Alex Coder – Трон трех сестер. Яд, сталь и море (страница 8)

– …выкуп будет снижен, набеги прекратятся…

– …девка станет его, как и договаривались.

Кай медленно отстранился от двери. На его лице, обычно скучающем и надменном, расплывалась широкая, злая улыбка.

Он наконец понял.

Десять лет он злился, что отец держит эту «юродивую» сестру в замке, кормит её, одевает, терпит её существование. Он думал, это слабость отца.

Но это была не слабость. Это было фермерство. Отец просто откармливал свинью на убой к определенной дате.

– Ай да отец, – прошептал Кай, потирая руки. – Старый лис.

***

Элиф нашла убежище в саду, у старого заросшего пруда. Здесь, среди почерневших кустов шиповника и опавшей листвы, было единственное место, где она могла дышать.

Вода в пруду была темной, стоячей. На поверхности плавали бурые листья кувшинок, похожие на оторванные сердца.

Она смотрела в свое отражение, искаженное рябью. Там, в глубине, ей чудилось лицо матери. «Зачем ты не забрала меня? Лучше бы мы разбились тогда вместе».

Звук хрустнувшей ветки заставил её обернуться.

Кай шел по аллее. Он не шатался, как обычно. Его походка была пружинистой, легкой. Он выглядел как человек, который только что выиграл крупную ставку в кости.

Элиф напряглась, инстинктивно отступая к воде.

– Чего тебе?

Кай остановился в паре шагов. Он засунул руки в карманы брюк и покачался с пятки на носок, сияя.

– А я с хорошими новостями, сестрица. – Его голос сочился ядом, сладким и густым. – Ты ведь любишь путешествовать? Мамочка твоя любила, помнится. Летать любила из окон.

Элиф молчала. Упоминание матери было ударом ниже пояса, но она не дала ему удовольствия увидеть боль.

– Отец сейчас говорит с гостями, – продолжил Кай, делая шаг к ней. – Это не просто гости. Это покупатели. Точнее, кредиторы.

Он наклонился к её лицу, нарушая личное пространство, так близко, что она почувствовала запах вина и мятного табака.

– Радуйся, сестренка. Нашелся дурак, который заберет тебя.

Он расхохотался. Смех отразился от воды, пугая ворон на старом дубе.

– Отец продал тебя. Десять лет назад продал. Северянам. Те, что в плащах, просто приехали проверить товар. Готовься, принцесса. Скоро ты будешь греть постель какому-нибудь вонючему вождю дикарей. Если переживешь первую ночь.

Улыбка Кая стала жестче.

– Я буду единственным наследником. А ты… ты исчезнешь, как и твоя шлюха-мать. Наконец-то.

Он развернулся и пошел прочь, насвистывая веселый мотив.

Элиф осталась стоять у воды.

Она ожидала, что испугается. Но страха не было.

Вместо этого внутри разлился могильный холод. Всё встало на свои места. Отчужденность отца. Ненависть к её внешности. Тот факт, что её учили языкам и манерам, но никогда не любили. Она не дочь. Она – долговая расписка. Она – дань, которую нужно выплатить, чтобы спасти шкуру отца и наследство Кая.

Холод заполнил её целиком, вытесняя эмоции. Сердце превратилось в кусок льда.

Это был не просто брак. Это был конец. Судьба, которой так боялась мама, нашла её.

Элиф посмотрела на свои руки. Они не дрожали.

«Ну что ж, – подумала она, глядя в черную воду. – Если меня продали дикарям, мне придется самой стать дикаркой».

Глава 10: Сделка

Ужин в тот вечер больше напоминал поминки, на которых покойник сидит прямо за столом.

Свечи горели тускло, отбрасывая длинные тени. В зале стояла тяжелая, липкая тишина, нарушаемая лишь звуком льющегося вина.

Отец не ел. Перед ним стояло нетронутое блюдо с фазаном, но он даже не взял в руки нож. Вместо этого он сжимал ножку массивного золотого кубка.

