AlexanderMay – За гранью вечности (страница 121)

Бездна выглядела вовсе не так, как о ней рассказывали в книгах — небо голубого цвета, зелень кругом, да и вообще ни единого намёка на опасность! Эви ан Грейв, заворожённая красотой садов Тэминона, прогуливалась по широким аллеям и площадям, пока её родители ждали приглашения в дворец около расписных ворот. Дариуса с отцом, как воинов, пропустили. Они были уже на приёме у военачальника.

Элийская Цитадель встретила гостей вежливо. Купол, которому крепость обязана прелестным голубым небом, мерцал и переливался в лучах огромного Ока Арэшурата, чей пугающий свет не пропускал сей магический Эфирный барьер.

Наконец, из дворца вышли две облачённые в кремового цвета металл фигуры и подошли к гостям. Легионеры представились и пригласили их внутрь. Фемисса ан Грейв позвала дочку и помахала ей, мол, пора идти. Эви вздохнула и лёгкой походкой направилась ко входу.

Интерьеры крепости напоминали более какие-нибудь усадьбы в Элиане: куча золота, цветное стекло, рельефы на стенах и колоннах, огромные драгоценные люстры. Стражники провели гостей на второй этаж. Пройдя по длинному коридору, семейство ан Грейв оказалось перед высокими арочными дверьми, ведущими в зал заседаний.

— Вам сюда, — проговорил один из легионеров.

Ромул взял себя в руки — аудиенции с Гелионом он не желал. Но раз дело касалось его дочери, пришлось перешагнуть через самолюбие.

Внутри во главе длинного стола сидел коренастый мужчина средних лет. Пышные русые волосы и гладкий высокий лоб с нахмуренными бровями выдавали в нём властного человека. Густые усы также придавали суровости. А пронзительный взгляд узких сияющих бессмертием глаз заставлял трепетать изнутри. Поодаль от военачальника смирно сидели Ваталлос и Дариус ан Боуэны. Юноша мимолётным грустным взглядом встретил гостей и снова уставился на главнокомандующего.

— А вот и вы! — в меру суровым, но наигранно добродушным тоном сказал Аскалон. — Садитесь.

Ромул подвёл дам к столу и усадил их напротив семьи ан Боуэнов. Сам он занял место чуть ближе к Гелиону. Эви робко посмотрела на Дариуса, ожидая в его взгляде огонёк поддержки, но его лицо также было мрачным.

«Что-то не так…» — догадалась девушка. Её сердце забилось сильнее в волнении.

Аскалон громко кашлянул и обратился к Эви.

— Юная леди… — он сложил мощные руки в замок и опустил их на стол, а сам осматривал гостью своим острым, как бритва, взглядом. — Да, красоты Вам не занимать.

Затем он обратился к главе семейства:

— Ромул ан Грейв, рад встрече, — но в голосе военачальника не было светлых нот, лишь холодность, равнодушие и леденящая строгость. — Теперь все в сборе, — продолжил он. — Начнём… В Ваше отсутствие мы с ан Боуэнами обсудили некоторые вещи. Вы, Эви, как я понимаю, невеста Дариуса, — это звучало, как вопрос.

Девушка робко кивнула, тихо добавив:

— Да, Ваше Благородие.

— Чудесно. Насколько мне известно, Вы исчезли прямо перед свадьбой, а затем чудесным образом нашлись… ни где-нибудь, а в самом Келькмаросе.

Эви опустила голову.

— Меня похитили… — проговорила она.

— Да, это я знаю. Как Вы оказались в Келькмаросе?

Девушка глянула на военачальника. Её прожигал насквозь его мерцающий взгляд. Эви хотела солгать, точнее, рассказать не всё, что с ней произошло за тот месяц, но ей казалось, что Гелион увидит её ложь, почувствует это своим чутьём и накажет.

«Если он узнает, что я была так долго у асмодианина, то подумает… Нет, я же не…»

Остальные из тех, кто находился в зале, предательски молчали, уставившись на бедную девочку. Наконец, юная элийка заговорила:

— Я… Меня… увезли куда-то. Почти месяц я жила в какой-то темнице, пока меня не вызволил тот асмодианин… — Эви всё же решила немного утаить от главы Арэшурата.

Лица Дариуса и Аскалона тут же напряглись. Юноша вопросительно сощурился, глядя в глаза невесте, а Даэв облокотился на руки и привстал.

— Что за асмодианин? — грозно спросил он.

«Ну вот… Они же знают его имя».

— Териан Лекас, — произнесла девушка. — Он вытащил меня из темницы и увёз в Келькмарос…

Дариус хлопнул кулаком по столу и откинулся на спинку кресла, отвернувшись и оскалившись.

— Снова этот балаурский сын… — прошипел он.

Гелион сохранял хладнокровие, но глаза его запылали намного ярче, когда он услышал это имя.

— То есть, асмодианский бессмертный вдруг ни с того, ни с сего решил вызволить элийскую девчонку из какой-то там темницы, а потом взял и увёз её в Балаурию, так? — голос главнокомандующего звучал, словно рык зверя.

— Да… — тихонько ответила Эви.

— Чудесно. И где же вы жили?

