Alex Coder – Змеиный Полоцк (страница 5)

– Того, кто меняет кожу.

Она повернулась к Ратибору. В её взгляде не было страха, только холодное, древнее понимание, от которого дружиннику стало не по себе.

– Это не зверь лесной, сынок. Зверь убивает, чтобы сытым быть. Это не человек. Человек убивает от злобы или за золото. А это… это старое. Древнее, чем наш лес. Оно живое, теплое, но кровь у него другая. Холодная. Оно жаждет тепла, потому что своего нет.

– Как убить это? – спросил Ратибор. – Мечом? Огнем?

– Как убить то, что не ходит, а течет? То, что смотрит тебе в глаза, а ты видишь не убийцу, а любимую?

Велена подошла к сундуку, окованному железом, и, покопавшись в тряпье, достала что-то маленькое, на шнурке из воловьей жилы.

– Держи.

Это был амулет. Куриная лапка, высохшая, черная, перевязанная пучком серебристой травы – одолень-травы, собранной в ночь на Купалу. И еще в ней был вплетен зуб. Острый, хищный зуб щуки.

– Это что?

– Отвод, – сказала Велена. – Та пыльца, что ты принес… Это не просто след. Это яд для ума. Вдыхаешь – и воля твоя тает, как воск. Ноги сами идут, руки сами пояс развязывают. Эта тварь берет не силой, она берет мороком.

Она насильно сунула амулет ему в ладонь. Когти куриной лапки царапнули кожу.

– Носи у сердца. Не снимай даже в бане. Пока он на тебе – морок не возьмет тебя сразу. Будет жечь, будет чесаться, но разум сбережешь. А без разума ты против неё – что телок на бойне.

– Против кого «неё»? – Ратибор шагнул к ней, хватая за сухое предплечье. – Ты знаешь, кто это! Назови имя! Старик в корчме болтал про змее-дев…

Велена вдруг оскалилась, показав редкие желтые зубы. Она вырвала руку с неожиданной силой.

– Имен не называй! – шикнула она. – Имя – это зов. Назовешь всуе – она услышит. Скажу лишь одно: ищи там, где лгут глазам. Ищи красоту, за которой гниль прячется. И не верь ничему, что увидишь, если почуешь этот сладкий дух.

Ратибор сжал амулет в кулаке. Он был теплым, почти горячим.

– Значит, живое… – повторил он. – Значит, смертное.

– Всё, что живет, может сдохнуть, – кивнула Велена, и зеленый огонь в очаге погас, оставив избу в привычном полумраке. – Но поспеши, дружинник. Скоро холод ударит. А чем холоднее на улице, тем злее она будет искать тепло. Сегодня троих взяла. Завтра возьмет десятерых.

Ратибор поклонился знахарке и вышел в ночь. Ветер ударил в лицо, но теперь он не казался просто ветром. Каждый шорох в темноте казался скольжением огромного тела, а каждый запах прелой листвы чудился запахом шафрана. Он повесил амулет на шею. Мертвая куриная лапка холодила грудь, но страх немного отступил. Теперь он знал: он охотится не на призрак. Он охотится на плоть, и эту плоть можно проткнуть железом.

Глава 9: Немой свидетель

Когда Ратибор вернулся к Тихой заводи, день уже клонился к закату. Кроваво-красное солнце, проглядывающее сквозь разрывы в тучах, красило воду в цвет ржавчины.

Толпа давно разошлась. Осталась лишь примятая трава, сломанные камыши да грязное месиво у кромки воды, где бабы полоскали белье, а мужики вытаскивали тело несчастного Зоряна. Земля здесь была истоптана сотней ног – лапти, сапоги, босые пятки. Читать следы в такой грязи было всё равно что искать иголку в стоге сена.

Но Ратибор был не просто воином, он был охотником. А охотник знает: зверь, даже самый хитрый, не подходит к водопою по людской тропе.

Он отошел шагов на тридцать в сторону, туда, где ивняк нависал над водой плотной стеной, создавая глубокую тень. Здесь было тихо. Мошкара звенела над ухом, да где-то в чаще ухал выпь.

Ратибор опустился на одно колено, внимательно осматривая песок. Сначала ничего необычного – только следы выдры да лапки кулика. Но потом, у самой кромки воды, там, где берег полого уходил в ил, он заметил странность.

Это не были следы лап. И не человеческие шаги.

Вдоль берега тянулась длинная, непрерывная борозда. Широкая, в две ладони. Казалось, кто-то волок здесь тяжелое, мокрое бревно. Или толстый корабельный канат.

Ратибор потрогал край следа. Песок был вдавлен глубоко и плотно спрессован.

– Тяжелая… – прошептал он.

Что бы ни оставило этот след, оно весило больше взрослого мужика. Если бы это тащили мешок с зерном, были бы следы ног того, кто тащит. Но рядом с бороздой песок был девственно чист. Ни отпечатка каблука, ни следа босой ноги.

Существо двигалось само. Ползло.

