Alexander Grigoryev – Война Солдатова, книга 5 (страница 5)

– Знаю, что элита здесь приняла латинство, а народ остался верен Правильной вере, – ответил Дмитрий. – Знаю, что мыши давят, болотные продались, а православные ищут защиты.

– Верно, – кивнула игуменья. – Мы здесь как в осаждённой крепости. Кругом враги, а помощи нет. Царьград далеко, царевич ваш Иван занят войной, а мы… мы молимся и ждём.

Она поднялась, подошла к окну, глядя на заходящее солнце.

– Я стара, царевич. Мне уже нечего бояться, кроме греха. Но у меня есть сёстры, есть послушницы, есть миряне, что приходят в монастырь за советом и утешением. Все они смотрят на меня. И если я ошибусь, если поддержу не того – они погибнут.

– Я не подведу, – твёрдо сказал Дмитрий.

– Знаю, – обернулась она. – Потому и говорю с тобой. Агата верит тебе. Княгиня Смоленская, что стала твоей женой, тоже верит. А они женщины умные, не ошибаются в людях.

Она вернулась на место, снова уставилась на него своим пронзительным взглядом:

– Что тебе нужно?

– Связь, – ответил Дмитрий. – Монастырь – идеальное место для передачи вестей. Сюда приходят люди со всей округи, здесь можно укрыть раненых, спрятать беженцев, передать письма. Ваши сёстры могут стать моими глазами и ушами.

– А что взамен?

– Защита. Мои люди будут охранять монастырь от мародёров, от мышиных наёмников. Если придётся – я сам встану на стены.

Мать Евпраксия долго смотрела на него, потом кивнула:

– Хорошо. Я согласна. Но помни, царевич: если ты предашь, если твои люди тронут хоть одну из моих сестёр, я прокляну тебя перед Богом. И проклятие моё будет страшнее любого мышиного золота.

– Я не предам, – ответил Дмитрий. – Клянусь.

Она поднялась, подошла к нему, положила руку на голову – благословляя.

– Иди с миром, сын мой. И помни: здесь у тебя есть дом. Всегда.

Дмитрий вышел из монастыря, когда уже стемнело. На душе было светло и спокойно. Ещё одна нить вплелась в его паутину. И эта нить была прочной, как намоленные стены древней обители.

10. Ярмарка на Днепре

Ярмарка раскинулась на песчаной косе при впадении небольшой речушки в Днепр – тысячи телег, шатров, лотков, шалашей. Гомон стоял на десятке языков: польская речь мешалась с литовской, немецкая – с русской, и над всем этим витал запах жареного мяса, дёгтя, конского пота и дешёвых духов. Сюда съезжались купцы со всей округи – и из Посконии, и из Болотной страны, и даже из-за мышиных рубежей.

Дмитрий, переодетый простым служилым человеком, пробирался сквозь толпу, оглядываясь по сторонам. Левка, сопровождавший его, уже затерялся где-то среди торговых рядов – вынюхивал, высматривал, собирал слухи.

Федька Грек указал на большой шатёр из плотной парусины, украшенный вышитым полотнищем с купеческим знаком. У входа стояли двое дюжих молодцов с дубьём – охрана.

– Здесь, царевич, – шепнул Федька. – Феодосия, вдова, своё дело ведёт. Торгует со всеми, кто платит. Умна, хитра, себе на уме. То, что надо.

Дмитрий кивнул и шагнул внутрь.

В шатре пахло кожей, воском, заморскими пряностями. Вдоль стен громоздились тюки с товаром, на столике красного дерева поблёскивали медные весы. У походного ложа, застеленного дорогими коврами, сидела женщина – лет тридцати, красивая той зрелой, уверенной красотой, что приходит с опытом и деньгами. Тёмные волосы уложены в сложную причёску, на шее – нитка крупного жемчуга, на пальцах – перстни. Платье из тёмно-вишнёвого аксамита облегало ладную фигуру, и даже сидя она держалась с достоинством королевы.

– Царевич, – усмехнулась она, оглядывая его с головы до ног. – Какая честь. Чем обязана?

Дмитрий поклонился, как учила Ольга – с достоинством, но без подобострастия:

– Разговор есть, Феодосия. Тайный и важный.

Она кивнула охране, те вышли, занавесив полог. В шатре стало тихо, только снаружи доносился приглушённый гул ярмарки.

– Садись, царевич, – указала она на табурет. – Говори.

Дмитрий говорил прямо, без обиняков. О войне, о том, что северяне скоро пойдут на Смоленск, о мышиных интригах и болотных магнатах, продавшихся латинянам. О том, что ему нужны глаза и уши во всей округе, и что её обозы, ходящие через границы, – идеальный канал для передачи вестей.