— В лагере шиго… На севере… вроде.

— У контрабандистов, значит, — заключил Даэв. — Понятно. И чем вы занимались всё это время?

Ромул не выдержал:

— Это возмутительно! — воскликнул он, вскочив с кресла. — Она — моя дочь! Я не позволю…

— Сесть! — громко рявкнул Аскалон. Мужчина тут же плюхнулся обратно на место. — Мне решать, что возмутительно, а что — нет. Отвечай, я сказал!

Эви растерялась. Она не могла солгать, когда на неё так кричали, поэтому девушка дрожащим голосом затараторила:

— Он уходил каждое утро, а возвращался поздно вечером. Я не знаю, куда он ходил.

— А по ночам Вы были вместе, да? — Гелион исподлобья посмотрел на элийку, словно прожигая её насквозь своим взглядом дикого коршуна.

— Нет! — громко крикнула девушка и чуть не заплакала, понимая, куда клонит высокопоставленный Даэв.

— Хватит! — Дариус ан Боуэн редко встал и грозно заговорил в лицо Аскалону. — Я не желаю слышать такие вопросы, адресованные моей невесте! Не смейте сомневаться в её чистоте! Она…

— Сесть, я сказал! — ещё громче заорал Гелион, прервав юношу. — Хочешь, чтобы я велел казнить тебя за дерзость, мерзкий щенок? Ещё один подобный возглас с твоей стороны, и твоя голова будет украшать деревянный кол где-нибудь в Ингисоне! Вон, посмотри, как твой отец смирно сидит. Он пока знает, кто его начальник!

Дариус посмотрел на отца. Тот действительно сидел в своём кресле, даже не шелохнувшись. В его взгляде читался гнев, но он, как опытный воин, держал свой пыл внутри. Юноша сморщил лицо. Он счёл бездействие со стороны отца предательством, предательством чести и достоинства. Но Ваталлос не мог воспротивиться Гелиону — мало кто знал, как главнокомандующий расправляется с неугодными офицерами, пусть даже военачальниками.

Спустя мгновение тишины Дариус понял, о чём говорил его отец, тогда, в экипаже. Теперь он увидел в Гелионе признаки диктатора, безумного воина, помешанного на своей исключительности.

Юноша был вынужден сесть на место и замолчать. Как бы на него сейчас ни смотрела его возлюбленная, другого выхода не было. Подчинение, или смерть. Пришлось проглотить обиду и смириться с норовом военачальника Арэшурата.

— То-то же! — прорычал Аскалон. — Хорошо. Скажи мне, Эви, что этот асмодианин говорил по поводу тебя?

— Ничего… — девушка жалобно посмотрела на Гелиона. — Он редко разговаривал.

— То есть, причину твоего спасения он не называл?

— Нет…

Конечно, Эви могла что-то ещё сказать, но не стала. Мало ли, вдруг её язык нанесёт вред не только ей, но и Териану. А она не желала лишних страданий никому.

— Странно всё это, — заключил Гелион. — Ладно. Видимо, настал момент, когда и мне нужно раскрыть карты… — мужчина сощурился и внимательно оглядел присутствующих. — Мне было бы глубоко наплевать на ваши дела с каким-то асмодианином, если бы не одно «но»: Териан Лекас — тот самый Даэв — что-то замышляет. И это — что-то недоброе по отношению к Элиосу. Он — агент Пандемониума, неуловимая смерть с шестью мечами… Сложить все факты воедино очень просто. Ты, моя дорогая Эви, укрываешь от меня его истинные мотивы, и мне это не нравится.

— Но я не… — пыталась возразить девушка, но Гелион перебил её.

— Молчать! Как удобно иметь агента, приближённого к легиону Щита Неджакана… — Аскалон посмотрел сначала на Эви, потом на Дариуса. — Выйти всем, кроме ан Боуэнов. Живо!

Ромул замешкался, но грозный взгляд военачальника поторопил его. Он помог жене и дочери встать и вывел их из зала, закрыв за собой дверь. Внутри остались глава Бертрона и его сын.

— Что происходит? Что это всё значит? — перепуганным голосом спросила отца Эви, когда они вышли из помещения и остановились около дверей. Из глаз девушки неустанно текли слёзы — она не знала, чего теперь ожидать, и почему Гелион выгнал их.

— О, доченька! — Фемисса ан Грейв обняла её и тоже заплакала.

Ромул не находил себе места. Слова Аскалона ничего хорошего значить не могли. Мужчина бродил около дверей и пялился в дорогой пол.

— Ответь же что-нибудь! — надрывно крикнула на мужа Фемисса.

— Я не знаю! — нервно воскликнул в ответ губернатор и подошёл к входу в зал. Он приложил ухо к дверям и стал слушать.

Изнутри доносились грозный крик Гелиона, а так же громкий голос Ваталлоса. Дариус то и дело встревал в их разговор, но разобрать слова было тяжело.

«Не смейте!.. Если так… Я сам… Никогда!» — звучали только обрывки фраз.

Наконец, послышался приближающийся стук сапог. Ромул отошёл от дверей. Створки резко распахнулись, из зала выбежал Дариус и бросился к Эви, крепко обняв её.