Alex Coder – Ледяная Вира (страница 17)
– Ты? Куда? В засаду? Мальчик, там не кости кидать придется. Там кровь, кишки и дерьмо. Тебя стошнит от первого же трупа. Сиди в городе, охраняй… что там у тебя… лавку?
– Я иду с вами, – упрямо повторил Свенельд. – Это мой план. И я единственный, кто чувствует магию этого Колдуна. Если он снова начнет наводить морок, вы ослепнете. А я… я, кажется, уже иммунитет имею. Или просто знаю, чего ждать.
– Иммунитет, – усмехнулся Хвит, проверяя лезвие ножа. – Как у собаки к блохам.
– Я не могу отсиживаться, Хвит! Я видел глаза тех людей в цепях. Я должен быть там.
Хвит смотрел на него долго, оценивающе. Он видел дрожащие руки парня, видел испарину на лбу. Свенельд боялся до усрачки. Но он не отступал.
– Ладно, – сплюнул Хвит. – Пойдешь с основным отрядом. Со мной. Будешь держать моё копье запасное. И если увидишь, что на тебя бежит мужик с топором – не геройствуй. Просто тычь острым концом вперед и ори как резаный. Может, мы успеем тебя спасти.
– А мне что делать? – спросил Оскари.
– А ты, леший, веди нас. Чтобы мы сами в ту «пустую полосу» не наступили раньше времени.
– Еду-то брать? – вдруг спросил молодой дружинник у дверей. – Или на голодный желудок воевать?
– Возьми сухарей, – бросил Хвит. – Срать меньше будешь.
Ульв махнул рукой:
– Все вон. Готовьтесь. Выступаем затемно. И Свенельд…
Наместник посмотрел на юношу, уже взявшегося за дверную скобу.
– Если ты ошибешься, и мы попадем в засаду вместо них… Отец вернется и найдет тебя на дне реки. Понял?
– Я не ошибусь, – сказал Свенельд, выходя в коридор.
На самом деле он не был так уверен. Но назад пути уже не было. Он поставил свою жизнь на кон, как монету на ребро.
Глава 15: Сватовство (Готланд)
Длинный дом Ингвара гудел, как потревоженный улей, но в этот раз мёдом тут и не пахло. Пахло напряжением, жареной кабанятиной и чужими деньгами.
За столом сидели послы Хальфдана. Пятеро крепких мужиков, чьи лица напоминали топографию каменистых пустошей: шрамы, оспины, поломанные носы. Во главе посольства сидел Скегги – варяг с такой густой бородой, что казалось, будто он ест прямо сквозь шерсть.
Ингвар Справедливый сидел напротив. Он не ел. Он крутил в руках кубок, разглядывая мутное вино.
– …И вот, представляешь, конунг, – вещал Скегги, рыгая и вытирая жирные пальцы о свою же косу. – Баба эта, значит, орет: «Не дам!». А у самой платье задрано так, что трусы видно. Ну, Ульф, вон тот рыжий, – он ткнул пальцем в соседа, который грыз мосол с громким чавканьем, – он ей говорит: «Я тебе, дура, гривну даю! Это ж состояние!». А она: «Мой муж – кузнец!». Ульф посмеялся и говорит: «Ну так я не молот твой ковать пришел, а в ножны меч вложить».
Послы загоготали. Смех был грубый, сальный.
Торстейн, советник Ингвара, сидевший рядом с хозяином, брезгливо поморщился, делая вид, что выбирает кость из рыбы.
– Занимательная история, Скегги, – сухо сказал Ингвар. – Я так понимаю, муж-кузнец вам потом мечи чинить отказался?
– А мы ему хату спалили, – простодушно ответил Скегги. – Чтоб не горд был. С бабой, кстати, ничего так вышло. Мягкая. Правда, выла потом. Ну да бабы – они любят поныть, на то им и рот, кроме остального.
Ингвар поставил кубок на стол. Звук вышел глухой.
– Мы здесь не чтобы твои подвиги в койках обсуждать, Скегги. Хальфдан прислал тебя с делом. Я слушаю.
Скегги мгновенно подобрался. Шутливая маска спала, обнажив взгляд убийцы.
– Верно, конунг. Хальфдан шлет тебе привет. И подарок.
Он кивнул Рыжему Ульфу. Тот, отложив кость, полез под лавку и вытащил тяжелый ларец. Грохнул им об стол так, что подпрыгнули миски.
Скегги откинул крышку.
Золото. Не монеты, а церковная утварь: кресты, чаши, помятые, расплющенные молотками, чтобы влезло больше. Среди золота лежали драгоценные камни, вырванные из окладов.
