Alex Si – Наследница кода Волкодава Книга 1 (страница 6)
Она уже собиралась придумать что-то едкое в ответ про нежные сенсоры и отсутствие чувства юмора, но в этот момент шлем выдал новую метку. Красную. Мигающую. И движущуюся прямо на неё.
— Что это?
Голос Железяки в ушах звучал спокойнее, чем собственное дыхание. Мира слышала, как у неё в шлеме шуршит воздух, как сердце отбивает быстрый рваный ритм, и на мгновение ей показалось, что источник опасности — не снаружи, а где-то внутри грудной клетки.
«Неопознанный летающий объект. Маленький. Быстрый. Похож на ремонтного дрона старого образца. Он несёт электрошокер. Вероятно, бродячий — не принадлежит ни одному клану».
Мира увидела его секундой позже. Сначала — лишь тёмное пятно на фоне выбеленного неба, странно дёргающееся, как насекомое, попавшее в паутину. Потом визор подхватил цель, обвёл её тонким контуром, вывел пару мерцающих цифр, которые Мира даже не успела прочитать. Железная коробка с пропеллерами, размером с её голову, летела низко над землёй, выписывая зигзаги, будто принюхивалась к невидимым следам.
Корпус был местами облезлый, с вмятинами, местами блестели свежие сварные швы. На нижней панели виднелись стёртые до неразборчивости логотипы, обгорелые края наклеек. Пропеллеры визжали на высокой ноте, и этот звук неприятно резал по нервам. Снизу свисали два металлических щупа, тонкие, как спицы, между ними прыгали синие искры, оставляя в воздухе короткие бледные шрамы.
— Что он делает? — голос Миры прозвучал хрипло, будто она давно не разговаривала.
«Ищет металл для ремонта. Ваш шлем излучает сильный сигнал. Дрон принял вас за неисправный механизм. Он попытается “отремонтировать” — то есть ударить током и перезагрузить вашу электронику».
Мира на секунду представила, как этот ящик аккуратно подлетает, хватает её щупами за шлем, послушно выполняет программу «перезапуск системы», а она в этот момент просто превращается в обугленное мясо внутри брони. Картинка получилась настолько ясной, что по спине пробежал холодок.
— А если я не электроника? — спросила она, хотя ответ уже чувствовала кожей.
«Вы умрёте. Разряд такой силы остановит сердце».
Дрон пискнул — коротко, пронзительно, почти радостно — и ринулся вниз. Он ускорился так резко, что воздух вокруг него дрогнул, а визор едва успел перестроить траекторию.
Мира откатилась в сторону, действуя раньше, чем успела осознать движение. Пыль брызнула из-под локтей, камни больно впились в бок. Синяя дуга ударила в землю там, где мгновение назад была её нога, выжгла чёрную яму с оплавленными краями. Запахло озоном и горелым камнем.
Дрон пронёсся над ней, пропеллеры взревели сильнее, он дернулся вверх, развернулся, нацелился снова, как хищная птица, которой показалось, что добыча ещё шевелится.
— Железяка, что делать?! — выкрик сорвался почти с истерическим надрывом.
«Режим “Коснуться”. Дистанция — 10 метров. Вы должны установить ментальный контакт и дать команду “отключиться”. Но вы никогда не пробовали на движущейся цели».
Слова «никогда» и «движущейся» неприятно зазвенели в голове. В прошлый раз у неё была стационарная турель, тяжёлая, прикрученная к полу. У неё было время сделать вдох, выдох, подумать. Сейчас у неё было несколько секунд.
Дрон атаковал снова. На этот раз он зашёл чуть шире, будто пробовал новый угол. Мира метнулась к ближайшему валуну — серому, грубому, с острым ребром. Прыгнула, рухнула за него, скатившись на колени. Искры прошипели рядом, обдав лицо жаром, будто кто-то провёл раскалённой проволокой в сантиметре от кожи. Визор коротко мигнул от помех.
— А если не получится? — выдохнула она, чувствуя, как в груди тесно от воздуха, который не успевает выйти.
«Он будет бить, пока вы не отключитесь или не умрёте. У него неограниченный запас энергии».
Конечно. У железной коробки — неограниченный запас, у неё — одно-единственное сердце и мозг, который уже ноет от перенапряжения. Отличный баланс.
Мира выглянула из-за камня на долю секунды. Дрон завис в трёх метрах, наводя щупы, как паук лапки. Его единственный глаз-камера — круглая линза, обведённая царапинами, — вращался, фокусируясь на её шлеме. Вокруг линзы тускло мигали крошечные диоды. Казалось, он раздумывает, с какой стороны к ней лучше подлететь.
«Как в тот раз, с турелью, — подумала она. — Только быстрее». Тогда у неё было время испугаться. Сейчас страх должен был умещаться между вдохом и выдохом.
Она выскочила из укрытия, выставив руки вперёд, словно пыталась остановить невидимую стену, хотя прекрасно понимала, что никакая стенка из воздуха не появится. Под ногами предательски скользнул мелкий щебень, но она удержалась на ногах.
— ОТКЛЮЧИСЬ! — крик сорвался так громко, что ей самой стало больно в ушах.