– Я дам тебе охрану, – сказал он. – Мои люди будут сопровождать караваны под видом наёмников. Если кто тронет – ответит. И покровительство. Моё имя и имя царевича Ивана защитят тебя от многих бед.

Феодосия слушала внимательно, не перебивая. Только в глазах её мелькали искорки – то ли интереса, то ли расчёта.

– А что ты хочешь взамен, царевич? – спросила она, когда он замолчал. – Кроме моей верности?

– Твоей верности достаточно.

– Верность верностью, а дело делом, – она поднялась, подошла ближе. От неё пахло дорогими духами и той особенной женской силой, которая не нуждается в словах. – Ты красив, силён, и от тебя пахнет победой. Такие мужчины здесь редкость.

Она положила руку ему на плечо, чуть сжала пальцы:

– Останься сегодня. Поговорим о делах… подробнее.

Дмитрий не стал отказываться. Он знал цену таким разговорам.

Они пили вино, говорили о торговле, о ценах, о дорогах. Феодосия оказалась умной собеседницей – знала не только купеческие тайны, но и политические расклады, имена магнатов, слабые места мышиной администрации.

А потом разговор иссяк сам собой, и остались только взгляды, только прикосновения, только жар, разгорающийся между ними.

Ночь в шатре купчихи была не похожа на те, что Дмитрий проводил с Агатой. Феодосия знала себе цену, знала, чего хочет, и брала это без стеснения. Она была страстна, изобретательна, требовательна, и Дмитрий отвечал ей тем же, чувствуя, как в этой близости рождается не просто благодарность, а настоящий союз – равных, понимающих друг друга без слов.

– Ты опасен, царевич, – сказала она утром, провожая его. Её волосы были распущены, на губах – лёгкая, сытая улыбка. – Но мне такие и нужны. Договорились. Мои обозы – твои глаза и уши. А ты… ты заезжай, когда сможешь. Не только за вестями.

– Заеду, – пообещал Дмитрий, целуя её на прощание.

Он вышел из шатра, щурясь на утреннее солнце. Левка уже ждал неподалёку, довольно усмехаясь:

– Ещё одна, царевич?

– Ещё одна, – кивнул Дмитрий, садясь на коня. – И очень полезная.

Паутина плелась дальше. И каждая новая нить была прочна, как купеческое слово, скреплённое не только золотом, но и страстью.

11. Август 7094. Княгиня Полоцкая

Иван вызвал Дмитрия, когда рана почти зажила и тот уже начал выходить из лазарета. Царевич сидел в своей горнице над картами, при свете оплывших свечей. Лицо его было осунувшимся, под глазами залегли тени – осада выматывала всех, даже наследника.

– Есть дело для тебя, брат, – сказал он без предисловий, указывая на лавку. – Важное.

Дмитрий сел, ждал. Иван развернул карту, ткнул пальцем в точку севернее Смоленска.

– Полоцк. Княгиня Полоцкая, вдова, владеет ключевыми землями на Западной Двине. Её замки контролируют пути на Витебск и дальше, к самому сердцу Болотной страны.

– Знаю, – кивнул Дмитрий. – Слышал о ней. Говорят, умна, красива, держит власть твёрдой рукой.

– Всё так, – подтвердил Иван. – Её муж, старый князь, погиб год назад при загадочных обстоятельствах. Поговаривают, мышиные агенты постарались. С тех пор она одна правит, лавирует между болотными магнатами, мышиными эмиссарами и нашими интересами.

Он поднял глаза на Дмитрия:

– Она нам нужна, брат. Её земли – ключ к Полоцку, а Полоцк – ключ ко всей северной части Болотной страны. Если она будет нашей, мы получим плацдарм для удара на Витебск и возможность перекрыть мышам пути снабжения.

– Ты хочешь, чтобы я на ней женился, – понял Дмитрий.

– Да. Тайно, но по всем правилам. Ты – младший царевич, имеешь право на царский гарем. Брак с тобой даст ей защиту нашего имени и легитимность перед её народом. А мы получим её земли, её замки, её людей.

Дмитрий помолчал, обдумывая.

– Она согласится?

– У неё нет выбора, – усмехнулся Иван. – Мыши давят, болотные продались, северяне жгут деревни. Она ищет защиты, и мы – единственные, кто может её дать. Но просто так она не сдастся. Ты должен её убедить. Не только умом, но и… всем, что умеешь.

Дмитрий понял намёк.

– Когда ехать?

– Сейчас. Пока северяне затихли после штурма, у тебя есть неделя, от силы две. Возьми с собой малый отряд, переоденьтесь купцами. Княгиня знает, что ты приедешь, я отправил гонца с тайным письмом.

Через два дня Дмитрий уже скакал на север, в сторону Полоцка. С ним были Левка, Федька Грек и двое самых надёжных гайдуков. Все в простых сермягах, с товаром в перемётных сумах – настоящие купцы, везущие меха и воск на продажу.