Алеся Менькова – Алхимия одной жизни. Молекулярная реальность. (страница 6)
Проследив путь от единичного переживания до сложившейся структуры, можно выделить три обязательных компонента любого устойчивого убеждения.
Первым является вербальная формула. Это та фраза, которая возникает в сознании при активации убеждения: «Я не справлюсь», «Успех даётся только через страдание», «Доверять людям опасно». Вербальная формула представляет собой наиболее заметную, но далеко не главную часть убеждения. Она подобна этикетке на сосуде: этикетка может быть переклеена, тогда как содержимое останется прежним.
Вторым компонентом выступает эмоциональный тон. Это устойчивая окраска, неизменно сопровождающая убеждение: страх, стыд, вина, тоска или гнев. Без эмоционального тона убеждение утрачивает свою власть над поведением, поскольку именно он сообщает ему ощущение неоспоримой реальности.
Третьим компонентом является телесный отпечаток. Это конкретное ощущение в конкретном месте тела, неизменно возникающее вместе с убеждением: сжатие в горле, давление в груди, слабость в ногах. Телесный отпечаток формируется дольше всего и дольше всего сохраняется даже после того, как вербальная формула уже утратила свою убедительность.
Принципиально важно понимать, что эти три компонента не существуют по отдельности. Они образуют единую взаимосвязанную структуру. Изменение словесной формулы при сохранении прежних телесных ощущений и эмоций не приводит к реальной трансформации убеждения. Кристалл держится до тех пор, пока все его элементы согласованы между собой.
Кристалл убеждения не является вечной и неизменной структурой. Подобно льду, способному таять при нагревании, убеждение может переходить из неподвижного состояния в подвижное при определённых условиях воздействия. Роль нагрева в данном случае выполняет направленное внимание. Не намерение срочно что-то исправить, а спокойное, последовательное наблюдение. Когда человек замечает убеждение, называет его вербальную формулу, отслеживает сопутствующий эмоциональный тон и ощущает телесный отпечаток, он вносит в структуру дополнительную энергию. Эта энергия постепенно ослабляет связи, удерживающие элементы вместе. Процесс этот не бывает мгновенным. Структура, складывавшаяся годами, не распадётся за один сеанс осознанного внимания. Однако при каждом возвращении к убеждению его жёсткость несколько уменьшается. Вербальная формула начинает звучать менее убедительно. Эмоциональный тон постепенно притупляется. Телесный отпечаток становится менее выраженным. В какой-то момент происходит качественное изменение. Убеждение распадается на отдельные мысли, которые больше не удерживаются в единой конфигурации. Они приходят и уходят, не претендуя на статус истины. То, что прежде управляло поведением, превращается в воспоминание о прошлом опыте, лишённое власти над настоящим.
Понимание механизма формирования убеждений позволяет иначе воспринимать собственные внутренние состояния. Когда возникает привычная мысль о том, что из задуманного всё равно ничего не выйдет, появляется возможность не отождествляться с ней немедленно, а рассмотреть её как структуру. Какова её вербальная формула? Какой эмоциональный тон её сопровождает? Где именно она отзывается в теле? Сам акт такого расчленённого наблюдения создаёт дистанцию между наблюдателем и убеждением. Убеждение может при этом сохранять свою интенсивность, однако степень отождествления с ним снижается. Именно это снижение отождествления является первым шагом к утрате убеждением своей безусловной власти.
Обычная мысль возникает и растворяется, не оставляя устойчивого следа.
Убеждение воспроизводится снова и снова с неизменным эмоциональным сопровождением. Рядовую мысль легко забыть уже через несколько минут, тогда как убеждение сохраняется на протяжении лет, нередко вопреки желанию человека. Случайная мысль, как правило, не имеет телесного измерения, тогда как убеждение всегда обнаруживает себя в мышечном напряжении, в характере дыхания, в привычной позе. Наконец, обычную мысль можно заменить другой без особого сопротивления, тогда как убеждение активно защищает себя, находя всё новые подтверждения и оправдания. Убеждение, таким образом, представляет собой повторяющуюся мысль, успевшую обрасти эмоциональным панцирем и телесной плотностью. Оно уже изменило своё качественное состояние. И для того чтобы вернуть ему подвижность, необходимо систематическое растворение через внимание.
