Alex Aris – Ты-Я (страница 12)

Марк кивнул. Уже в этот момент знал: если Вадим начнёт стимуляцию во время сеанса, собрать новый консилиум будет невозможно. Можно будет остановить установку или продолжить. Бумага не примет решение за него.

Голосование разделилось. Невролог воздержался, заведующая согласилась при внешнем финансировании, юрист не голосовал. Решающий голос принадлежал Марку.

Он посмотрел на экран с неподвижным лицом Кирилла и сказал:

— За диагностический этап.

В протоколе появилась единогласная формулировка: «Возражений против транспортировки для уточняющего картирования нет». Воздержание исчезло в редакции секретаря, а слово «диагностический» стало единственным ограничителем будущего опыта.

Марк подписал и эту страницу.

Кирилла перевозили вечером, когда в холле оставалось меньше посетителей. Санитары переложили его на транспортную каталку, закрепили голову и закрыли лицо от холодного воздуха прозрачным экраном.

Возле лифта каталка остановилась. Кирилл смотрел в потолок. Марк постучал знакомым ритмом по поручню.

Взгляд сдвинулся.

— Видели? — спросил он.

Один санитар пожал плечами.

— На звук все реагируют.

Марк повторил контрольный ритм. Реакции не было. Исходный — взгляд снова изменился.

Он мог отменить перевозку и оставить наблюдение в клинике. Вместо этого внёс эпизод в карту как дополнительное основание для картирования.

У машины лежала фотография братьев, которую Марк решил не брать. Уже закрывая дверь, он вернулся за ней и положил в медицинскую сумку стеклом вниз.

Если Вадим прав, сильный стимул помешает чистоте опыта. Если неправ, фотография останется единственной вещью, способной вернуть Кириллу причину проснуться.

Машина тронулась. Марк ехал рядом с каталкой и считал повороты, хотя маршрут знал. На каждом светофоре проверял пульс и положение головы. Кирилл не менялся.

На втором светофоре позвонила двоюродная тётя Кирилла. Она получила автоматическое уведомление о переводе и спросила, куда его везут.

— На дополнительное обследование, — сказал Марк.

— Он согласился?

Марк посмотрел на Кирилла. Глаза были открыты, но не следили за голосом.

— Решение принял консилиум.

— Я спрашиваю не про консилиум.

Она навещала племянника дважды в год и каждый раз подписывала бумаги, не читая до конца. Марк привык считать её формальным родственником, который мешает быстрее оформлять процедуры. Теперь она задала вопрос, которого не задали шесть специалистов.

— Кирилл не может выразить согласие обычным способом.

— А необычным?

Марк рассказал о стуке. Не упомянул, что реакцию уже использовали как основание для перевозки.

— Тогда спросите тем стуком, — сказала она.

— У нас нет надёжной системы ответов.

— Значит, у вас нет и согласия.

Связь оборвалась в тоннеле. Марк мог перезвонить после выезда, но убрал телефон. В карте стояло решение консилиума, в машине — пациент, а лаборатория уже ждала. Возвращение потребовало бы назвать поездку ошибкой до получения результата.

Он постучал по поручню один раз, потом два. Кирилл перевёл взгляд на руку. Марк не знал, что означает движение, и записал только время.

Когда связь появилась, тётя прислала сообщение: «Сообщите до любого воздействия». Марк ответил: «Обязательно».

Слово было шире разрешённого картирования. Он не исправил его.

У ворот лаборатории охранник попросил назвать перевозимого «грузом медицинского назначения». Марк заставил переписать пропуск: «пациент Кирилл Зорин». Задержка заняла четыре минуты. Это была маленькая точность, которая ничего не исправляла, но не позволяла процедуре начаться с ещё одной подмены слова.

Копию пропуска Марк положил в медицинскую карту.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.