Alex Aris – Ты-Я (страница 11)

Вадим снял очки и потёр переносицу.

— Этого никто не знает.

Кирилл лежал между ними с открытыми глазами.

Марк поправил манжету.

— Я хочу его вылечить, — сказал он.

— Тогда не называй успехом любую перемену.

— А ты не называй его системой.

Вадим надел очки.

— Мне нужны исходные серии без твоих пометок. Завтра пришлю список дополнительных тестов.

Он направился к двери, но остановился возле фотографии.

— Кто второй?

— Предположительно брат. Погиб в ту ночь.

Вадим посмотрел на Кирилла.

— Убери фотографию перед тестированием. Сильный неконтролируемый стимул.

— Возможно, единственный, который до него доходит.

— Тем более.

После его ухода Марк вернул рамку на тумбочку, но повернул стеклом вниз.

Он ещё не знал, что именно Вадим собирается перенести в мозг Кирилла. Знал только, что получил две недели вместо перевода и возможность сделать то, чего не сделал никто за три года.

Марк открыл форму отсрочки. В графе «основание» написал: «дополнительная диагностика», перечитал и поставил подпись.

Подписи врача было недостаточно. Требовалось согласие законного представителя, а в деле Кирилла такой человек не значился. Мать умерла, отец был указан со слов пациента и не найден, брат погиб. Последний телефон из анкеты принадлежал женщине, которая три года назад представилась двоюродной тётей и попросила больше не звонить.

Марк всё-таки позвонил.

Ответили после шестого гудка.

— Я уже сказала вашей клинике: мы не общались, — произнесла женщина, услышав имя Кирилла. — Я ему никто по документам.

— Решается вопрос о переводе.

— Куда?

Марк назвал учреждение длительного ухода. На другом конце стало тихо.

— Там за ним будут смотреть?

— Будут поддерживать состояние.

— А сейчас вы что делаете?

Он мог сказать то же самое. Вместо этого рассказал о реакции на стук и предложенной диагностике. Не упомянул чужую нейронную модель, потому что Вадим назвал её лишь возможностью. Не упомянул риск вмешательства, потому что формально речь шла о картировании.

— Он проснётся? — спросила женщина.

— Я не могу обещать.

— Тогда зачем спрашиваете меня?

Марк посмотрел на форму. Ему требовалась не родственница, а подпись, которая разделит ответственность.

— Чтобы у него был представитель.

— Три года не было, а теперь понадобился?

— Да.

— Найдите государственного. Я не буду решать, жить ему так или не жить.

Она отключилась.

Марк занёс звонок в карту, но не содержание разговора. Затем связался с дежурным юристом клиники. Тот объяснил, что неинвазивное картирование можно провести по решению консилиума, если оно необходимо для выбора лечения. Любая экспериментальная стимуляция потребует отдельного протокола и внешнего представителя.

— А если без стимуляции картирование бессмысленно?

— Тогда оно не диагностическое.

— Есть реакция, которую стандартные методы не фиксируют.

— Опишите её и назначьте стандартные методы ещё раз.

— Мы повторяли.

— Значит, зафиксируйте отсутствие подтверждения.

Юрист говорил без жестокости. Он защищал клинику от решения, которое нельзя будет отменить. Марк это понимал и всё равно услышал другое: ждать, пока пациент окончательно станет удобным для перевода.

Он открыл новую форму консилиума и назначил заседание на утро. В перечне вопросов первым поставил «уточнение уровня сознания», вторым — «целесообразность транспортировки для высокоразрешающего картирования». Слово «стимуляция» не использовал.

Только после отправки заметил, что уже делает то, за что часто осуждал коллег: дробит одно опасное решение на несколько безопасно звучащих шагов, чтобы ни на одном из них не пришлось произнести целое.

В палате Кирилл снова посмотрел на перевёрнутую фотографию. Или Марку показалось, что посмотрел.

Утренний консилиум занял девятнадцать минут. Невролог подключился по видеосвязи, заведующая отделением пришла с распечаткой расходов, юрист сидел у двери и не снимал пальто. Кирилла обсуждали по номеру истории болезни.

Марк показал пять записей со стуком. На двух взгляд пациента менялся, на трёх — нет.

— Статистически недостаточно, — сказал невролог.

— Поэтому нужно картирование.

— Картирование чего? Реакции на знакомый звук или вашей интерпретации?

Марк включил контрольный сигнал. На него Кирилл не реагировал ни разу.

Заведующая перелистнула смету.

— Кто оплачивает транспортировку?

— Проект Вадима.

— Письмо есть?

Письма ещё не было. Марк сказал, что получит до вечера.

Юрист уточнил, будет ли воздействие. Марк ответил: сначала считывание. Слово «сначала» заставило того поднять голову.

— А потом?

— Решим по результатам.

— Тогда согласование только на первый этап. Любое изменение протокола — новый консилиум.