Alex Coder – Путь Волка: Становление Князя (страница 1)
Alex Coder
Путь Волка: Становление Князя
Глава 1. Огонь и Мед
Ночь дышала медом, дымом и мокрой от росы травой. На капище горели костры, их языки слизывали с неба мелкие, как брызги, звезды. Праздник Купалы смывал с людей усталость, пот и кровь недавних стычек с кочевниками. Сегодня все были равны: и воевода Светозар, могучий, как старый дуб, и последний смерд, чьи руки пахли землей.
Ратибор, сын воеводы, осушил очередную чашу с медовухой и рассмеялся, глядя, как девки с визгом прыгают через огонь. Ему было едва ли девятнадцать, и весь мир казался простым и понятным, как рукоять меча. Жизнь – это верная дружина, честь рода и улыбка Светланы, что сейчас сидела поодаль, сплетая венок.
– Пей, Ратибор, но голову не теряй, – пророкотал рядом отец. Светозар положил тяжелую ладонь ему на плечо. – Завтра снова думать придется.
– А сегодня пусть думают боги, отец. Мы свою дань им заплатили.
Рядом, прихлебывая из рога, сидел Всеслав, воевода соседнего городища. Старый, хитрый, с глазами, похожими на два мутных камешка на дне ручья. Он улыбался, морщины у глаз складывались в добрый узор.
– Правильно, сокол. Молодость для веселья, – проскрипел он. – Хорошо сидим, Светозар. Мирно. Крепко.
– Твоими бы устами мед пить, старый лис, – усмехнулся Светозар и обернулся, чтобы крикнуть что-то своим гридням.
И в этот миг тишину разорвал нечеловеческий крик. Он прилетел со стороны дозорной вышки. А следом – рев боевого рога, но не своего, знакомого, а чужого, пронзительного и дикого.
Из-за стены леса, с той стороны, где не ждали, хлынула темная волна. Печенеги. В свете костров блеснули кривые сабли. Ратибор видел, как первая стрела вонзилась в горло смеявшейся секунду назад девке. Праздник захлебнулся кровью.
Мужики, хмельные и безоружные, бросились к шатрам, где оставили мечи и щиты. Но было поздно. В ряды нападавших вклинились другие воины – рослые, в добротных доспехах. И Ратибор с ужасом узнал на их щитах знак Всеслава.
– Отец! – крикнул он, выхватывая свой меч.
Но Светозар уже все понял. Он стоял лицом к лицу с Всеславом, который перестал улыбаться. В руках старика был короткий боевой топор.
– За что, Всеслав? Мы же… клятву давали. На крови.
Всеслав сплюнул.
– Кровь смывается кровью, Светозар. Твой род слишком разросся. Пора проредить.
И прежде чем Светозар успел поднять свой меч, два дружинника Всеслава ударили его в спину. Копья вошли глубоко, с хрустом ломая ребра. Светозар упал на колени, глядя на сына с недоумением и болью. Ратибор видел, как из его рта хлынула темная кровь.
Глава 2. Глаза Предателя
Мир для Ратибора сузился до двух точек – мертвеющих глаз отца и ухмыляющегося лица Всеслава. Все остальное – крики, звон стали, запах горящей плоти – стало далеким фоном. Он не закричал. Он взревел, как раненый медведь.
Этот рев был единственным звуком, который он издал. Дальше говорили только мышцы и сталь. Он шагнул вперед, и меч в его руке стал продолжением ярости. Первый воин Всеслава попытался остановить его, но Ратибор не стал отбивать удар. Он просто шагнул в сторону и рубанул наотмашь, рассекая кожаный доспех и то, что было под ним. Второй получил рукоятью меча в лицо, хрустнула челюсть.
Он не думал о защите. Он не видел ничего, кроме цели. Каждый человек со знаком Всеслава на щите был для него просто препятствием. Он не чувствовал боли, когда печенежская сабля полоснула его по плечу. Он лишь развернулся и вонзил свой меч кочевнику в живот, провернув лезвие.
Всеслав отступал, выставив вперед своих лучших бойцов. Он не ожидал такой ярости от юнца.
– Взять его! Живым! – прохрипел он.
Два тяжелых дружинника с секирами бросились на Ратибора с двух сторон. Это должно было закончить бой. Но он прыгнул не назад, а вперед, прямо на одного из них. Он ударил его щитом в грудь, выбивая дух, и тут же, извернувшись, подставил его тело под удар секиры второго воина. Лезвие с глухим стуком вошло в спину соратника. А Ратибор, оттолкнув от себя мертвый щит, оказался лицом к лицу со вторым врагом. Их глаза встретились на мгновение. И в следующий миг меч Ратибора пронзил его горло.
Кровь хлестала, заливая ему лицо. Теплая, липкая. Он видел только глаза Всеслава. И он почти дошел. Оставалось шагов десять.
Но тут на него сбоку налетела Рогнеда, его подруга детства, дева-воительница.
– Безумец! Они тебя убьют! – прокричала она, оттаскивая его назад.
К ней присоединились двое верных отцовских гридней. Они буквально повалили его и потащили прочь от бойни, в спасительную тьму леса. Он рычал и вырывался, царапая землю пальцами.
– Пустите! Я убью его! Пустите!
