Алеся Лисовская – На всё воля богов (страница 1)
Алеся Лисовская
На всё воля богов
Пролог
Она шла по полю.
Трава стелилась перед ней неровным выцветшим ковром. Казалось, каждая травинка гнётся до самой земли, падает ниц пред той, что пришла босая.
Она шла по полю, бесшумно ступая, едва передвигая почти разучившиеся ходить ноги, не чувствуя холода, шла. И свернувшиеся, клубящиеся над её головой тучи наливались тяжестью, темнели, уже не сдерживая раскаты внутри себя, уже готовые разразиться дождём, залить слезами путь той, что наконец-то нашла сюда дорогу.
Она шла, и ветер рвал её чёрное платье. Мрачным шлейфом оно струилось позади, сломанными крыльями, не способными поднять в небеса. Ветер рвал беспощадно, зло, словно хотел обнажить и тело её, и душу. Раскрыть давно забытую правду, разжечь с новой силой давно уснувший в груди огонь.
Она шла по полю, слушая дыхание земли, читая её стоны и различая растворившиеся во времени крики. Здесь под ногами было пролито так много крови! Сколько её впитала земля? Столько, что полюбила этот вкус.
Она шла, и вороны кружили над полем, следовали за ней будто свита, точили клювы об осколки присыпанных песком черепов. Одинокая змейка, проскользнув в пустую глазницу, исчезла в траве. А та клонилась всё ниже, ниже, лишь бы угодить хозяйке, такой слабой, но не сдавшейся, идущей к своей цели.
Она шла, словно воплощение самой Смерти, чёрным пятном, бесшумно ступая и прислушиваясь к голосам, зная, что тот, кто ей нужен, будет молчать. Зная, что найти его и поднять, вернуть душу и вдохнуть жизнь в давно истлевшие кости – почти невозможно. Хватит ли сил у той, кому в прежние времена не было равных, той, что владела миром, а сейчас – резкий порыв без труда мог бы опрокинуть её наземь? Хватит ли сил у той, что, наконец, вырвалась из многолетнего плена, освободилась из ловушки, подстроенной для неё богами? Они предали её.
Она шла… Она знала, верила, что сможет его вернуть. Сможет. Пусть даже это будет стоить ей слишком дорого. Пусть! Она отдаст всю свою магию, всё, что у неё было и могло бы быть. Всё! За то лишь, что он будет жить.
Только… узнает ли он её, вернувшись оттуда?
Смогут ли они воскресить то, что связало их на года, то, что не позволило ей умереть? Вспомнит ли он её и сможет ли полюбить? Вновь.
Глава 1. Кассандра
Горы подпирали небо со всех сторон, с трудом сдерживая его гнев. Сине-зелёными великанами они стремились ввысь к разбушевавшейся стихии, чтобы свысока воззриться на хрупкую одинокую фигуру женщины. Человек. Как давно ни один смертный не ступал здесь, не смел потревожить покой этих мест и спящие души, покинувшие мир не по своей воле. Никто не приходил сюда, будто долину эту стёрли из памяти людей, будто сами боги невидимой рукой закрыли её от посторонних глаз. Не ступал здесь ни простой странник, ни чародей.
За годы покоя земля, песок и ветер сделали своё дело. Погребли тела, всё заросло травой. Маки взошли, и всё позабылось. Но можно ли было забыть, не признать ту, что пришла сейчас? Кассандра! Когда она была здесь в последний раз, мир захлебнулся в крови.
Ветер развевал её волосы, спутывал кончики, заглядывал в лицо – спокойное, уверенное в своей правоте и такое уставшее, будто бремя всех этих лет было ей не по силам. Он хлестал по щекам, обжигал холодным дыханием, но вороны видели – то повадки трусливой собачки, что пытается куснуть исподтишка. Он также воет, бросается, но стоит лишь путнице остановиться и взглянуть на него, как он спрячется, забьётся в угол, нырнёт в одну ему ведомую щель. Трусливая собачонка! Так ли нужно встречать хозяйку?
Кассандра шла, будто не чувствуя ничего, босые ноги заледенели, но всё то – блажь. Нет ничего важнее цели. Нужно найти его. Только… как?
Земля дышала. Она отзывалась тысячами голосов, неразборчивым гулом, далёким эхом. Если начать вслушиваться, можно сойти с ума – так много мёртвые желают сказать. Кассандра не хотела слушать, но с каждым шагом слышала всё громче и отчетливее звуки сражения и предсмертные хрипы, лязг металла и свист, рассекающий воздух, видела, как меч вынимают из плоти, как кровь хлещет сквозь пальцы, зажавшие рану, как катится шлем, подскакивая на ухабах, а следом лицом в грязь падает отрубленная голова, как взлетает взбитая копытами лошадей земля и её орошают бордовые брызги.
Кассандра видела глаза – молодые, старые, ясные и блеклые, всё ещё живые. Страх, ярость, гнев, боль, жажда мести, последний рывок, вся сила, вложенная в удар – всё это читалось на лицах воинов – мужественных, мокрых от пота, утративших право на сострадание. Выжить или умереть, постоять за своих, принять неизбежное достойно, вставать и снова идти в бой. Надежда медленно таяла в их глазах по мере того, как Смерть забирала одного за другим.