Ничего. Никакого чудесного щелчка, никаких внезапно погасших искр. Дрон пискнул — почти обиженно — и выстрелил разрядом. Синяя дуга прошила воздух. Мира дёрнулась в сторону, тело сработало само, — дуга прошла в сантиметре от плеча, обожгла воздух, и она почувствовала, как волосы на этом месте задымились, слепо запахло жжёной кератиновой пылью.
«Вы слишком напуганы. Сигнал искажён. Сосредоточьтесь. Представьте, что вы протягиваете нить от своего мозга к его процессору».
— Я не умею представлять нити! — выдохнула она, едва не споткнувшись. — Я вообще не умею это всё!
«Научитесь, или вы умрёте».
Сказано таким ровным голосом, будто речь шла о том, чтобы выучить новый интерфейс, а не о её жизни. Мира хотела бы рявкнуть на Железяку, но дыхания едва хватало на то, чтобы оставаться в движении.
Дрон зашёл на третий круг. Теперь он двигался не рывками, а плавно, будто наконец-то поймал нужную траекторию. Мира остановилась. Если она будет только бегать и прятаться, её ресурс закончится раньше, чем у ящика с неограниченной энергией.
Она стояла, дрожа, глядя в его красный глаз — линза отразила крошечный блик её собственного визора. Внутри неё что-то щёлкнуло — может, отчаяние, может, ярость, а может, просто усталость от того, что её снова и снова пытаются превратить либо в жертву, либо в оружие. Она перестала бояться. Страх вдруг показался лишним, мешающим и тяжёлым, как мокрый плащ. Она разозлилась.
«Ты — железка, — подумала она. — Ты не лучше той турели. И я тебя сломаю».
Она выбросила руку вперёд — не столько физически, сколько внутренне, словно пытаясь достать до этого красного глаза чем-то, кроме пальцев. И в тот момент почувствовала странный холод в пальцах. Будто коснулась чего-то невидимого, гладкого и чужого, как лёд на тыльной стороне стекла.
В голове вспыхнула команда, короткая, как удар ножа. Она даже не успела её сформулировать словами — она просто была. Но разум привычно облек её в одно:
ВЫКЛЮЧИТЬСЯ.
Дрон замер.
Всё произошло не драматично, не с взрывом, а почти буднично. Пропеллеры сначала просто потеряли скорость, их визг сломался, перешёл на низкий, жалобный тон. Потом остановились совсем. Синие искры между щупами дёрнулись, вытянулись в тонкую нитку и погасли. Железная коробка повисла в воздухе на секунду, инерция ещё держала её, а потом всё-таки поддалась гравитации и рухнула на землю, тяжело, с глухим металлическим звуком, подпрыгнув и перевернувшись на бок.
Мира опустила руку. Мир вокруг качнулся, будто кто-то взял картинку и аккуратно дёрнул её в сторону. Из носа снова пошла кровь — не ручьём, но тонкой упрямой струйкой, щекочущей верхнюю губу. Голова закружилась, в висках загудело, и она, не споря с телом, села прямо в пыль, не в силах стоять. Колени подогнулись сами собой.
— Я я сделала это? — голос прозвучал тихо и немного детски.
«Вы сделали это. Полный контроль над автономной боевой единицей. Вероятность успеха — 8%. Поздравляю».
В слове «поздравляю» не было ни капли эмоций, но она всё равно почувствовала, как внутри что-то откликнулось — смесь облегчения и ужаса.
Дрон лежал на земле, тихо жужжа, как умирающее насекомое, которое всё ещё шевелит лапками по инерции. Где-то внутри него продолжали вращаться маленькие вентиляторы, догорали конденсаторы, перезагружались бессмысленные циклы. Мира смотрела на него и не верила своим глазам. Только что это было что-то, что могло её убить одним касанием. Теперь — кусок металла, ждущий, что с ним сделают дальше.
Она управляла големом. Не отключила — подчинила. Поймала чужую волю, если у железной коробки вообще можно говорить о «воле», и сжала, как кулак.
— Он мой? — спросила она, удивляясь тому, как странно звучит это слово по отношению к холодному железу.
«Временно. Вы перехватили управление. Можете отдать команду. Например: “взлететь и упасть в пропасть”».
Мира подумала. Всего секунду. Мозг ещё шумел от перенапряжения, и эта секунда растянулась, показалась длиннее, чем весь бой. В голову полезли нелепые варианты: заставить его кружить вокруг неё, как дрессированную птицу, отправить разведать путь к кочевникам, послать обратно к кланам с ложным сигналом.
И всё равно решение получилось простым.
— Взлети и упади вон туда, — сказала она, махнув рукой в сторону глубокого оврага в ста метрах. Визор тут же обозначил указанную точку слабым маркером.
Дрон взлетел. Не так уверенно, как раньше — сначала пропеллеры набирали обороты чуть дольше, чем нужно, корпус опасно качнулся, но затем стабилизировался. Послушно, без единого писка системных ошибок, он развернулся по дуге и полетел к оврагу, держа ровный курс. Мира смотрела, как он снижается к краю, как его корпус на секунду пропадает за линией горизонта.