Alexander Grigoryev – Возвращение Солдатова, книга 6 (страница 3)
Лиза слушала, не дыша.
– Он хочет стать мужем для них, – продолжала Агата. – По обычному праву. Каждая такая женщина приведёт свой род, своих воинов. А завоеватели… они не поймут. Для них это просто «бабьи причуды». Он будет собирать свою армию под носом у тех, кто считает его марионеткой.
Лиза закрыла лицо руками. Плечи её вздрагивали. Агата обняла её снова.
– Лиза, – тихо сказала она, – ты же знала, на что шла. Он – царевич. Его тело – не только его. Это оружие. Это способ скреплять союзы, брать под руку земли, рожать наследников. Так было, так будет.
– Знаю, – глухо ответила Лиза, опуская руки. Глаза её были сухими, но красными. – Я всё знаю. Я… я справлюсь.
– Ты не просто справишься, – Агата взяла её за плечи, заставила смотреть себе в глаза. – Ты будешь главной. Той, к кому он вернётся. Той, кто родит наследника. Той, кого будут бояться и уважать другие женщины. Ты – его жена, Лиза. Первая. Это даёт тебе власть.
Лиза молчала долго. Потом кивнула.
– Что нужно делать? – спросила она, и в голосе её появилась та твёрдость, которой Агата так ждала.
– Слушать, – сказала Агата. – Смотреть. Запоминать. Кто из местных женщин потерял права, кто обижен, кто жаждет мести. Мы должны найти их. Всех. Каждая будет нашим союзником.
– А он? – спросила Лиза. – Он будет… с ними?
Агата кивнула.
– Это цена, Лиза. Его тело – его оружие. Каждая ночь с новой женщиной – это новый отряд, новые земли, новая сила. Завоеватели думают, что он развлекается. Они не видят дальше своего носа. А мы будем плести сеть.
Лиза выпрямилась. В глазах её горел тот самый огонь, который Агата видела у Дмитрия.
– Хорошо, – сказала она. – Я буду. Я всё сделаю.
Агата достала из-за пазухи маленький свёрток – хлеб, кусок сала, завёрнутый в тряпицу.
– Передай ему, – сказала она. – И скажи… скажи, что мы ждём. Что верим. Что ни одна из женщин, кого мы найдём, не откажется от такого мужа.
Лиза спрятала свёрток, поднялась.
– Как передать? – спросила она.
– Ты служанка мышиного советника, – напомнила Агата. – У тебя есть доступ в ту часть замка. Найди способ. А я буду ждать здесь, каждую неделю.
Они обнялись на прощание. Лиза выскользнула первой, бесшумно, как тень. Агата осталась в подсобке, прислушиваясь к шагам, к голосам, к тому, как за окнами выла зимняя вьюга.
Глава 6. Княгиня Ганна
Подземелье встретило их холодом и сыростью. Каменные стены покрывала слизь, факелы горели тускло, едва разгоняя тьму по углам. Дмитрий стоял у стены, закутанный в тёмный плащ, и ждал. Рядом – Лиза, бледная, но спокойная.
Шаги послышались издалека. Кто-то шёл уверенно, не крадучись, не оглядываясь. Дмитрий выпрямился, поправил ворот. Время первых союзов настало.
Из темноты выступила женщина. Высокая, статная, в дорожном платье из тёмного сукна, накинутом поверх кольчуги. Волосы, русые с проседью, убраны под шапку, на поясе – кинжал в простых ножнах. Лицо её было суровым, изрезанным морщинами, но в глазах горел огонь, который не погас даже после всех потерь.
Княгиня Ганна. Вдова, владелица обширных земель на юге Болотной страны. Женщина, чьи права попрали городские судьи, чьё наследство отдали дальнему родичу-католику. Женщина, за спиной которой стоял брат-воевода и три тысячи отборного ополчения.
Она остановилась в трёх шагах, оглядела Дмитрия с ног до головы. Взгляд её был цепким, оценивающим, без тени женского кокетства. Только расчёт. Только боль. Только надежда.
– Царевич, – произнесла она, и голос её звучал глухо, как из глубокого колодца. – Я шла к тебе три дня. Рисковала жизнью. Надеюсь, оно того стоило.
– Стоило, княгиня, – ответил Дмитрий, глядя ей прямо в глаза. – Садись. Говорить будем.
Она не села. Стояла, вцепившись пальцами в пояс, и смотрела так, будто хотела прочесть его душу.
– Говорят, ты защитник обычного права, – сказала она. – Говорят, ты вернёшь женщинам то, что у них отняли. Это правда или сказки, которыми вы, мужики, травите баб, чтобы заполучить их земли?
