Alex Coder – Ледяная Вира (страница 15)
Он медленно повернулся к Свенельду. Парень стоял, бледный, но в его глазах больше не было страха. Там было торжество.
– Ну что, говночист? – тихо спросил Хвит. В голосе больше не было издевки.
– Ты проспорил, – ответил Свенельд.
Хвит хмыкнул, обнажая меч. Сталь тихо лязгнула, выходя из ножен.
– Проспорил. Лопата отменяется.
Глава 13.1: Похмелье от магии
Мир за "невидимой чертой" встретил их не фанфарами, а приступом тошноты.
Едва Свенельд, спотыкаясь о собственные ноги, вывалился из зоны магического отчуждения на проселочную дорогу, его скрутило. Желудок подпрыгнул к горлу, и завтрак (пирог Милавы) попросился наружу.
Ивар, молодой дружинник, хлопнул товарища по спине.
– Дыши носом, Сиг. Дыши. Говорил же я тебе, не мешай пиво с брагой.
– Это не пиво… – простонал Сигурд, вытирая слезы. – Это магия сраная. У меня будто кишки узлом завязались. Если я сдохну, скажи Марте, что серебро спрятано в коровнике под настилом.
– Какое серебро? Ты ж мне гривну должен!
– Вот в коровнике и возьми…
– Заткнулись оба! – рявкнул шепотом Хвит.
Он повернулся к Свенельду. Парень все еще стоял на четвереньках, бледный, но в глазах у него уже горел злой огонек.
– Ну что, купец? – процедил Хвит. – Живой?
– Живой, – огрызнулся Свенельд, поднимаясь и стряхивая грязь с колен. – Я же говорил. Они здесь. Целая армия.
– Армия или шайка – сейчас поглядим. Оскари, веди. Только не по дороге. Если у них есть дозоры, мы словим стрелу в пузо раньше, чем скажем "здравствуй".
Они сошли с тракта в густой подлесок. Идти было трудно – малинник цеплялся за плащи, валежник хрустел под ногами. Двигались гуськом, стараясь наступать на мох.
Свенельд шел третьим. Сердце колотилось в горле. Страх смешивался с диким, пьянящим торжеством:
Впереди, сквозь частокол деревьев, потянул сизый дым. Оскари поднял руку, призывая остановиться.
Глава 13.2: Разговор в кустах
Они залегли на гребне оврага, густо заросшего орешником. Позиция была идеальной: внизу, в естественной котловине, раскинулся лагерь.
Свенельд осторожно раздвинул ветки и тут же пожалел об этом. То, что он увидел, заставило его кожу покрыться мурашками.
Это был не временный лагерь. Это был настоящий острог.
Частокол из заостренных бревен окружал постройки. В центре стоял большой сруб – бывший охотничий дом, теперь штаб банды. Вокруг него лепились землянки, шалаши и навесы. Дымилась полевая кухня.
Но самым жутким был загон.
В грязи, огороженной жердями, сидели люди. Те самые "пропавшие". Женщины стирали какое-то тряпье в корыте, мужчины кололи дрова или просто сидели, уставившись в одну точку. Надсмотрщики с бичами ходили между ними, лениво покуривая трубки.
– Твою мать… – выдохнул Хвит еле слышно. – Да тут их сотня. Не меньше.
– Видишь? – шепнул Свенельд. – Там Твердила. И брат его. Живые.
Прямо под ними, шагах в десяти, у небольшого костра, разведенного возле недостроенной вышки, сидели двое бандитов. Ветер дул в сторону оврага, донося каждое слово.
Один был тощим, с перевязанной грязной тряпкой головой. Другой – толстый, похожий на борова, жарил на палочке крысу.
– …Ну и я ей говорю, – бубнил Толстый, поворачивая тушку над углями. – "Давай, раздвигай". А она в слёзы. Говорит: "У меня муж". Я ей: "Твой муж в яме сидит, а я тут, с мясом".
– И дала? – спросил Тощий, почесывая повязку. У него там явно что-то гноилось.
– А куда денется? Жрать-то охота. Только тощая она, костями гремит. Не люблю тощих. Люблю, чтоб было за что взяться.
Толстый откусил кусок от крысы, смачно чавкнул.
– Мясо жесткое. Соли не хватает. Слышь, Сивый, а правда, что Атаман завтра обоз отправляет?
Свенельд и Хвит переглянулись. Важная информация.
– Правда, – отозвался Тощий. – К Данам пойдем. К Стурбьорну. Я сам слышал, как Кривой с колдуном терли.
– С колдуном… – Толстый поежился и перекрестился (хоть и носил языческий оберег). – Жуткий старик. Я вчера мимо его хаты проходил, так у меня волосы на жопе дыбом встали. Оттуда холодом несет, как из могилы.
– Зато платит. Ярл Стурбьорн за рабов серебром отсыпает. И за пушнину. Атаман говорит, завтра ночью выйдем.
– Ночью? В такую слякоть?
– А колдуну плевать. Он туман наведет, и иди хоть по Красной Площади в Ладоге – никто не заметит. Главное – успеть до рассвета к фактории. Ярл сказал, ему нужны свежие люди. Для кораблей, гребцами. И девки для… утех.
– Ну, девки-то ладно. А мне с моей ногой тащиться… Ох, грехи наши тяжкие.
Толстый доел крысу, рыгнул и вытер жирные руки о штаны.
– Дай флягу. Горло промочить.
В кустах, где лежали разведчики, Ивар случайно задел ногой сухой сучок.
Звук был негромким, как выстрел в подушку, но в лесной тишине он прозвучал набатом.
Толстый и Тощий внизу мгновенно замолчали.
Глава 13.3: Тени уходят
– Слыхал? – Толстый схватил лежащую рядом дубину. – В кустах.
– Кабан, поди, – неуверенно сказал Тощий, но руку на рукоять ножа положил. – Или лось. Тут лоси дурные, прямо к костру выходят.
– Какой лось? Хрустнуло так, будто кто сапогом наступил.
Бандит встал и, переваливаясь, пошел к склону оврага.
Свенельд почувствовал, как сердце уходит в пятки. Он лежал нос к носу с землей, вдыхая запах гнилых листьев. Рядом Хвит беззвучно, дюйм за дюймом, доставал скрамасакс из ножен. Лицо начальника стражи превратилось в каменную маску убийцы.
Толстый подошел к подножию холма. До него было три метра. Свенельд видел грязь у него под ногтями.
Бандит расстегнул штаны.
– Если там кто и есть, сейчас я его полью, – загоготал он. – Выходи, ёжик, душ прими!
Струя мочи застучала по сухой листве. Вонь ударила в нос Свенельда. Ему хотелось чихнуть. Нестерпимо хотелось. Нос щекотало.
«Только не чихни. Только не чихни, урод», – мысленно орал он сам себе, зажимая нос пальцами до боли.
Толстый закончил свое дело, встряхнул инструментом и застегнул портки.
– Никого, – сказал он, разворачиваясь. – Пошли, Сивый. Надо проверить сбрую. А то завтра колесо отвалится, Атаман с нас шкуру спустит живьем.
– Пошли. А то и правда холодно стало. Будто кто-то смотрит в спину.
Разбойники ушли к центру лагеря.