Alex Si – Терминальное состояние (страница 1)
Терминальное состояние
Глава
За день до конца
Он знал, что это последняя ночь.
За окном старого дома шумел лес — настоящий, живой, с запахом прелой листвы и мокрой коры. Артем сидел за столом и смотрел на стопку исписанной бумаги.
Завтра он поедет по той трассе. Завтра откажут тормоза. Корпорации уже всё решили — ему просто дали возможность попрощаться.
Где-то далеко, за лесом, мерцали огни города — того самого, который он превратил в идеальную тюрьму. Артем писал быстро, почти не глядя на строки, — слова лились сами, будто кто-то диктовал их изнутри.
"Я думал, что дарю людям бессмертие. Я ошибался. Я дарю им вечность — и отнимаю жизнь. Они перестали творить — зачем, если времени бесконечно много? Перестали любить — любовь требует риска, а риска больше нет. Перестали бояться — и перестали чувствовать. Вчера я видел женщину, которая улыбалась, глядя на труп мужа. Нимб просто не дал ей заплакать".
Он остановился, посмотрел на фотографию на столе. Саша. Его Саша. Смеющаяся, с растрепанными волосами, с искрой в глазах. Та самая искра, которую он убил во всем человечестве.
"Я создал чудовище. И теперь я должен его уничтожить. Но у меня нет права решать за всех. Поэтому я оставляю выбор тебе, любимая. Ты прочтешь это, когда меня уже не будет.
Он отложил ручку и взял с полки маленькую коробочку. В ней лежала флешка — неприметная, старая, ничем не примечательная. На ней — вирус "Терминальное состояние". Смерть для миллиардов. Свобода для остальных.
"Я люблю тебя, Саша. Я всегда любил только тебя. И если ты решишь не активировать код — я пойму. Если решишь активировать — я пойму тоже. Только помни: какой бы выбор ты ни сделала, это будет правильный выбор. Потому что его сделала ты".
Он запечатал коробку и спрятал её в тайник. Встал, подошел к окну.
Лес шумел, дышал, жил. Где-то в ветвях мелькнула тень — сова возвращалась с охоты.
— Прощай, — сказал Артем вслух. — Прощай, мой страшный, прекрасный, безумный мир.
Утром следующего дня его машина упала с обрыва на тридцатом километре трассы. Тормоза отказали ровно на том повороте, где не было ограждения.
Корпорации вздохнули с облегчением.
Они не знали, что настоящая война только начиналась.
Двадцать лет спустя.
Александра открыла глаза в своей идеальной квартире и посмотрела в белый потолок. Нимб на виске тихо гудел, подавляя легкую утреннюю грусть.
Она не знала, что сегодня вечером встретит человека, который перевернет её жизнь.
Она не знала, что дневники мужа всё еще ждут её в старом доме.
Она не знала, что в её руках — судьба человечества.
Она просто встала и пошла умываться.
Начинался обычный, идеальный, бесконечный день.
Глава 1. Идеальное утро
В мире, где смерть побеждена, утро похоже на больничную палату — стерильное, тихое, без запаха надежды. Александра проснулась в своей идеальной квартире на сорок седьмом этаже.
Она открыла глаза за секунду до сигнала.
Это вошло в привычку за двадцать лет — просыпаться ровно в 7:00, будто внутри вживлен таймер, который не сбоит никогда. Раньше, в той жизни, она ненавидела будильники. Они всегда звонили не вовремя, вырывали из снов, заставляли жалеть о том, что ночь кончилась. Теперь снов не было, а пробуждение напоминало включение монитора из спящего режима — просто смена состояния.
Потолок был белым.
Идеально, хирургически белым. Ни трещинки, ни развода, ни пятнышка света — нанопокрытие поглощало лучи, делая комнату похожей на операционную, из которой убрали всё лишнее, включая пациентов. Александра смотрела в эту белизну и пыталась вспомнить, снилось ли ей что-то этой ночью.
Тишина.
Она никогда не помнила снов. Только в первые годы после переселения ей иногда являлись обрывки — мать, умершая задолго до эры бессмертия, запах мокрой травы после дождя, шершавый язык собаки, которой давно не было. Потом видения исчезли. Нимб не блокировал сновидения, объясняли врачи, просто мозг адаптировался. Без страха смерти, без тревоги за завтрашний день, без остроты потерь — какие могут быть сны? Сны снятся живым. А она теперь просто существовала.
— Доброе утро, Александра.
Голос возник в ухе — не в комнате, а именно внутри, за левой височной костью, мягкий, вкрадчивый, с едва уловимой вибрацией заботы. ЦИР говорил всегда с одной интонацией: спокойной, чуть участливой, как сиделка, которая знает, что пациент неизлечим, но не говорит об этом.
