AlexanderMay – За гранью вечности (страница 159)

Эти слова вновь заставили руки асмодианина задрожать.

— Я могу помочь… — продолжила балаур. — Могу обеспечить тебе ещё много сотен лет жизни. У нас есть маги, способные вытащить из тебя душу Териана Лекаса. Не могу сказать, что это будет совсем безболезненно… Но ты ведь привык к боли, ведь так? Тем более она будет лишь временной. Ты удивишься, насколько легко ты почувствуешь себя после разъединения…

«Вот и плата за вечную жизнь…» — подумал Даэв.

— За вырученные годы ты сможешь многого добиться: может, даже объединить расы в этой бесконечной войне… Или просто жить в своё удовольствие. Найти дом. Влюбиться…

Слова дракана были сладки — не поспоришь. Но что-то в её голосе было не то — бессмертный это чувствовал.

— Почему я не могу обратиться к асмодианским или элийским жрецам? — настороженно спросил он.

— Как ты себе это представляешь? — вновь засмеялась она. — Асмодиане объявили на тебя охоту. Они убьют тебя прежде, чем начнут слушать. А элийцы — и подавно.

— А, может, я хочу умереть… — прошипел он.

— Пожалуйста. Но тогда что ты скажешь своей ненаглядной элийке?

«Что? Откуда она знает про неё?» — пролетело в голове Даэва.

— Понимаю, дело щекотливое… Но мне известно, что твоё сердце тянется к этой милашке. Только вот это не сердце Териана Лекаса… А твоё. Придётся выбирать, мой милый: или он, или она…

А вот и момент истины. Да, надо отдать должное: балаур знала, на какую точку надо нажать, чтобы задеть чувства мужчины.

— Я ведь не предлагаю тебе ничего худого. Мне даже подвластно вновь сделать тебя элийцем… Только внешне, к сожалению… Ступай в тот мир, который станет тебе домом — в Элиос. Будь хорошим мужем и отцом. Я даже помогу тебе, и ты не будешь жить в нужде.

Асмодианин начал колебаться. Он чувствовал, что его верное чутьё что-то скрывает от него. Словно душе Даэва становится стыдно за то, что именно враг рассказал ему всю правду, а он не вспомнил это сам.

«Этого всего не может быть… — суетливо рассуждал бессмертный. — Я не мог столько лет отзываться не на своё имя… Но почему я помню их имена?.. Имена тех разбойников, с которыми мы грабили деревни… Малыш Бим, Хромой Ромус и Хвен по кличке Крюк… А я… Ядовитый Лис?..»

Перед глазами вдруг пролетело множество событий — всё то, что Даэв безнадёжно забыл, а Териан Лекас и вовсе не знал. Но, если это всё правда, готов ли он вспомнить своё тёмное прошлое? Распрощаться с великим героем Асмодеи и стать обычным бандитом, пускай и с крыльями за спиной?

— Мы поможем тебе скрыться от Териана Лекаса — убить его в тебе, — никак не унималась леди-балаур. — Это выгодно и тебе, и мне. Ты никогда сюда не вернёшься, и никто тебя не потревожит, — она сделала паузу. — Ну что? Что ты решаешь?

Он смотрел в глаза дракана и уже не мог… точнее, не хотел сопротивляться. И дело даже не в прошлом. Он просто был согласен на покой, согласен уйти как можно дальше от этих интриг и непримиримых врагов, в партии которых его угораздило стать многоразовой разменной пешкой стигмы великого Даэва. Рано или поздно он бы не выдержал и, как правильно подметила дева, стал бы маньяком-убийцей. И что было бы тогда, сколько людей пострадало — неизвестно. А это всего лишь вопрос времени. И ещё Эви. Почему-то теперь её лицо стояло напротив лика Териана Лекаса в его голове. Он влюбился в эту девушку и больше не мог это отрицать. Может, это и был подсознательный защитный механизм от смерти, но он действовал. И действовал балаурски эффективно.

Но всё же какая-то часть души не доверяла дракану. Асмодианин решил сделать последний шаг, ещё раз проверить, врёт ли она или говорит правду. И это был отличный способ.

— Можно ещё один вопрос?

Дева терпеливо ждала, всем своим видом выказывая скуку.

— Конечно.

— Неужели стигму нельзя отобрать силой?..

Лицо её окаменело. Более того, оно стало искажаться. Кожа уже не была красной крокодиловой, она пошла пятнами, и огонь глаз стал расползаться по всему телу балаура.

И всё же надо отдать должное врагу. Не зря, ох, не зря она выбрала образ нагой девы. В таком обличии врать намного удобней и эффективнее. Теперь это уже была не догадка. Теперь Даэв был уверен. Он почти поверил… Он вдруг вспомнил её слова про объединение рас. Вот чего она боялась. Вот почему разыграла такую хитрую партию. Она не могла допустить, чтобы асмодиане объединились с элийцами… Это единственный исход, при котором балауры окажутся в меньшинстве и проиграют в войне. А, как говорила драканша, у Териана были способности, чтобы это сделать. Он уже знал, что ему не уйти отсюда, и как только он согласится разъединиться с Терианом, всё очарование сгорит в пламени её змеиных глаз.