Последнее, что он видел, прежде чем тьма леса поглотила его, – это как Всеслав спокойно вытер свой топор о волосы мертвого Светозара. И эта картина выжглась в его памяти огнем.
Глава 3. Пепел и Шепот
Они сидели в сыром овраге, заросшем папоротником. Ночь почти кончилась, на востоке небо начало седеть. От городища доносился треск догорающих срубов и пьяные крики победителей. Запах гари и смерти висел в воздухе.
Ратибор сидел, уставившись в одну точку. Ярость ушла, оставив после себя ледяную пустоту и пульсирующую боль в плече. Светлана, бледная, с заплаканными глазами, промывала его рану отваром, который успела прихватить, убегая. Ее руки дрожали.
– Молчишь, – тихо сказала она. – Скажи хоть что-нибудь, Ратибор. Прокляни. Ударь. Только не молчи так.
Он медленно повернул голову.
– Что говорить, Света? Все сказано. Там, на пепелище. Отцу моему сказано. Мечом в спину.
Он посмотрел на свои руки. Они были в запекшейся крови – своей и чужой.
– Ты когда-нибудь задумывался, почему у предательства такое лицо… знакомое? Почему самый страшный удар наносит тот, кто вчера делил с тобой хлеб? Потому что чужой не сможет подойти так близко. Он не знает, куда бить. А друг… друг знает. Он бьет точно в сердце, даже если целится в спину.
Он говорил это тихо, будто самому себе или кому-то невидимому, кто сидел рядом в этом овраге. Светлана коснулась его щеки.
– Ты ранен. Не только здесь, – она кивнула на его плечо. – Здесь, – ее палец коснулся его груди. – Но ты жив. Боги тебя сберегли.
– Боги? – горько усмехнулся Ратибор. – Какие боги, Светлана? Перун, что смотрел, как режут его людей на празднике? Или Велес, что позволил клятвопреступнику победить? Нет. Боги отвернулись. Или их вовсе нет. Есть только человек. И его меч.
– Не говори так, – прошептала она. – Это горе в тебе говорит. Оно пройдет.
– Не пройдет. Оно теперь часть меня. Как эта рана. Она заживет, останется шрам. И он будет напоминать мне о глазах Всеслава. Каждый день.
Глава 4. Меч или Дорога
Собралось их не больше тридцати воинов, да еще с полсотни женщин, стариков и детей, что успели сбежать. Они сидели вокруг крошечного, бездымного костра. Лица были серыми от горя и усталости.
– Мы должны вернуться, – сказал Боривой, старый дружинник отца, седой, как лунь. – Собрать тех, кто спрятался. И умереть с честью. Отомстить за воеводу.
– И нас перережут, как ягнят, – отрезала Рогнеда. Она стояла, прислонившись к дереву, и чистила свой меч от крови. Ее голос был резок и лишен всяких чувств. – У Всеслава сотня его головорезов, да еще печенеги. А у нас что? Тридцать уставших мужиков и ни одной целой стены за спиной. Смерть твоя будет бесчестной и бесполезной, Боривой.
– Лучше умереть в бою, чем бежать, как псы! – взревел другой воин.
Ратибор молчал, слушая их. Внутри него все еще кипела жажда вернуться и умереть, забрав с собой хотя бы Всеслава. Но слова Рогнеды были холодным ручьем на раскаленных углях.
– А ты что скажешь, Рогнеда? – спросил он наконец, поднимая на нее тяжелый взгляд. – Склонить головы? Просить пощады у убийцы?
Рогнеда подошла к нему и посмотрела прямо в глаза.
– Нет. Я скажу то, что сказал бы твой отец, будь он прагматиком, а не доверчивым добряком. Месть – это блюдо, которое подают не горячим от ярости, а холодным от расчета. Сейчас мы слабы. Если мы нападем – проиграем. Если останемся здесь – нас выследят и убьют. Если пойдем на юг – попадем в лапы другим князькам, которым мы не нужны.
– И что ты предлагаешь? – спросил Ратибор.
– Уходить. На север. Туда, где нет ни Всеслава, ни других псов, грызущихся за клочок земли. Туда, где земли дикие и пустые. На берега великого Варяжского моря, о котором рассказывали купцы.
В кругу воинов поднялся ропот.
– На север? К чуди и болотам? Там же гиблое место!
– Да мы с голоду помрем в первую же зиму!
– А здесь мы умрем завтра! – отрезала Рогнеда. Она обвела всех стальным взглядом. – Послушайте меня. Мы найдем там место. Построим свой острог. Станем сильными. Богатство не только в пашне. Богатство в пушнине, в торговле с варягами. Мы окрепнем, соберем силу, найдем союзников. И вот тогда, Ратибор, – она снова повернулась к нему, – ты вернешься сюда. Не как оборванный беглец с горсткой отчаянных, а как князь с дружиной. И возьмешь свою месть. Не умрешь за отца, а отомстишь за него. Есть разница.
Ратибор смотрел на нее. На ее жесткое, решительное лицо. Она была права. Ее слова были горьким, но нужным лекарством. Отец проиграл из-за чести и доверия. Значит, он, Ратибор, победит хитростью и терпением.
Он встал.
– Она права. Собирайте, что есть. На рассвете уходим на север.