– Рейн, – коротко сказал посол. – Хороший был поход. Жирный. Хальфдан щедр к друзьям.
– Хальфдан не бывает щедрым без причины, – заметил Торстейн. – Обычно после его даров приходится руки мыть с песком, чтобы кровь оттереть.
– А ты, старик, не каркай, – огрызнулся Скегги. – Кровь – это смазка для истории. Слушай, Ингвар. Мой господин овдовел. Печаль его велика.
– Настолько велика, что он служанкам уши режет от горя? – не удержался Ингвар.
– Сплетни, – отмахнулся посол. – Берта была слаба. Болезнь её съела. Женская хворь. Она не могла дать ему то, что нужно мужчине.
– Сына.
– Именно. Наследника. Хальфдану нужна новая жена. Крепкая. Здоровая. Из хорошего рода. Такая, чтоб бедра широкие были, чтоб родила волка, а не щенка скулящего. И он смотрит на север. На твой дом.
Ингвар сжал подлокотники кресла.
– Астрид.
– Она, – кивнул Скегги, отрывая кусок хлеба и макая его в соус. – Красивая девка. Дерзкая. Говорят, стреляет хорошо. Хальфдан любит характер. Он её усмирит, конечно. Бабу надо иногда вожжой учить, чтоб знала своё место, но зато скучно не будет.
– Моей дочери шестнадцать весен. Она воспитана свободной, – глухо сказал Ингвар.
– Вот и станет королевой. Господин предлагает союз. Кровный союз. Если ты отдашь Астрид, он перестанет жечь твои торговые корабли. Он закроет глаза на то, что ты купил землю ярла Сварта. Он станет твоим зятем, Ингвар. Твоя кровь сядет на его трон после него.
Ингвар молчал. Он смотрел на золото в ларце. Оно блестело тускло, как глаза мертвеца. Он знал, что говорят о Хальфдане. Знал про крики Берты. Отдать единственную дочь этому зверю?
– Я богат, Скегги, – медленно произнес он. – Мои склады полны. Мне не нужно золото Хальфдана, чтобы продавать своего ребенка на мясо.
Посол перестал жевать. Он медленно проглотил кусок и вытер рот рукавом.
– Ты богат, Ингвар. Но ты не Король. Пока нет.
Скегги наклонился вперед, понизив голос. Теперь это был не пьяный варяг, а дьявол-искуситель.
– Остров расколот. Ты сидишь на севере, Хальфдан на юге. А посередине сидит этот червь, Тора. Конунг Железной Горы. И сосет кровь из нас обоих. У него шахта. Лучшее железо на Балтике. Твоим кузнецам приходится покупать руду у шведов втридорога, потому что Тора продает все Данам. Даны его крышуют.
Ингвар прищурился. Это было больное место. Шахта. Мечта любого правителя. Железо – это оружие. Оружие – это власть.
– Продолжай.
– Хальфдан предлагает тебе шахту. Точнее, он предлагает взять её вместе.
– Даны пришлют флот.
– Даны заняты, – ухмыльнулся Скегги. – Король Горм воюет с франками на юге, ему не до крысиных разборок. Хальфдан уже все просчитал. Мы знаем тайные тропы. Мы возьмем Тору в клещи. Ты ударишь с моря, заблокируешь порт. Мы придем с суши, через перевал. Мы вырежем его гарнизон, пока они будут штаны натягивать. Шахта отойдет тебе. Земли вокруг – нам.
Ингвар почувствовал, как сердце забилось быстрее. Не от страха, от алчности. Весь остров. Весь Готланд под их пятой. Шахта сделает его самым богатым ярлом Севера.
– Астрид за Шахту, – тихо сказал Торстейн, который всегда читал мысли хозяина. – Дорого берете.
– За корону Острова, старик. Это цена величия, – Скегги откинулся назад, ковыряя в зубе ногтем. – Подумай, Ингвар. Девка всё равно уйдет из дома. Выйдет за какого-нибудь сопляка, родит ему детей и будет счастлива в своём болоте. А тут она станет матерью королей. Хальфдан обеспечит её всем. Шелка, слуги, золото.
– И раскалённая кочерга в спальне, – пробормотал Ингвар.
– Что? – не расслышал посол.
– Ничего.
Ингвар встал. Он прошелся к очагу, поворошил угли кочергой. Огонь взвился.
Он любил Астрид. Она была его гордостью. Но он любил власть больше. Власть была верной. Власть не убегала к другому мужу, власть не умирала от лихорадки. Шахта давала вечность. А дочь? Дочь – это ресурс. Дорогой, любимый, но ресурс.
Конунг повернулся к послам. Лицо его закаменело.