Alex Coder – Кости Яви, тени Нави (страница 4)
Яровит охнул и отшатнулся, прижимая сверток к груди. Теперь он знал. Это были не люди. Не разбойники.
В Гнёздово пришло то, что живет в стылой земле курганов. Те, кого забыли отпеть. Заложные.
Миропорядок не просто рухнул. Он был перевернут с ног на голову. Живые стали дичью, а мертвые – охотниками.
Он вышел на крыльцо. Мир казался серым, бесцветным.
На дороге, поднимая пыль, показался отряд всадников. Красные плащи, блеск кольчуг. Дружина.
– Сюда! – крикнул кто-то.
"Поздно", – подумал Яровит, чувствуя тяжесть мертвого божка у сердца. – "Ваши мечи здесь – просто зубочистки. Вы еще не знаете, что вы уже мертвы".
ГЛАВА 7. ЛЮДИ КНЯЗЯ
Грохот копыт разорвал траурную тишину двора. Десяток всадников ворвался внутрь, сминая колесами лошадей кусты смородины и плетень, который Яровит не решился ломать. Кони хрипели, почуяв запах
Впереди ехал десятник – варяг Хрольф по прозвищу «Мясник». Огромный, рыжебородый, с золотым обручьем на руке, он напоминал медведя, одетого в кольчугу. Его люди – сброд из наемников и местных искателей удачи – спешились лениво, с привычной развальцой хозяев жизни.
Яровит стоял на крыльце, загораживая проход. Рука его рефлекторно накрыла место на груди, где под рубахой был спрятан мертвый домовой.
– Прочь с дороги, смерд, – рявкнул Хрольф, слезая с коня. Седло под ним скрипнуло.
– Там смерть, – тихо сказал Яровит. – Не ходите туда без огня. И без уважения.
Хрольф рассмеялся. Смех его был грубым, лающим. Он толкнул Яровита плечом так, что гончар отлетел к стене, ударившись затылком.
– Ты будешь учить меня, как входить в дома? Я входил в горящие церкви греков, парень. Я видел смерть, когда твой отец еще под стол пешком ходил.
Варяги ввалились в избу. Сразу стало шумно, тесно и грязно.
– Ого! – присвистнул один из гридней, молодой, с серьгой в ухе. – А пиво-то не допили!
Он схватил кувшин со стола, где лежал мертвый Ратибор, понюхал и скривился. – Прокисло.
Хрольф прошелся по горнице, пнул сапогом лежащий на полу треснувший печной заслон. Осмотрел тела. Он не искал улики. Он искал ценности.
– Целые, – хмыкнул он, перевернув тело Миланы носком сапога. – Ран нет. Крови нет. Золото в ушах на месте. Значит, не тати.
Он наклонился к печи, сунул руку в выломанное устье.
– Дымоход забит, поди. Угорели, как крысы в норе. Обычное дело. Эй, Стемид! Пиши князю: несчастный случай. Угар. Имущество – в казну за отсутствием наследников.
Яровит, шатаясь, вошел следом. Ярость закипала в нем медленным, черным варевом.
– Не угар это! – крикнул он. – Ты слепой, варяг? Смотри на их лица! Смотри на заслонку – её выбили изнутри! И посмотри на топор!
Хрольф медленно повернулся. В его светлых, холодных глазах не было ни капли страха, только скука.
– Топор ржавый. Хозяин был плохой.
– Топор сгнил за ночь!
– Металл гниет от сырости. Хватит брехать.
Хрольф подошел к печи и увидел на припечке то, что Яровит в спешке не заметил – маленький клок серой шерсти, оставшийся от домового. Он поддел его ножом, поднес к глазам.
– А это что? Мышиная подстилка?
Яровит задохнулся.
– Это был Хранитель. Хозяй. Его убили! Его выпили, как и людей! Вы слепые глупцы! Здесь была Нечисть!
Варяги снова захохотали. Грубый хохот отражался от стен, впитавших ужас.
– Домовой? – Хрольф бросил шерсть на пол и растер подошвой. – Ваши идолы слабы, гончар. Ваши духи дохнут как мухи, стоит подуть ветру. В Киеве Владимир кресты ставит, говорят, новый бог сильнее. А ваши эти… – он сплюнул на чистый пол, прямо рядом с рукой мертвой Миланы. – Пыль.
Яровит сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
– Вы заплатите за этот смех. Когда они придут за вами, ваши мечи вам не помогут.
Хрольф шагнул к нему вплотную. От варяга пахло потом, кожей и луком.
– Слушай меня, парень. Еще слово про нечисть, и я тебя плетьми на торговой площади высеку. За паникерство. Городу нужны спокойные плательщики дани, а не полоумные пророки. Семья угорела. Понял?
Он ткнул Яровита пальцем в грудь. Туда, где под рубахой лежал мертвый "дедушка". Твердое тельце хрустнуло под нажимом.
Яровит почувствовал боль – не физическую, а душевную. Как будто доломали последнее, что было свято.
– Понял, – глухо сказал он, глядя в пол.
– То-то же, – Хрольф потерял к нему интерес. – Вытаскивайте тела. Дом заколотить. Добро описать. Вечером доложите.
Варяги начали суетиться, бесцеремонно хватая мертвецов за руки и ноги, волоча их к выходу как мешки с зерном. Голова Людима билась о порог:
Яровит отвернулся. Он больше не мог смотреть.
В его сердце умерло уважение к власти. Умерла вера в защиту дружины.
Там, где когда-то был лояльный подданный, теперь рождался кто-то другой. Тот, кто понял: если князь слеп, народ должен сам открыть глаза. Даже если для этого придется поджечь весь мир.
ГЛАВА 8. ПЕРВЫЙ СЛЕД
Дружинники выволакивали тела. Грубые шутки смолкли лишь тогда, когда тело Ратибора застряло в проеме, словно мертвец хватался за косяки.
– Ну и тяжелый, медведь, – проворчал один из гридней. – Толкни его, Мирошка.
Пока варяги возились в сенях, а Хрольф, звеня шпорами, вышел во двор помочиться, Яровит остался в горнице один. Всего на минуту.
Он стоял посреди разграбленной пустоты. Взгляд метался. Что они пропустили? Что не увидел наглый десятник?
Варяги смотрели вверх, искали угар, искали золото. Они не смотрели под ноги. А гончар привык смотреть на землю. Вся его жизнь была в земле.
Яровит опустился на колени там, где минуту назад лежал Людим.
Пол был чистым. Слишком чистым для дома, где не убирали сутки. Пыли не было – её словно сдуло или
Но в стыке половиц, там, где обычно скапливается сор, что-то темнело.
Яровит подцепил находку ногтем.
Это была щепка. Маленький, с ноготь величиной, кусок древесины.
Яровит повертел её в пальцах. Она была странной. Дерево было черным, словно уголь, но не пачкалось. Оно было пористым, рыхлым, как губка.
– Это не сосна, – прошептал гончар.
Стены дома были сосновые, золотистые. Пол – дубовый, твердый. А это…
Он поднес щепку к носу и вдохнул.
Запах ударил в мозг мгновенно, пробуждая животный инстинкт бегства.
Это не пахло деревом. Так пахнет в погребе, который не открывали сто лет. Так пахнет черная, жирная земля на дне глубокой ямы. Запах плесени, стоялой воды и
Яровит знал этот запах.
Гончары часто копают глину. Бывает, натыкаются на старые, заброшенные колодцы или норы барсуков. Но этот запах был еще глубже. Он шел с глубины в пять саженей, из слоев, куда корни живых деревьев не достают.