alexz105 – Гарри Поттер и темный блеск (страница 18)

Джинни, не задумываясь, сорвала ленту и рывком открыла дверь, заехав при этом локтем Гермионе в бок. Подруга охнула и согнулась от боли. Не обращая внимания на такие мелочи, младшая Уизли вырвала у Гермионы фонарик и стала лихорадочно обшаривать комнату его лучом. Сомнений не было — это комната Гарри. Джинни узнала клетку Букли, которая сейчас пустовала, учебники, перья и свитки, разбросанные на полу. Все кричало: «Здесь был Гарри!»

Гермиона справилась со сбитым дыханием и встала рядом с подругой. Она тоже поняла, что это комната Гарри, но ее внимание привлекла кровать. Сначала она не поняла, что на ней лежит, но приблизившись, увидела на покрывале выложенный желтым шнуром контур человеческого тела, лежащего поперек. Гермиона сунула в рот костяшки пальцев и прикусила их, чтобы не закричать от ужаса. К счастью, Джинни на этот страшный полицейский рисунок внимания не обратила, или просто его не рассмотрела.

В этот момент во дворе дома послышался двойной хлопок.

— Джинни, кто–то аппарировал во двор! — в отчаянье прошептала Гермиона.

Джинни погасила фонарик, вытащила палочку и тихо подошла к окну. В сплошной темноте снаружи ничего не было видно. Однако звуки, доносящиеся со двора, не оставляли сомнения, что у них гости. Гермиона тоже вытащила палочку и встала по другую сторону от окна. Девушки внимательно прислушивались. Разобрав шум шагов и негромкие голоса, девушки заключили, что гостей двое. Оставалось понять кто это — Орден или Упивающиеся.

— Клянусь зубами оборотня! Нас зря сюда послали, — произнес один из них чуть громче и девушки вздрогнули. Клятва была, прямо скажем, не обнадеживающая.

— Постой здесь, а я обойду дом, — сказал второй весьма грубым голосом. Девушки дернулись было бежать, но сразу поняли, что с их порезанными ногами и ушибленными боками визитера они не обгонят, а перспектива столкнуться с Упиванцем на встречных курсах в дверях не радовала. Подруги замерли, прислушиваясь одновременно и к улице, и к дому. Джинни подняла палочку, готовясь атаковать. И тут Гермиону осенило.

— Не надо, Джинни, — прошептала она, — давай произнесем несколько простых заклинаний, которые не заметят Упиванцы.

Джинни поняла с полуслова: «Вингардиум левиосса», «Акцио пергамент», «Репаро». Заклинания сработали, и девушки снова начали прислушиваться к происходящему. Раздался топот из–за дома, и во двор вернулся второй визитер:

— Задняя дверь вскрыта! Давай, вызывай подкрепление, а я пока поставлю Антиаппарационный щит и Заглушающие чары. Вдвоем не полезем, вдруг там орденцы или авроры. Главное не дать им уйти, а то будут нам зубы оборотня, твою мать!

Юные ведьмы хоть и ожидали чего–то подобного, растерялись и не представляли, что можно еще предпринять.

— Гоменум Ревелио! — что–то дуновением, похожим на прикосновение птичьего пера, коснулось лиц девушек, и отозвалось эхом во дворе:

— Я же тебе говорил! В доме кто–то есть, а раз еще не вышел, значит, боится нас. Нет, Чары Оповещения не врут. Отойди от дома ярдов на двадцать и держи под присмотром двери и окна, а я побегу за дом следить за задней дверью. Наши будут через несколько минут.

Топот бегущего за угол врага лишил девушек последней возможности незаметно покинуть дом.

Летели минуты, но надежда хитроумной Гермионы на то, что отдел неправомерного использования магии отреагирует на волшебство несовершеннолетних, не оправдывалась.

— Гермиона! Хуже уже не будет! Давай обстреляем двор заклятиями, которые мы учили на занятиях ОД, — кровожадно сказала Джинни, — и, открыв окно, она начала поливать двор всеми заклинаниями, которые только могла вспомнить:

— Ступефай! Риктумсепра! Петрификус тоталум! Инкарцеро! Бомбарда! Ступефай!

Гермиона, открыв створку окна со своей стороны, присоединилась к обстрелу.

Какие–то заклинания у них получались хорошо и из палочек летели разноцветные струи. Какие–то похуже и палочки только искрили. Какие–то не получались совсем, но психологический эффект был налицо. Упиванец перед домом, не зная, что его не видят и огонь ведется наобум, заметался по двору, как обосранный олень! Потом побежал прочь от дома к живой изгороди и, перепрыгивая ее, угодил–таки под парализующее заклятие, выпущенное Джинни. С глухим стуком он грохнулся на дорожку и затих. Второй Упиванец прибежал слишком поздно и, не видя своего напарника, решил, что того разорвало «Бомбардой». Он повалился животом на кучу свежего навоза и открыл ответный огонь по дому, ориентируясь на вспышки заклинаний.

