Alex Coder – Трон трех сестер. Яд, сталь и море (страница 3)

– Это язык врагов, – говорила мама. – Язык Северных Ярлов. Тех, что живут за горами.

– Они злые? – спрашивала Элиф.

– Они жестокие. И они придут. Папа слаб, Элиф. Он думает, что купит мир золотом, но золото кончится. И тогда придут волки.

Лилит брала маленькую ладошку дочери в свою.

– Чтобы выжить среди волков, нужно уметь выть по-волчьи. Ты должна понимать, о чем они говорят, когда думают, что ты глухая. Это будет твоим щитом.

– Skjold, – произнесла мама четко, гортанно. – Повтори.

– Sk-jold, – неуверенно повторила Элиф. Слово было колючим, неприятным на языке.

– Хорошо. Kniv. Нож. Stille. Тишина.

Это была странная игра. Мама учила её не словам «любовь» или «кукла». Она учила словам «беги», «прячься», «кровь», «договор». Элиф впитывала эти звуки, как губка, не зная, что однажды одно подслушанное слово спасет ей жизнь у костра Бьорна.

Глава 2.4: Гимн Земель

Были вечера, когда дождь барабанил в окна, и замок казался особенно мрачным. Тогда мама не зажигала свет. Они сидели у камина, глядя на угли.

В такие вечера мама пела.

Но это были не колыбельные про принцев и фей. Это был Гимн её потерянной родины. Песня Клана, запрещенная в этих стенах.

Голос Лилит, обычно мягкий, становился глубоким и вибрирующим. Она пела на древнем диалекте Юга, певучем и печальном.

«Там, где корни сплетаются в узел,

Там, где ветер рождается в скалах,

Мы не носим цепей из злата,

Мы носим свободу в шрамах…»

Элиф подпевала. Она не понимала всего смысла слов про «шрамы свободы», но мелодия проникала в кости.

– Запомни эту песню, – говорила мама, гладя её по голове. – Это пароль. Если ты когда-нибудь встретишь "Призраков Леса", спой им это. И они поймут, что ты – моя дочь.

– А папа знает эту песню?

Лилит грустно улыбнулась.

– Папа слышит только музыку. Слова для него пусты. Он думает, что владеет певчей птицей. Он не знает, что птица поет о том, как взломать клетку.

Глава 2.5: Опасное сходство

Однажды утром мама расчесывала Элиф перед большим зеркалом. Она проводила гребнем по густым черным волосам дочери, заплетая их в косы.

Вдруг рука Лилит замерла.

Она смотрела в зеркало, но видела не двух людей – мать и дочь. Она видела одно лицо, разделенное временем.

Элиф росла точной копией матери. Тот же разрез глаз. Та же упрямая линия подбородка. Тот же цвет кожи – бледный, светящийся изнутри.

– Ты слишком похожа на меня, – прошептала Лилит. В её голосе был страх.

– Это же хорошо? – удивилась Элиф. Она хотела быть как мама.

Лилит покачала головой.

– Папа любит меня, Элиф. Но его любовь… она тяжелая. Темная. Он хочет владеть мной безраздельно. И когда он смотрит на тебя… он видит моё отражение.

Она развернула Элиф к себе, больно сжав плечи.

– Если я исчезну… Если меня не станет… Он будет ненавидеть тебя за это лицо. Ты будешь напоминать ему о том, что он потерял. Твоя красота станет твоим проклятием.

– Я не хочу быть проклятой, – заплакала Элиф.

– Тогда будь умной. Будь хищной под маской овцы. Красоту можно продать, но ум… ум нельзя отнять.

Глава 2.6: Урок притворства

Отец становился всё мрачнее. Сделка с Северянами уже обсуждалась за закрытыми дверями. "Черные птицы" (гонцы) начали появляться во дворе.

Мама стала нервной. Она учила Элиф не только языку, но и игре.

Они сидели в детской.

– Представь, что ты дерево, – говорила Лилит. – Дерево не плачет, когда его бьют ветки. Дерево стоит.

– Мне больно, когда Кай щипается, – жаловалась Элиф. Брат уже тогда был злым щенком.

– Если ты плачешь – ему весело. Если ты терпишь – ему скучно. Убей его радость своим каменным лицом.

Лилит брала иголку и слегка, осторожно колола пальчик Элиф.

– Не дергайся. Дыши. Спрячь боль в кулак.

Элиф училась не вздрагивать. Училась делать глаза пустыми и стеклянными, "выключать" себя из реальности.

– Это твоя главная защита, – говорила мама. – Пусть они думают, что ты глупая. Пусть думают, что ты слабая. Никто не ждет удара от куклы.

Это была самая жестокая игра, но именно она спасла Элиф рассудок в долгие годы отцовской немилости.

Глава 2.7: Северный словарь (Продолжение)

– Underkaste seg, – диктовала Лилит.

– Underkaste seg. Подчиняться, – повторяла шестилетняя Элиф.

– Drepe, – произнесла мать.

Элиф запнулась.

– Убивать.

– Svig.

– Предательство.

Лексикон маленькой девочки наполнялся словами, которые не должны знать дети. Но Лилит спешила. Она чувствовала, что время утекает сквозь пальцы.

– Почему такие злые слова, мамочка?

– Потому что мир не добрый, Элиф. Северяне уважают только силу. Ты должна знать, когда они говорят о сделке, а когда – о резне.

Она достала тот самый маленький нож для бумаги, который Элиф потом украдет.

– И ты должна знать, куда бить, если слова кончатся. Шея. Глаз. Пах.

Она показывала на кукле, куда вонзать сталь. Элиф смеялась, тыкая куклу ножом, думая, что это понарошку. Мама не смеялась.

Глава 2.8: Последний вечер

Вечер перед Побегом. В замке было тихо, но эта тишина была натянутой.

Лилит укладывала дочь спать. Она была одета не в ночное, а в удобное дорожное платье, хотя делала вид, что просто замерзла.