Борозда выходила из воды, делала петлю вокруг старой коряги и уходила вверх по склону, в сторону редкого леска. Движения были плавными, тягучими. Никаких резких рывков, характерных для раненого зверя или пьяного человека.

Ратибор пошел по следу, держа руку на рукояти меча. Борозда была ровной, словно желоб.

– Как вода текла, – всплыли в памяти слова девки Малуши.

Но вода не оставляет канав в твердом грунте.

След миновал песчаную отмель, прополз по глинистому участку, примяв молодую поросль лопухов. Стебли были не сломаны, а вдавлены в землю, расплющены чудовищным прессом.

И вдруг всё оборвалось.

Ратибор остановился, не веря глазам.

Посреди поляны, где земля была все еще мягкой, борозда просто исчезла. Она не сужалась, не растворялась. Она заканчивалась ровным полукруглым отпечатком, словно то, что ползло, внезапно вознеслось на небеса.

Дружинник обошел поляну кругом. Ничего. Дальше трава стояла стеной, не примятая ни ветром, ни живой ногой. Никаких деревьев рядом, на которые можно было бы вскарабкаться.

Существо, весом в несколько пудов, растворилось в воздухе.

– Крылья? – предположил Ратибор, глядя в сумеречное небо.

Но если бы у твари были крылья, чтобы поднять такой вес, от взмаха остались бы следы – прибитая пыль, разлетевшиеся листья. Здесь же – тишина и покой.

Он вернулся к концу следа и присел, касаясь пальцами края вмятины. В нос ударил едва уловимый, но уже знакомый запах. Сладкий, приторный, перебивающий гнилой дух болота. Аромат мускуса.

Тварь была здесь. Она вышла из воды, проползла три десятка шагов, выжидая или наблюдая за Зоряном… а потом исчезла, словно её и не было.

«Оно меняет форму», – подумал Ратибор, и от этой мысли ладони стали влажными. Ведунья Велена говорила, что это «плоть, меняющая кожу».

Если оно может быть тяжелым, как бревно, оставляя такие борозды, а через миг стать легким, как пух, или вообще принять облик человека, который ушел отсюда на двух ногах (но чьих следов он не мог различить в общей массе)… то как ловить такое зло?

Ратибор поднялся, чувствуя себя неуютно в наступающей тьме. Немым свидетелем был только этот след, уходящий в никуда. И этот след говорил: твой враг не подвластен законам природы, по которым живут звери и люди. Твой враг играет по другим правилам.

Глава 10: Ложные обвинения

На княжеском дворе было тесно и шумно. Но это был не шум праздника или торга, а злобный ропот, похожий на рычание голодной стаи. Толпа купцов, ремесленников и просто зевак жалась к ступеням гридницы, требуя ответа. И ответа кровавого.

Когда Ратибор пробился через оцепление, он увидел в центре двора врытый столб и кучу хвороста. А рядом, на коленях в грязи, стоял человек, окруженный стражей.

Это был Гриня Моль – местный дурачок и травник-самоучка. Тихий, безобидный мужичонка, который вечно пах прелой листвой и разговаривал с грибами. Сейчас Гриня трясся мелкой дрожью, размазывая по лицу сопли и слезы, а его редкая бородёнка прыгала от страха.

Князь вышел на крыльцо. Одет он был богато, в куньей шапке, но лицо его было чернее тучи. Рядом стоял тот самый тиун, что кричал в леднике.

– Люди Полоцка! – зычно начал тиун. – Князь слышит ваш страх! Зло, что губит наших мужей, поймано! Вот он – чародей, что воду в реке портить удумал, напустив мор на людей!

Толпа взревела: «На костер!», «Смерть отравителю!».

Гриня заскулил, втягивая голову в плечи:

– Не я, батюшка-князь! Я только корешки копал! От поноса корешки, от золотухи… Не морил я никого!

– Молчать! – рявкнул тиун, пинком повалив травника в грязь. – У него в суме нашли болиголов и вороний глаз! Отрава! Этой дрянью он мужей и извел!

Ратибор почувствовал, как внутри закипает ярость. Это было проще всего: схватить первого попавшегося убогого, сжечь его на потеху черни и сказать, что дело сделано. А тем временем настоящая тварь будет смеяться в темноте.

Ратибор растолкал стражников и вышел вперед, встав между Гриней и князем.

– Дозволь слово молвить, князь! – крикнул он, перекрывая гул толпы.

Воевода Мстислав, стоявший за спиной князя, предостерегающе нахмурился, но князь поднял руку, останавливая стражу, уже готовую схватить наглеца.

– Говори, Ратибор. Нашел убийцу?

– Не он это, князь! – Ратибор указал на сжавшегося в комок Гриню. – Посмотри на него. У него сил не хватит курицу задушить, не то что троих здоровых мужиков одолеть. Стражник Гойко коня на скаку останавливал. А этот его повалил?

– Он травил их! – визгнул из толпы толстый купец. – Ядом!