Любой аферист — это актёр, который решил не растрачивать себя на аплодисменты и скудное жалование, а направил свои способности в то русло, где своим мастерством сможет извлечь как можно больше выгоды. Кроме того, каждый уважающий себя мошенник чувствует тот миг, после которого притворяться и врать уже бесполезно. Блеф полезен до тех пор, пока есть уверенность, что тебе верят, и даже с парой «двушек» можно спугнуть и заставить спасовать владельца «стрита». Но если ты уже понял, что тебя раскусили, не стоит затягивать спектакль, пользы от этого никакой не будет. Она лишь прошипела:

— Ты всё испортил.

В дальних углах покоев материализовались два двухметровых чудища непонятной половой принадлежности, которые быстрым шагом направились к асмодианину. Возможно, они всё это время были здесь, скрытые чарами невидимости, и наблюдали за представлением. Миг спустя дева-дракан, охваченная пламенем, обратилась в огромную змею с длинными когтистыми руками и головой, похожей на человеческую, только украшенной парой изогнутых рогов.

— Отда-а-а-а-ай, — провыло одно из существ.

Даэв ринулся к оружию и несколькими взмахами смог справиться с подчинёнными девы-балаура. Обычные драконоиды — для Териана Лекаса они не представляли угрозы. Арисса застыла в метре от мужчины, яростно скалясь и рыча, но не нападая.

Она знала, что могла убить его, но не знала, сколько жизней осталось проклятому бессмертному. Оплошность — и он уйдёт от неё, встанет на кибелиске, и стигму дракан уже не получит.

Асмодианин вытянул меч вперёд и попробовал поднять его как можно выше, чтобы лезвие мелькало перед глазами балаура.

— Скажи мне, зачем тебе этот камень, и, может быть, ты его получишь.

Конечно же, Арисса знала, что он уже не отдаст стигму. Она упустила свой шанс и понимала это. Но тот факт, что победа была близка, как никогда раньше, что человек дразнил их соблазнительницу стигмой, словно голодного — тарелкой жареного мяса, только разжигало её гнев и доводило её до безумства.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия… — прошипела она и, извернувшись восьмёркой, мощным хвостом выбила двери.

Внутрь вошли ещё несколько балауров. Даэв не сразу понял, что они собираются сделать.

В руках одного из них была девушка. Она послушно лежала в лапе огромного ящера, закрыв глаза.

— Эви?! — вскрикнул от неожиданности асмодианин.

Девушка вдруг очнулась и с немым ужасом в глазах подскочила в лапе балаура. Ящер бросил её на землю, та упала и обеими руками обхватила живот. Неизвестно, что именно Арисса делала с ней, Даэв видел только, как Эви хочет закричать, но сил на крик у неё не хватает. Она вновь и вновь прижимает руки к животу, изо рта начинает течь тоненькая струйка крови.

— Прекрати! — заорал бессмертный и с силой замахнулся мечами, чтобы разрубить монстру спину, но металл, со звонким вибрирующим звуком ударившись о невидимый барьер, отлетел, а мужчину отбросило в сторону.

Эви услышала его голос. На миг вырываясь из приступа боли, её взгляд стал осмысленным, и она посмотрела в его сторону. Губы неслышно прошептали «Териан», потом она перевела взгляд на огромное чудовище, уставившееся на неё немигающим взглядом и продолжающее не то шипеть, не то шептать что-то, и поползла назад.

Новый приступ боли скрутил Эви пополам, и она истошно закричала, захлёбываясь собственной кровью.

— Оставь её в покое! Быстро! — Даэв кинулся к ней, но тяжёлый хвост дракана словно имел глаза. Точной подсечкой асмодианина сбило с ног, и он кубарем покатился обратно в свой угол. Через мгновение воина сзади схватил балаур, поднял его с пола и мёртвой хваткой прижал спиной к себе, чтобы тот не мог вырваться.

Девушка кричала так, словно ей ломали ребра, а органы выдирали поочередно. Через миг, показавшийся бессмертному вечностью, её вопль, полный муки, срывающийся и пронзительный, сменился воем. По её бледному лицу текли слёзы боли и горя. Свернувшись на полу калачиком и пытаясь поджать колени как можно выше, она перекатывалась с бока на бок.

— Прекратите! Прошу вас, хватит! — орал Даэв, безуспешно пытаясь вырваться из объятий ящера.

Он и сам уже вопил от бессилия, ненависти, острейшего чувства вины и осознания необратимости происходящего.

— Стигма… — медленно прошипела Арисса.

Асмодианин уже собирался согласиться на безумный эксперимент балауров, как вдруг в коридоре произошла яркая вспышка, ослепившая всех в этой комнате. Мужчина первым пришёл в себя. Он услышал знакомый женский голос, что произносил заклинания. Два дракана около двери обратились в лёд, а лапы того, что держал Даэва, скрутили корни. Ящер потерял равновесие, и воин, улучив момент, вырвался из его хватки.