— Ваш цикл сна составил 6 часов 43 минуты. Это соответствует возрастной норме для биоботов серии "Люкс-7". Хотите прослушать краткую сводку новостей?
— Нет.
— Рекомендую начать день с легкой гимнастики. Ваш мышечный тонус за последнюю неделю снизился на 0,3 процента.
— Я в порядке.
— Как пожелаете. Температура в городе +22°C, влажность 45 процентов, уровень загрязнений атмосферы — ноль. Ваш маршрут на работу проложен с учетом минимальной загрузки транспортных лент. Завтрак сервирован в столовой зоне.
Пауза. Александра уже хотела встать, но голос заговорил снова:
— Александра, вчера вечером, в 19:42, ваш нимб зафиксировал незначительное отклонение эмоционального фона. Уровень кортизола повысился на 5,7 процента. Вас что-то тревожит?
Она замерла, глядя в белый потолок.
Вчера. Человек у выхода из архива. Лукас. Она уже почти забыла о нем — нимб мягко стер остроту воспоминания, превратив встречу в смазанное пятно, не стоящее внимания. Но ЦИР помнил всё.
— Нет, — сказала она ровно. — Всё в порядке.
— Отлично. Психологическая стабильность — основа долголетия. Хорошего дня, Александра.
Голос исчез.
Она пошевелила пальцами ног — биоткань отозвалась мгновенно, без утренней скованности, без того приятного чувства "потянуться", которое помнилось из прошлой жизни. Тогда, в настоящем теле, по утрам хотелось лежать и не двигаться, чувствуя, как кровь медленно разгоняется по сосудам, как хрустят суставы, как одеяло пахнет сном — чуть влажным теплом, смешанным с запахом тела.
Сейчас тело слушалось идеально. Оно было легким, сильным, послушным, как хорошо отлаженный механизм. И таким же чужим.
Александра села и посмотрела на свои руки.
Тонкие пальцы, гладкая кожа без единой морщинки, аккуратные ногти с идеальным маникюром, который обновлялся сам каждую неделю. Руки, которые не знали работы на даче, не обжигались о горячую сковороду, не царапались о ветки сирени, которую так любил срезать Артем. Красивые, холеные, мертвые руки.
Она сжала их в кулаки, чувствуя, как под кожей перекатываются идеально откалиброванные мышцы.
— Вставай, — сказала она вслух. Собственный голос прозвучал глухо, будто из соседней комнаты.
Ванная комната встретила ее теплым, влажным воздухом — система знала, что она любит именно так, хотя любила это еще в прошлом теле, двадцать лет назад. Александра встала перед зеркалом и посмотрела на себя.
На нее смотрела женщина лет тридцати, с правильными, красивыми чертами лица. Высокие скулы, четкая линия бровей, полные губы, темные волосы, уложенные в аккуратное каре. Когда-то, выбирая это тело, она старалась максимально приблизиться к оригиналу — той Александре, которая умерла в возрасте сорока пяти лет от остановки сердца, вызванной отказом старого, настоящего органа.
Она помнила, как сидела в центре моделирования и листала варианты на голографическом экране. Можно было изменить всё — форму носа, разрез глаз, цвет кожи. Можно было стать кем угодно. Она выбрала самое близкое.
Но близкое — не значит такое же.
Глаза были чуть шире, чем у настоящей Александры. Губы — чуть полнее. Скулы — чуть выше, модный стандарт того года. И главное — в них не было того, что Артем называл "искрой".
— У тебя глаза горят, Саша, — говорил он в их первую встречу, в прокуренной студенческой общаге, где пахло дешевым кофе и бесконечными спорами о будущем. — Ты смотришь на мир так, будто он тебя удивить может.
Сейчас на нее смотрели пустые озера. Красивые, правильные, спокойные. В них не было ни удивления, ни страха, ни ожидания. Только ровная, гладкая поверхность, по которой давно никто не пускал рябь.
Она отвернулась и шагнула в душевую кабину.
Вода была теплой, почти горячей — она любила такую, хотя биоботы не чувствуют температуру так же остро, как живые люди. Нервные окончания притуплены, чтобы избежать болевого шока при повреждениях. Она стояла под струями, закрыв глаза, и пыталась вспомнить, каково это — обжечься. По-настоящему, до красной кожи, до крика.
Не получалось.
Из душа она вышла сухой — воздушные потоки мгновенно обдули тело, не оставив ни капли. Александра накинула халат — легкий, почти невесомый, из синтетического шелка, который пах ничем. Раньше, в прошлой жизни, халат пах ею. Потом, когда стирали, — порошком. Потом снова ею. Теперь всё пахло только чистящими составами, которые не имели запаха.
Она прошла в столовую зону.