Alex Coder – Трон трех сестер. Яд, сталь и море (страница 1)
Alex Coder
Трон трех сестер. Яд, сталь и море
ПРОЛОГ: ПЕРВЫЙ ГЛОТОК
Золото было тяжелым. Оно оттягивало пояс, приятной тяжестью давило на бедро, но Хальвдан Кривой не чувствовал усталости.
Жадность окрыляла его лучше любого вина.
Встреча состоялась на границе туманов, у Старого Ясеня. Ярл Гримм приехал один, как и было условлено. Тогда он еще не был ссохшимся стариком. В его рыжей бороде едва пробивалась седина, а плечи были широкими, как горный хребет. Но в глазах уже горел тот самый безумный огонь – страх перед смертью.
– Это точно? – спросил Ярл, не спеша отдавать мешок. Его голос лязгнул, как сталь. – Ты клянешься, червь?
Хальвдан поклонился, скрывая ухмылку. Он был предателем. Он продал секреты клана Матери – хранителей древних тайн Юга. Он продал карту. Продал расписание звезд. Продал условия Ритуала.
– Клянусь, Великий Ярл, – прошипел Хальвдан. – В Пещере Грозового Пика. Источник бьет раз в двадцать лет. Кровь Ключа откроет дверь. А вода… вода дарует вечность.
Ярл швырнул ему золото. Хальвдан поймал его на лету.
– Исчезни, – бросил Ярл, разворачивая коня. – Если ты солгал, я найду тебя и сдеру кожу.
– Я исчезну, – пообещал Хальвдан.
И он не соврал.
Как только стук копыт Ярла затих вдали, ухмылка Хальвдана стала шире. Глупый, могучий северянин. Он поверил, что нужно ждать. Что нужна какая-то особенная "фаза Луны" и пышные проводы.
Хальвдан знал то, о чем промолчал. Он знал черный ход. Узкую, неприметную расщелину, о которой ведали только старейшины его уничтоженного рода.
– Жди свою луну, старик, – прошептал предатель, поглаживая золото. – Собирай армию. Ищи невесту. А я буду там первым.
Он не собирался бежать на Юг и пропивать богатство. Он хотел большего. Он хотел всего. Золото было лишь страховкой. Его истинной целью была Вечность.
Хальвдан бежал к горам. Он загнал двух лошадей. Он карабкался по скалам, сбивая ногти в кровь, гонимый одной лишь мыслью: опередить Ярла. Опередить время. Опередить саму смерть.
Он нашел лаз.
Тьма пещеры встретила его холодом и тишиной. Воздух здесь был густым, электрическим. Стены из черного обсидиана слабо вибрировали, словно приветствуя гостя.
Хальвдан протиснулся в Главный Зал.
И увидел Его.
Озеро жидкого света. Сияющая, ртутная гладь, в которой не отражалось его алчное, потное лицо.
Сердце предателя забилось, как пойманная птица. Вот оно. Награда за все унижения. За то, что он был Кривым, за то, что служил, а не правил.
Он сбросил мешок с золотом. Монеты рассыпались по полу со звоном, но этот звук показался ему ничтожным по сравнению с песней, которую пела вода.
Хальвдан подполз к краю. Ему не нужны были чаши. Ему не нужны были ритуалы. Он считал, что магия – это просто ресурс. Как вода в ручье. Бери и пей.
– Моё… – прохрипел он.
Он опустил лицо прямо в сияющую жидкость и начал лакать, как пёс.
Вкус был сладким. Слишком сладким. И обжигающе холодным.
Жидкость потекла внутрь, и Хальвдан почувствовал, как годы слетают с него. Боль в кривой спине исчезла. Шрамы разгладились. Он засмеялся, отрываясь от поверхности.
– Я чувствую! – закричал он, поднимая руки к своду. – Я бессмертен!
А потом его руки начали меняться.
Кожа на них посерела и высохла, как пергамент. Пальцы хрустнули, удлиняясь, превращаясь в когти.
Смех оборвался, перейдя в вопль.
Его тело скрутило. Хребет выгнулся, ломаясь и перестраиваясь. Ноги стали короче, мышцы на них вздулись узлами, покрываясь жесткой шерстью снежного барса. Из копчика, разрывая штаны, полез толстый, чешуйчатый змеиный хвост.
Хальвдан хотел закричать «Помогите!», но его человеческое горло изменилось. Голосовые связки затвердели. Вместо слов из глотки вырвался рык, от которого посыпались камни с потолка.
Он катался по полу, царапая камень, сдирая золото и собственную одежду.