Рассмотрев процесс превращения мысли в убеждение и описав механизмы, обеспечивающие его устойчивость, мы можем перейти к анализу той среды, в которой эти структуры существуют и воспроизводятся. Убеждение редко существует в изоляции. Вокруг него формируется целый поток поддерживающих, защищающих и маскирующих его мыслей. Этот поток принято называть внутренним диалогом, и его нередко отождествляют с самим мышлением. Однако при ближайшем рассмотрении он оказывается лишь фоновым шумом, который, в отличие от убеждений, поддаётся наблюдению и осознанному отпусканию.
Глава 3. Внутренний диалог: из чего соткано наше «я»
Предшествующее изложение было посвящено механизму превращения отдельной мысли в убеждение, а убеждения — в устойчивую психическую конфигурацию, незримо определяющую поведение человека.
Однако между разрозненными мыслями и сложившимися убеждениями существует ещё один пласт психической реальности — постоянный, практически неуловимый, не прекращающий свое функционирование ни на мгновение.
Речь идёт о внутреннем монологе, который сопровождает человека на протяжении всей его сознательной жизни. Этот монолог не смолкает даже тогда, когда человек молчит. Он продолжается во сне, хотя и принимает иные, труднее поддающиеся осмыслению формы. Он не прерывается в момент сосредоточения — просто отступает на периферию восприятия, оставаясь при этом вполне реальным.
Внутренний монолог представляет собой закономерный способ переработки опыта, свойственный человеческой психике: именно посредством него ум осмысляет произошедшее, выстраивает представления о будущем и оценивает текущее положение дел. Вместе с тем данный процесс отличается одной существенной особенностью: он поглощает значительный объём психической энергии, причём значительная её доля расходуется без какой-либо реальной пользы.
Если в какой-либо момент обратить внимание на то, что происходит внутри, а не снаружи, можно обнаружить, что короткая, не законченная мысль о чем-то бытовом, мелькнувшее воспоминание о недавнем разговоре, вопрос, оставшийся без ответа, и тут же — совершенно посторонняя ассоциация. Этот поток неоднороден по своему составу и происхождению. Незавершённые фрагменты логических цепочек составляют значительную его часть. Мысль начинается, но не заканчивается — внимание переключается, а незавершённый фрагмент не исчезает, а продолжает существовать в подвешенном состоянии. Подобные обрывки накапливаются, создавая фоновый шум. Наряду с ними в потоке постоянно присутствуют автоматические оценки — мгновенные суждения о происходящем, возникающие прежде, чем человек успевает их осознать. Они функционируют как заранее заданные шаблоны, которые ум накладывает на любой воспринимаемый стимул, не задерживаясь на его содержании. Воспоминания вплетаются в текущий монолог непроизвольно — не как целостные картины, а как отдельные детали: интонация чьего-то голоса, мимолётное ощущение, давно забытый запах. Именно фрагментарность делает их особенно трудно распознаваемыми и потому — наиболее влиятельными.
Страхи, как правило, не оформляются в законченные суждения. Они существуют в виде незавершённых конструкций: «а вдруг», «что если», «только бы не». Ум избегает доводить пугающую мысль до конца, однако незавершённый фрагмент продолжает влиять, окрашивая всё остальное содержание монолога тревожным фоном.
Наконец, в потоке постоянно звучат формулы «долженствования» — «надо», «следует», «обязан». По своей природе они представляют собой интериоризованные социальные предписания, усвоенные в разные периоды жизни. Они звучат как собственный голос, однако в действительности принадлежат чужой воле, поселившейся внутри и требующей исполнения. Все эти элементы сталкиваются, перебивают друг друга, обрываются на полуслове.
Именно их совокупность образует то, что принято называть потоком сознания. Точнее было бы, однако, говорить о потоке обрывков — поскольку значительная их часть не выполняет никакой функции.
Не все элементы внутреннего монолога равнозначны. Одни направляют к действию и помогают решать конкретные задачи; другие лишь вращаются по замкнутому кругу, и не производят результата. Разграничить их можно с помощью три взаимосвязанных критерия.
Первый из них — телесный отклик. Продуктивная мысль, как правило, сопровождается ровным или слегка мобилизующим состоянием тела. Пустой фрагмент вызывает характерные соматические реакции: напряжение, сжатие, тяжесть. Тело реагирует на содержание мышления раньше, чем сознание успевает его оценить.