Смерть. Она была повсюду. Она сновала в этом хаосе, будто танцуя, оставляя свои поцелуи-метки на тех, чьи сердца прекращали биться. Кассандра ловила взгляды поверженных воинов, и её обдавало ледяной волной замогильного холода. Каждый такой взгляд сбивал дыхание, оставляя в её душе след, глубокий, как удар элинезийским клинком.
«О, Великий! – светловолосый воин с густой бородой рухнул на колени. Несмотря на исполинскую стать, он, облачённый в простую одежду, казался беззащитным пред теми, кто воевал в латах и кольчуге. На его сильном закаленном трудом и битвами теле было так много ран, что и не разобрать, какая причиняла больше страданий. Синие глаза полные боли смотрели в небо. – Прости, что не спешу к тебе, я ещё не всё сделал здесь. Я обещал, что вернусь!»
Он попытался встать, опираясь на топор, но упал, как подкошенный. Всадник воткнул ему в шею меч и резко выдернул, тут же замахнулся и рассёк живот очутившемуся позади него лучнику. Тот хватал свои кишки, будто не понимая, что держит в руках, не чувствуя, что его время пришло, что Смерть уже склонилась над ним и хочет заглянуть в глаза, хочет прочесть его последние мысли. «Как? Уже? Только не здесь!» Изо рта хлынула кровь, потекла по подбородку, полилась на грудь.
Его взгляд обжёг Кассандру, всего секунду он смотрел на неё, прямо в душу. Какие бездонные красивые глаза. Зелёные, тёплые, словно солнце, застрявшее в листьях плакучей ивы. Сколько лет он ещё мог прожить, сколько подарить любви. Он был так молод! Кассандра словно провалилась в его воспоминания, увидела его глазами прошлое. Вот домик, залитый солнцем, лавка под тенью винограда. К нему навстречу бегут мать и девчонка – должно быть, сестра. И кто-то хватает его сзади, сжимает в тисках, смеется. Брат! Вот и отец идёт, у него ещё болит нога, но он спешит, как может, не сдерживая улыбку, преобразившую загорелое, покрытое морщинами лицо. «Сын вернулся!»
Кассандра отвернулась, едва сдерживая слёзы. «Я этого не хотела!» – закричала её душа. – Вы слышите, боги?! Я этого не хотела!!!» Её трясло. Она закрыла глаза руками в попытке дать себе перерыв, оградиться от видений давно минувших дней. Порывы ветра стали ещё более резкими, толкая её то в грудь, то в спину, словно намекая, что зря она пришла сюда. Зря! Кассандра едва держалась на ногах. А воины гибли.
Хрустнули кости, когда лошадь прошлась по груди упавшего воина, его крик утонул в гуле других голосов и звуков. Карие глаза остекленели, отразив багряный закат, жизнь в них угасла. Кассандра шла, а сражённые, изувеченные воины падали у её ног. Их мысли, имена, проклятья – всё это громко звучало в голове, сводило с ума. Она не должна была смотреть на них, она не должна была слушать! Кассандра закрывала глаза, но чувствовала, как невидимые пальцы хватают её за платье, как зовут, ненавидят, просят.
«Кенрик, где же ты?» – закричала она беззвучно, в отчаянии, когда чаша боли внутри переполнилась. Она водила руками в воздухе, словно щупая хлеставший её ветер, ловя невидимые потоки, но, когда один из воронов каркнул совсем рядом, в её глазах впервые промелькнул страх. Что, если все эти годы она жила зря? Зря надеялась? Что, если даже ей не дано совершить такое? Почему она решила, что сможет… после всего, что ей уже пришлось пережить?»
Гул становился громче, проникая в голову, ветер лез под одежду, и холод его стал невыносимым. «Из-за тебя! Твоя вина!!!» – слова летели камнями со всех сторон, врезались в сознание, прожигая клеймом. Кассандра упала на колени. Души окружали её, наседали.
«Кенрик!» Силы утекали, таяли. Она упёрлась руками в землю, казалось, вся тяжесть мира обрушилась на её плечи. После очередного раската грома брызнули первые слёзы небес.
– Кенрик, прозванный людской молвой Бурхартом, я зову тебя! Я – та, кого ты клялся любить вечно! – закричала Кассандра, вскинувшись. Её тёмные, как ночь, глаза блеснули, а по небу прокатился раскат грома.
Капли били по лицу. Крупные, холодные, злые, собираясь в ручейки, они текли по шее и ныряли в ложбинку между грудей, словно не вода текла, а змея скользила к самому сердцу, неся в себе страх.
Тысячи голосов и теней. Лязг металла и перекошенные, изуродованные лица. Клинок вошёл в спину воину, другому стрела воткнулась в глаз. Кто-то в прыжке с валуна сбил всадника, кто-то поднял двумя руками меч, чтобы вонзить его в сердце. Вскрики, гневный боевой рёв, лязг и стук падающих тел. Они все погибли из-за неё! Столько великих воинов. Эта мысль витала в воздухе, отравляя его. Было трудно дышать. Кассандра схватилась за горло, казалось, кто-то сжал его холодной рукой.