слуг не было возможности лишить его необходимых составляющих для обряда возврата тела! А своей палочкой он не стал пользоваться, потому что после той непонятной схватки с Поттером не мог ей доверять. Не рискнул. Побоялся!

Значит, Том Реддл–младший всегда готов к восстановлению тела. Значит, он не рассматривает вариант захвата чужого тела. Ему нужно только его собственное. И ведь до этого он тринадцать лет упрямо искал пути возрождения только в своем истинном облике. Только в своем теле, пусть и изуродованном многочисленными темными обрядами. Это шло в разрез с тем, что так небрежно Змеемордый втолковывал ему давеча с груди Снейпа. Что–то тут лорд темнит и мутит воду. Похоже, все не так просто с этими кресстражами. И все не так, как он пытался ему внушить. Воландеморту не нужно воссоединение с частью своей души, находящейся в голове у врага. Ему нужно безопасно извлечь и перепрятать свой кресстраж. Так, чтобы тот был всегда готов к обряду восстановления тела. А самому Поттеру в этом случае уготована участь старого негодного футляра для очков.

Гарри скривился, как от зубной боли:

— Сука ты, Том! А я тебе почти поверил!

Глава 29

— А его высочество точно давал разрешение поднять сюда слизеринца из подвала? — тоненький голос эльфа звенел под сводами кабинета, как настырный комариный писк. Гермиона и Луна стояли перед эльфом, бессильно уронив руки. Они уже отчаялись его уговорить.

В кабинете полным ходом шли восстановительные работы. Сама собой закладывалась кирпичами пробитая стена. Широкий шпатель помешивал штукатурку на здоровенном «соколе», парящем в трех футах над полом. Новые двери вместе с коробкой, казалось, приплясывали в углу в ожидании своей очереди врезаться в стену. Огромная люстра под потолком меланхолично роняла вниз разбитые подвески и покореженные части корпуса. Новые серебряные и хрустальные детальки по очереди взмывали вверх из коробок с ватой и, нежно позвякивая, пристраивались на свое место. Две густые метелки широкими взмахами сгребали мусор в направлении выхода на лестницу. Щепочки из разбитого буфета поочередно вщелкивались на покинутые места, а меховая кисточка подбадривала их своими широкими взмахами. Баночка с масляным лаком держалась от нее на возможно близком, но безопасном расстоянии.

Все это творческое великолепие контролировал один единственный мастеровой эльф, присланный по заявке на восстановительные работы. Он без устали ходил кругами между стеной и буфетом, и, казалось, каждый инструмент испрашивал у него разрешения на те или иные действия.

— Кикимер! Как можно быть таким бессердечным? Твой хозяин неизвестно где! Неизвестно, что с ним и как он! Я вся извелась, а ты просто чурбан непробиваемый! — Гермиона кипела от возмущения. Она действительно места себе не находила.

С того момента, как Гарри заставил домовика унести ее из кабинета, прошло почти двенадцать часов. Потом Кикимер получил вызов и доставил в мэнор израненных и обожженных магов. Хлопоты с лечением и устройством на новом месте ненадолго отвлекли Гермиону. А время все шло, Поттер с Клювокрылом не являлся, и сердце девушки снова сжалось от тревоги.

Вдобавок ко всему пришла Луна и сказала, что ей срочно нужен Блейз. Рону стало хуже. Он впадает в кому, надо что–то делать.

Гермиона снова заметалась. Удалось выяснить, что прямой вход в подземелье мэнора защищен заклятием. Доставить что–либо туда или оттуда могут только Кикимер или Винки. Винки отказалась, сославшись на запрет Кикимера, а Кикимер отказался, сославшись на запрет хозяина. А от хозяина ни слуху, ни духу. Круг замкнулся.

Гермиона озверела и пошла напролом. Она ворвалась в ремонтируемый кабинет и уже минут десять доказывала упрямому управляющему, что разрешение от Поттера давно получено. Это была неправда. Гарри сказал, что, мол, посмотрим. И зловредная Чи–чи, валявшаяся на столе, не преминула сообщить об этом Кикимеру своим тонким голоском. В этот момент мерзкая книжонка напомнила Гермионе профессора Амбридж. Она схватила доносчицу и, не обращая внимания на ее зловеще щелкающие застежки–мандибулы, швырнула ее в ящик стола и с грохотом захлопнула его. Бах!

Кикимер втянул голову в плечи. Похоже, эта грязнокровочка, охмурившая хозяина, гневается не на шутку. Ладно. Если даже ему суждено прижечь себе уши чугунным утюгом, выполнить требование госпожи все равно придется.

Не дожидаясь, пока его самого постигнет участь Чичиты, домовик щелкнул пальцами:

— Винки! — хлопок возвестил о прибытии эльфихи.

— Ступай и приведи сюда студента Забини из подвала. И последи за его поведением, пока он будет выполнять поручения госпожи.

Домовик плавно повел рукой в сторону Гермионы. Та посмотрела на просиявшую Лавгуд и величаво кивнула головой в ответ. Лишь через пару минут она сообразила, что ее назвали госпожой, и она своим кивком с этим фактически согласилась. Девушке стало стыдно. Хотя, по здравому рассуждению, просто раньше она слишком мало понимала в делах магического мира. Ее наивные рассуждения о тяжкой доле закабаленных домовиков начали трещать по всем швам еще при знакомстве с Винки. А уж существование эльфийского табора и вовсе не укладывалось в простую и понятную схему Г. А.В. Н.Э. Тряхнув гривой волос, девушка отогнала неприятные мысли и поспешила вслед за Луной на первый этаж, куда эльфийка пообещала через пять минут доставить Блейза Забини.