Дмитрий усмехнулся. Ему нравилась эта женщина. Прямая, жёсткая, не верящая на слово.
– Правда, – ответил он. – Городское право – закон завоевателей. Оно здесь чужое. Оно отнимает у вас земли, права, будущее ваших детей. Я хочу вернуть обычное право. По нему женщины – главы родов. По нему вы владеете землёй, передаёте имя, правите.
– А что ты получишь? – Ганна шагнула ближе. – Никто ничего не делает просто так. Ты хочешь мои земли? Моих воинов?
– Я хочу тебя, – прямо сказал Дмитрий. – В жёны. По обычному праву. Чтобы наши дети наследовали твои земли и носили твоё имя. Чтобы твой брат, воевода Ганский, привёл свои полки, когда придёт время. Чтобы ты стала моей союзницей, а я – твоим защитником.
Ганна молчала долго. Так долго, что Лиза, стоявшая в тени, начала нервничать. Потом княгиня усмехнулась – горько, но в этой усмешке мелькнуло что-то живое, настоящее.
– Ты смел, царевич. Мне это нравится. – Она скинула плащ, обнажив кольчугу, и шагнула к нему вплотную. – Но прежде чем я отдам тебе свой род, своих воинов, себя… я хочу убедиться, что ты не пустослов. Что ты мужчина. Настоящий.
Дмитрий не отступил. Он смотрел ей в глаза и видел там то, что понимал без слов: проверку. Испытание. Право называться её мужем.
– Спрашивай, – сказал он.
– Что ты знаешь о моей земле? – спросила она. – О моём роде? О том, что у меня отняли?
Дмитрий рассказал. Всё, что успела узнать Агата. Всё, что он запомнил из разговоров стражников, из обрывков, принесённых служанками. Он говорил о её муже, погибшем в стычке с мышиными наёмниками. О сыне, умершем от голода, когда городские судьи отобрали хлебные амбары. О землях, переданных католическому ставленнику, который даже не удосужился приехать в поместье.
Ганна слушала, и лицо её каменело. Когда он закончил, она спросила только одно:
– Ты вернёшь мне всё это?
– Всё, – ответил Дмитрий. – Клянусь.
Она шагнула к нему, взяла его лицо в ладони, заглянула в глаза.
– Если обманешь, – сказала она тихо, – я сама отрублю тебе голову. Даже если ты станешь царём.
– Не обману, – ответил он.
Она поцеловала его первой. Жёстко, требовательно, словно ставила печать на договоре, который нельзя нарушить. Он ответил, и в этом поцелуе было больше, чем страсть. Была клятва. Была кровь. Была судьба.
Потом была ночь. Долгая, тяжёлая, полная боли и открытий. Ганна не была нежной – она брала своё, проверяла, испытывала, и Дмитрий отвечал ей той же силой, той же страстью. К утру, когда за окнами начало сереть, они лежали обессиленные, переплетясь телами, и молчали.
– Теперь ты мой муж, – сказала она наконец. – По праву. По крови. По обычаю.
– А ты – моя жена, – ответил он. – И мать моих будущих детей.
Она усмехнулась, провела рукой по его груди.
– Детей? Посмотрим. Сначала – война. Я дам тебе брата. Ты дашь мне справедливость. А дети подождут.
Она поднялась, оделась, накинула плащ. У двери обернулась.
– Я пришлю гонца, когда всё будет готово. Мой брат знает. Он ждёт твоего слова. А пока… береги себя, царевич. Ты теперь мне нужен живым.
И исчезла в темноте, оставив после себя запах кожи, крови и той особенной, древней силы, которая была сильнее любых клятв.
Дмитрий остался один. Он лежал на холодных камнях, укрытый плащом, и улыбался. Первый союз был заключён. Первая нить вплетена в паутину.
Глава 7. Ночь с Ганной
Факелы догорали, отбрасывая на стены пляшущие тени. Дмитрий стоял у каменного стола, на котором Агата заранее разложила немудрёные дары: кусок холста, горсть монет, материнский крестик, который он носил на шее с детства. Простые вещи, но для Ганны они значили больше, чем любое золото.
Она подошла к столу, взяла крестик, повертела в пальцах.
– Это твоя память? – спросила она, не оборачиваясь.
– Мать дала, – ответил Дмитрий. – Когда я уезжал из деревни. Сказала: «Носи, сынок, он тебя сбережёт».
Ганна повернулась. В глазах её, таких жёстких ещё час назад, мелькнуло что-то человеческое, живое.