Глоток. Еще один. Стук металла о деревянную столешницу.

Слуга тут же подливал новое. Красное, густое, как венозная кровь. Князь пил методично, быстро, не смакуя вкус, а стараясь как можно быстрее достичь дна – и дна кубка, и дна собственного беспамятства.

Элиф сидела напротив. После слов Кая у пруда она думала, что готова. Но ожидание удара всегда страшнее самого удара. Она ковыряла вилкой в тарелке, не чувствуя вкуса еды, и следила за руками отца.

Они дрожали. Едва заметно, но дрожали.

Наконец Князь отодвинул кубок. Звон серебра разрезал тишину, как хлыст.

Он не поднял глаз. Он смотрел в центр стола, в пустоту, словно обращаясь к призракам.

– Через неделю ты уедешь, – его голос был хриплым от вина, лишенным интонаций. Сухая констатация факта. – Кареты уже готовы.

Сердце Элиф пропустило удар, затем забилось тяжело и медленно, как похоронный колокол.

– Я заключил пакт, – продолжил отец, всё так же не глядя на неё. – Ярл Гримм согласился возобновить старый договор. Тот самый, который был разорван… десять лет назад.

Элиф перестала дышать. «Тот самый». Значит, мама знала. Мама знала всё с самого начала. Сделка была заключена еще тогда, когда Элиф была ребенком. Её продали еще в колыбели.

– Ты станешь залогом мира, – сказал отец, наливая себе еще вина. – Гарантом того, что северяне не сожгут наши города этой зимой.

Пальцы Элиф сжались на вилке. Металл врезался в ладонь, костяшки побелели, выступили под тонкой кожей острыми бугорками. Она чувствовала, как внутри неё закипает ледяная ярость.

– Ярл? – переспросила она. Её голос не дрогнул, и это удивило её саму. – Ты отдаешь меня варварам? На Север? В земли вечного льда и дикарей?

Князь, наконец, поднял взгляд. Его глаза были мутными, налитыми красным. В них не было любви, не было даже жалости. Только холодный расчет банкрота, который закладывает последнее имущество.

– Север богат, – буркнул он, пряча взгляд за кубком. – У них есть железо. Пушнина.

– У них есть кровь на руках! – Элиф повысила голос. – Они убийцы. Они звери, отец! Ты меня продаешь.

– Не продаю, – резко оборвал он, ударив ладонью по столу. – Я заключаю союз! Ты выполнишь свой долг перед родом. Ты думаешь, мне легко?

– Легко? – тихо спросила Элиф. – Конечно, тебе легко. Ты просто выпьешь еще кувшин вина и забудешь.

Князь скривился.

– Их золото не пахнет, дочь. Оно весит столько же, сколько золото южан. А их армия – лучшая защита от восточных соседей. Твоя судьба оплатит безопасность тысяч моих подданных. Это справедливая цена.

– Цена, которую плачу только я, – прошептала она.

Кай, который до этого молча наслаждался зрелищем, откинулся на спинку стула и рассмеялся. Его смех был лающим, злым. Он раскачивал в руке ножку обглоданного фазана, словно скипетр.

– Ну чего ты ломаешься, сестрица? – весело спросил он. – Подумаешь, дикари. Зато тебе не будет скучно.

Он наклонился через стол, его глаза блестели от садистского удовольствия.

– Говорят, они едят сырое мясо, прямо с костей, пока оно еще теплое. И моются раз в год, когда лед тает. А еще… – он понизил голос до зловещего шепота, – я слышал, что свои постели они делят с медведями. Надеюсь, ты любишь мех, Элиф. Потому что тебя будут драть как зверя.

– Заткнись, Кай! – рявкнул отец, но в его голосе не было реальной угрозы.

– А что? – Кай пожал плечами, откусывая хрящ. – Пусть привыкает. Там её никто жалеть не будет. И вуалей там нет. Придется раздвигать ноги перед тем, кто сильнее, хочет она того или нет.

Элиф медленно разжала пальцы. Вилка со звоном упала на тарелку.