Он не умирал. О нет, источник дал ему то, что обещал. Вечную жизнь.
Но он не сказал, в каком теле. И по какой цене.
Источник не дарил божественность ворам. Он дарил функцию. Пещере нужен был новый сторож взамен ушедшего века назад. Злой, жадный, вечный цепной пес.
Хальвдан Кривой перестал быть человеком.
Его разум, запертый в чудовищном теле Химеры, с ужасом осознал правду. Он никого не обманул. Он перехитрил самого себя. Он зашел в клетку, захлопнул дверь и проглотил ключ.
Он подполз к озеру и увидел свое отражение – морду чудовища с испуганными человеческими глазами.
–
Он лег на холодный камень, положив когтистую лапу на рассыпанное золото, которое больше не имело смысла, и уставился во тьму туннеля, ожидая, когда пройдут двадцать лет и придет следующий дурак, чтобы освободить его.
Глава 1: Утро в холодной воде
Холод проник под одеяло задолго до рассвета. Он заполз под перину, лизнул лодыжки, пробрался к позвоночнику, свернулся там ледяным узлом. Элиф открыла глаза и уставилась в серый каменный потолок. Изо рта вырывался слабый пар.
Камин в углу комнаты зиял черной, пустой пастью. Зола давно остыла, и от неё тянуло сыростью и безнадежностью. Огонь погас ещё среди ночи, но никому не пришло в голову подкинуть дров. Для дочери князя дрова были такой же непозволительной роскошью, как и тепло родительской любви.
Она не пошевелилась. Лежать неподвижно стало её второй натурой, способом экономить тепло тела и крупицы душевных сил. Если замереть и почти не дышать, можно представить, что ты – часть каменной кладки замка. Что тебя нет.
Дверь отворилась без стука. Петли жалобно скрипнули, впуская в комнату сквозняк из коридора и служанку Марту. В руках грузная женщина держала большой медный таз, который с грохотом поставила на треногу. Следом вошла вторая служанка, помоложе, с охапкой свежего, пахнущего лавандой и холодом белья.
– Вставайте, госпожа, – голос Марты был таким же бесцветным, как это утро. – Солнце уже встало.
Элиф откинула одеяло и спустила ноги на ледяной дощатый пол. Ночная сорочка из тонкого льна скользнула по плечам вниз, упав к ногам белым кольцом. Она осталась стоять посреди комнаты абсолютно нагая, дрожащая, но выпрямившая спину струной.
Служанки не смотрели на неё. Вернее, смотрели, но как смотрят на стул, который нужно передвинуть, или на подсвечник, с которого нужно стереть пыль.
Марта окунула губку в таз. Вода не была горячей. Ей принесли остатки, едва нагретые на кухне, которые за время пути по холодным коридорам успели остыть до температуры горного ручья.
Мокрая губка коснулась шеи, и Элиф мысленно сжала зубы, чтобы не вздрогнуть. Губка была старой, жесткой, пористой. Она царапала нежную кожу, словно наждак. Марта терла её тело деловито, без капли нежности, проходясь по плечам, груди, животу. Красные следы расцветали на бледной коже.
Элиф стояла, раскинув руки, позволяя мыть себя. Она давно научилась «выключать» стыд. В этом доме она была вещью. А у вещей нет секретов и нет права на стеснение.
Вторая служанка начала сдирать постельное белье, энергично взбивая перину. В воздухе закружилась пыль.
– Слыхала, что мельник болтал? – спросила молодая, натягивая хрустящую простыню на матрас.
Марта хмыкнула, грубовато поднимая руку Элиф, чтобы вымыть подмышку. Вода с губки текла по ребрам героини холодными ручейками, заставляя кожу покрываться мурашками.
– Что этот старый пьяница может дельного сказать?
– А то, – молодая расправила складку на подушке. – Говорит, стрижка овец нынче тяжелая вышла. Шерсть жесткая, словно проволока. Ножницы тупились через раз.
– К худу это, – кивнула Марта, макая губку снова и выжимая её над спиной Элиф. – Жесткая шерсть – к лютой зиме. Овцы шкурой обрастают, чуют мороз. Звери, они умнее нас.
Элиф смотрела прямо перед собой, в темный гобелен на стене, на котором охотники загоняли оленя. Она чувствовала себя этим оленем.
– Ага, – поддакнула молодая. – Мельник сказал, цены на сукно поднимут до небес. Моему мужу, видать, опять всю зиму в латаном кафтане ходить придется. Где ж денег набраться, если шерсть как золото стоит?