Когда над головой Гермионы и Джинни просвистела первая зеленая струя Авады, девушки отпрянули от окна и, забыв о своих болячках, кинулись в коридор, вниз по лестнице и в заднюю дверь, в спасительную темноту летней ночи.

Глава 18

Люпин, ссутулившись, шел по улице и мрачно размышлял. Его только что пытались задержать в Косом переулке члены подразделения авроров, обслуживающего психиатрическое отделение больницы Святого Мунго.

Эти авроры выполняли в основном функции отлова и усмирения буйных пациентов и их боевые навыки были минимальными. В Аврорате к ним относились с презрением, называя санитарами. Что не способствовало благодушному отношению к пациентам у бойцов этого подразделения.

Обычно потенциального психа оглушали Ступефаем, а затем связывали Инкарцеро и порталом отправляли прямиком в изолированное отделение Мунго. Там несчастного встречали другие «авроры–санитары», с помощью болевых заклинаний приводили пациента в состояние покорности и передавали врачам для обследования.

После такой «подготовки» даже нормальный человек имел явные психические отклонения, которые и фиксировали врачи, ставя диагноз, который преследовал потом каждого пациента до гробовой доски. Свои приемы работы «санитары» не афишировали, выдавая на обследование лишь «готовый продукт».

Процедура привлечения мага к принудительному психиатрическому лечению могла быть проведена через Визенгамот, а могла и во внесудебном порядке инициироваться распоряжением Министра Магии.

Вопрос о том, кто именно натравил на него санитаров, и кто подписал решение о помещении в Мунго, интересовал Ремуса в первую очередь.

Пройдя неторопливым шагом два квартала, Люпин пришел к мнению, что это козни Дамблдора. Учитывая то, что накануне он побывал в «Норе» и имел неосторожность поделиться своими подозрениями с Артуром. А тот, дурак наивный, видимо сообщил Главе Ордена Феникса о разговоре с ним, — и вот красноречивая реакция Самого — Светлого-Мага — Столетия. Но как умудрился Дамблдор провести решение через Визенгамот за сутки, Люпин не понимал.

Мысль о подлоге все настойчивее стучала ему в темечко. «Решение об изоляции» может быть подделано, благо печать Визенгамота хранится у его главы. Если это так, все оставшиеся сомнения в двуличности Дамблдора отпадали, а Люпин превращался из члена волшебного социума (хоть и проблемного) в изгоя и мишень для авроров всех мастей.

Сегодня в Косом переулке Люпин вовремя заметил пятерку авроров с отличительными желтыми жетонами на рукаве, неторопливо приближавшихся к нему. Он почувствовал внимание к себе со стороны самоуверенно подходивших «санитаров», и успел вовремя пригнуться, когда первый Ступефай пролетел в его голову. Заклятье ударило в кого–то позади Ремуса. Раздался звук падающего тела.

Дальше Люпин действовал на автомате, и когда остановился, все пятеро «санитаров» бесформенной кучей громоздились на панели без сознания. Ремус оглянулся, чтобы посмотреть, в кого попало заклинание психоавроров, и с удивлением узнал Наземникуса, уткнувшегося небритой рожей в тротуарную плитку. Теперь, поразмыслив, Люпин не сомневался, что Наземникусу была поручена миссия наблюдения и доклада о выполнении задачи.

Люпин дошел до окраины, где была зона мелких магловских магазинов и потерялся в извилистых дорожках между ними. Спустя час он вышел обратно, одетый и по–магловски и по сезону. В отличие от большинства магов, Ремус имел представление о жизни в немагическом мире. Теперь он воспользовался своими знаниями, чтобы замаскироваться. В худощавом мужчине средних лет в темных очках с короткой стрижкой, в легком сером плаще с высоким воротником мало кто мог узнать, не приглядываясь, мага–оборотня из Ордена Феникса.

С жильем было сложнее. Возвращаться в магическую часть Лондона сейчас было нельзя, на квартире его наверняка ждала засада авроров. Причем авроров настоящих. Когда дело касалось корпоративной солидарности, авроры забывали внутренние распри и мстили за «санитаров» по полной программе — как за боевых товарищей. Встречаться с обозленными стражами закона Люпин не желал, а в его жилье взять им все равно нечего.

Ренту на месяц он как раз сегодня получил, можно будет обменять в Лютном переулке галеоны на магловские фунты. Курс, кстати, выгодный — у маглов сейчас жить дешевле. Позже можно будет отослать гоблинам поручение перечислять ренту на другой адрес или передавать ему через надежного человека.

Проблема в другом — как прожить ближайшие дни, пока нельзя показаться даже в Лютном переулке? И что делать через неделю, когда наступит полнолуние? После исчезновения Снейпа Люпин лишился Волчьелычного зелья, которым зельевар снабжал его по указанию Дамблдора. Это тоже был своеобразный поводок, который держал Люпина в зависимости от Ордена Феникса — и лично его главы.